Начнем с вопроса, заданного популярному на Западе критику ислама Сэму Шамуну:
«В Библии говорится, что Бог не искушается злом (см. Иакова 1:13), и все же, мы знаем, что Иисуса искушал сам дьявол (см. Матфея 4:1). Не доказывает ли это, что Иисус не был Богом?»
Сэм Шамун начинает свой ответ на этот вопрос следующим образом:
«Иаков не отрицает того факта, что Бог в определенном смысле может быть искушаем. Чтобы понять, что именно имел в виду Иаков, мы процитируем эту фразу в ее непосредственном контексте:
„В искушении никто не говори: Бог меня искушает; потому что Бог не искушается злом и Сам не искушает никого, но каждый искушается, увлекаясь и обольщаясь собственною похотью; похоть же, зачав, рождает грех, а сделанный грех рождает смерть”. (Иакова 1:13-15)».
Далее, в своем ответе на этот вопрос Сэм Шамун приводит цитату из Книги Иова 2:1-3. Позволю себе схожую цитату из той же Книги:
«И был день, когда пришли сыны Божии предстать пред Господа; между ними пришел и сатана. И сказал Господь сатане: откуда ты пришел? И отвечал сатана Господу и сказал: я ходил по земле и обошел ее. И сказал Господь сатане: обратил ли ты внимание твое на раба Моего Иова? ибо нет такого, как он, на земле: человек непорочный, справедливый, богобоязненный и удаляющийся от зла. И отвечал сатана Господу и сказал: разве даром богобоязнен Иов?» (Иов 1:6-9).
Из этого отрывка видно, что сатана пытается искушать Бога, ставя под сомнение безусловную любовь и веру праведника Иова. Бог же Иова (Бог Библии), будучи искушаем сатаною, не искушается навязываемым Ему злом, о чем предупреждает читателя в своем коротком послании Иаков. Действия дьявола, если верить Библии, никак не могут служить доказательством чего-либо, поскольку дьявол является лжецом, «отцом лжи» и «человекоубийцей от начала». Где бы мы ни встречались с сатаною, на страницах ли Библии, или в повседневной жизни, нам следует крепко-накрепко запомнить эту истину: дьявол всегда лжет, и когда он говорит неправду — говорит свое. Иначе он просто не может. Он просто перестанет быть дьяволом, если начнет говорить правду. Вообще, нелишне вспомнить правило одного умного человека: «К любой информации из стана противника следует относиться с наивысшим подозрением». Искушение Иисуса дьяволом не доказывает, что Иисус не является Богом или Сыном Божиим. Искушение Самого Бога тем же дьяволом, как мы видим в случае с Иовом, никак не влияет на наше убеждение, что Бог — это Бог. Не будем уподобляться Еве и Адаму, однажды в этом усомнившимся. Если дьявол в Коране отказывается поклониться первому человеку, он поступает неправильно, за что и оказывается проклят Аллахом. Все рассуждения мусульман о «несправедливости» Аллаха в отношении Иблиса, лишены логики, ибо Бог не может быть несправедливым. Меру «справедливости» чего-либо следует сверять по отношению Бога к этому предмету. Дьявол наказан за невыполнение приказа. Точка.
Итак:
Эти два момента следует принимать на веру , а не искать им каких-либо подтверждений. Логика мусульман напоминает рассуждения Елифаза Феманитянина, одного из друзей Иова: «Что за удовольствие Вседержителю, что ты праведен? И будет ли Ему выгода от того, что ты содержишь пути твои в непорочности?» (Иов 22:3 и далее). Человеку, выросшему в м усульманской среде, должна быть близка и речь Елиуя, еще одного человека, пришедшего утешить Иова: «Если ты грешишь, что делаешь ты Ему? и если преступления твои умножаются, что причиняешь ты Ему? Если ты праведен, что даешь Ему? или что получает Он от руки твоей?» ( Иов 35:6-7). Но, разумеется, библейский Елиуй подчеркивает присущее Господу чувство справедливости: «Но неправда, что Бог не слышит и Вседержитель не взирает на это… Он не поддерживает нечестивых и воздает должное угнетенным» (Иов 35:13, 36:6). Аргументы друзей Иова кажутся нам вполне разумными, однако Господь в итоге говорит Елифазу Феманитянину, что у того проблемы с верой , то есть, он не привык принимать Бога во внимание, когда считает, что Создателю нет никакого дела до человека: «…Горит гнев Мой на тебя и на двух друзей твоих (Елиуй в их счет не входит!) за то, что вы говорили о Мне не так верно , как раб Мой Иов» (Иов 42:7). Именно за счет веры — направленной на Бога, а не на что иное — Иисус оказывается в состоянии противостоять искушению дьяволом в пустыне. Все, что противоречит этим двум утверждениям, является «информацией, исходящей из стана противника». Даже попытка использовать действия дьявола в качестве «доказательства от противного», или косвенных доказательств, свидетельствующих об истинности утверждения, обратного тому, что утверждает сатана, оказывается для нас ловушкой. Ибо отраженная в зеркале ложь еще не является истиной.
«В искушении никто не говори: Бог меня искушает». Что имеет в виду апостол Иаков? Он говорит вовсе не о Боге, а о человеке, который пытается переложить с себя ответственность за свои действия. Вся религиозная система ортодоксального ислама строится на стремлении человека снять с себя ответственность за свои поступки и возложить ее на Аллаха. Когда мусульманин, пытаясь найти противоречия во взглядах христиан, он читает в их Писании:
«В искушении никто не говори: Бог меня искушает».
Однако подобная позиция Иакова слабо соответствует тому образу Аллаха, который предстает нам со страниц Корана. Несмотря на сходство терминологии, исламское и христианское богословие очень сильно различаются. Мусульманину вполне понятна такая фраза: «В искушении никто не говори: Бог меня искушает. Ибо какое дело Создателю до тебя?». Улавливаете смысл? Но продолжение слов Иакова для ислама в принципе не приемлемо: «…каждый искушается, увлекаясь и обольщаясь собственною похотью». Но не только продолжение фразы неприемлемо для мусульман — ее начало также противоречит исламу. Аллах в исламе является Творцом всего, включая любые поступки человека. Все действия людей были предопределены за пятьдесят тысяч лет до того, как Аллах сотворил этот мир. Без учения о предопределении всего Аллахом нет ислама, как, отчасти, нет и ряда ответвлений христианства. В исламе любое искушение может быть только от Аллаха, как от Единственного Творца всего. Аллах ислама искушает человека, и потому мусульманину повторять за Иаковом, «в искушении никто не говори: Бог меня искушает», нелепо и богохульно. Запрещение мусульманину говорить «Бог меня искушает», означает полнейшее непонимание основ ислама. Основа основ религии Мухаммеда: Один Творец всего сущего, включая любые действия любого из Его творений. Для одной части Его творений Им предуготован рай, и эта часть попадет туда, совершив предопределенные им заранее поступки «людей рая». Другая часть попадет в огонь ада, будучи искушенной Аллахом совершить деяния «людей огня». Это — то, чему учит мусульман их Пророк, Мухаммед. И то, чему он их учит, они обязаны знать в первую очередь. Какое дело мусульманам до Иисуса, Которого они не знают? Сын ли Он Божий, Бог ли Он — какое им дело до того Иисуса, брат Которого предупреждает всякого человека:
Иисус, в понимании христиан, не является Богом-Отцом, и никогда Им не являлся. Иисус для нас является Сыном Божиим, Первым и Последним. Все, Призванные Им, являются также детьми Божиими, и они составляют Его Церковь. Но почему Иисус так важен для христиан, что мы именуем Его даже Богом-Сыном? Попробую объяснить. Мучения Иова, подвергшегося нападкам сатаны, не являются доказательством его праведности. То есть, то, что человек мучим сатаною, еще не значит, что он хороший и праведный. Это, кстати, проблема друзей Иова, считавших, что он наказуем за что-то : ну не может же быть такого, чтобы он совсем-совсем ничего плохого не сделал? Может. На то он и праведник. Но нам, как людям грешным, понять Иова практически невозможно. Это очень важный момент. Если бы мы могли его понять разумом, не пришлось бы страдать на кресте Иисусу. Еще одна цитата из ответа Сэма Шамуна:
«И в заключение — богодухновенное Писание учит, что все три лица Троицы могут быть искушаемы, не подразумевая при этом, что они не могут быть Богом, или что они имеют какие-либо дурные склонности, могущие побудить их ко греху».
Необходимая оговорка: Священное Писание никак не может учить чему-либо о «всех трех лицах Троицы, ибо доктрина о «троичности» Бога получила свое развитие в христианстве значительно позже — после того, как были написаны все те книги Священного Писания, что вошли в канон Библии. Действительно, в ее тексте были сделаны некоторые изменения, отражавшие взгляды апологетов доктрины о Святой Троице, но подобные места легко установить. Эти вкрапления были «вдохновлены» впадшими в ересь церковниками, но никак не Богом и Его Святым Духом.
Тут в последний раз обратимся к Сэму Шамуну:
«Библия также говорит, что даже Святой Дух может быть искушаем:
„Но Петр сказал ей: что это согласились вы искусить Духа Господня?” (Деяния 5:9)».
Приношу прощения всем, читающим эту статью, что не объяснил ранее различия между понятием «дух» у мусульман и христиан. Ранее я писал: «В Библии прямо говорится, что наш Создатель — дух, а не человек. Что такое „дух”, мы не очень-то хорошо себе представляем, но, по крайней мере, одно нам ясно: у Бога нет, и не может быть таких ограничений, какие присущи плоти. Если можно говорить, что Иисус (Сын Божий, как о том свидетельствует Библия) и Бог (то есть, наш небесный Отец, как христиане привыкли Его воспринимать) абсолютно схожи по характеру, то смешивать Одного с Другим нам никак не следует». Здесь мы опять встречаемся с обманчивым сходством терминологии. «Аллах» в Коране это еще не «Элохим» Библии, пророк «Иса» — далеко не Иисус Нового Завета, «шайтан» — не сатана, и «Иблис» — не совсем «дьявол», хотя Мухаммед и пытается передать нам этимологию этого слова. (1) «Рух» (мн. ч. «ар-руах») в арабском и иврите означает «дух», но в Коране под словом «дух» скрывается понятие, являющееся характерным именно для ислама. Возможно, оно уже было типичным для номинальных христиан, населявших регион Мухаммеда в его время. То есть, для людей, не возрожденных свыше, но перенявших греческую культуру и характерные для греков представления о «духовном».
Библейская фраза «Бог есть дух» вполне может звучать для консервативного мусульманина оскорбительно. Согласно его вере, Аллах — Един, и Им сотворено все остальное, включая и «духов». «Духи» в исламе — существа низшего порядка, ангелы и джинны, более всего похожие на греческих демонов. Интересно, что слово «джинн» происходит от греческого «ангел» («вестник»), а для понятия «ангел» в арабском еще до Мухаммеда существовало свое собственное слово, имеющее один корень с еврейским: «малак». В общем, Аллах Корана никак не может быть «духом».
Исламские духи могут проникать в человека, находясь в его теле «подобно крови». Они вызывают различные болезни, точь-в-точь, как библейские «бесы» (греч. «демоны», божества, соответствующие каждый своему идолу). Коран гласит, что Аллах сотворил людей, ангелов и джиннов. Ангелы в исламе — «хорошие» существа, послушные Аллаху, а джинны — «плохие», но их можно заставить слушаться. Ангелы и прочие духи были созданы Всевышним из схожего вещества (согласно Корану: из огня). Иблис считается «ангелом», а вот относительно подвластных ему духов — «шайтанов» — мнения мусульманских теологов расходятся. Одни считают их самыми плохими из джиннов, другие же выделяют шайтанов в отдельную категорию существ.
Практически все известные комментаторы Корана соглашаются, что эпитет «Святой Дух» («рух аль-кудус», «дух святости») относится к ангелу Гавриилу, и в большинстве случаев под словом «дух» в Коране подразумевается ангел Гавриил.
В отличие от древних греков, арабы, как и евреи, не разделяли мир на «материальный» и «духовный». Для еврея «рух» означало не только дух, но и душу, и жизнь. Он понимал себя, человека, как нечто единое, целое. Есть дух — есть жизнь, отними у человека дух или душу — не будет ничего. «Дух» — это и есть человек. Арабы не могли разобраться с тонкостями греческой философии, хотя и пытались. Вот что писал мусульманский философ Аль-Газали: (2)
«Дух не имеет измерения; в одном смысле он относится к нашему мирозданию, но в другом смысле (в том, что относится к “миру господствующему”), он не принадлежит нашему сотворенному миру. Однако, те, кто считают, что дух является вечным, ошибаются, как ошибаются и те, кто считает дух случайным, а не сотворенным намеренно, ибо случайность не существует сама по себе, но является субъектом чего-то другого. [То есть, по Аль-Газали, дух существует не сам по себе, но кому-то принадлежит]. Те, кто называют дух “телом”, тоже ошибаются, потому что тело делимо… Есть еще и другое понятие, которое они тоже называют “духом”, и этот дух делим, но этот дух есть также и у животных, а тот дух, который мы называем “сердцем” или “душою”, является средоточием познания (“гнозиса”) Аллаха, и этого духа у животных нет. Таким образом, тот дух, о котором мы говорим, это не “тело”, и не является какой-то несотворенной случайностью, но это — субстанция, такого же рода, что и вещество, из которого сотворены ангелы. Очень сложно понять все эти тонкости, и у нас нет позволения от Аллаха истолковывать все это».
Не в силах понять «эти тонкости», арабы просто «добавили» духов в тот единственный мир, в котором они существовали. В основном, арабы понимали «дух» как некое существо, вполне реальное — часть окружающей их жизни. Фраза «Мы подкрепили Его (Иисуса) Святым Духом» (Сура Баккара (2), аяты 81 и 254) для мусульман могла означать, что Аллах послал Иисусу одного их Своих ангелов — не более того. Именно так комментаторы Корана ее и понимали: Аллах послал Иисусу ангела Гавриила. В ряде стихов Корана слово «Дух» (и даже «Святой Дух») воспринимается как почетное прозвище Иисуса. Сура Аль-Анбийа (21), аят 91: «И Мы вдунули в нее от Нашего духа и сделали ee и ee сына знамением для миров». Русский перевод Крачковского выдает человека, взращенного в христианской культуре. Хитрость Крачковского в том, что русскоязычному читателю выражение «от Нашего духа» может представиться как «часть от чего-то целого». Но Коран-то появился у арабов не на русском языке. (Которого, к слову сказать, тогда и в помине не существовало). Трудно сразу сообразить, как понимали этот стих арабы. А понимали они однозначно: «Аллах поместил в Марию “Дух от Аллаха”, Иисуса». Здесь, согласны все мусульманские комментаторы, «Мой Дух» — просто синоним Иисуса.
То же самое относится и к Суре Ат-Тахрим (66), 12: «…в чью утробу Мы вдохнули Нашего Духа» (у Крачковского: «…и Мы вдунули в нее от Нашего духа»). Смысл : «Аллах поместил в Марию Своего Духа, Иисуса». Да, находились и такие христиане, что брались спекулировать на тему физического соития ангела Гавриила с Марией, с целью спровоцировать всплеск враждебных эмоций к мусульманам. Однако подобная точка зрения, хотя и была высказана одним из комментаторов Корана, не получила в исламе широкого распространения.
Следовательно, прежде, чем говорить мусульманину о Святом Духе, желательно объяснить, что мы понимаем под «Святым Духом» не какое-то отдельное творение, а непосредственную часть Самого Создателя. Не так важно, как все обстоит на самом деле — мы ведь можем этого и не знать, мы ведь всего лишь люди — но важно то, что мы, христиане, понимаем под «Святым Духом». И коль скоро наше понимание расходится с мусульманским, прежде чем обижаться друг на друга, нужно постараться друг друга понять. Итак, для христианина «Бог есть Дух», но вовсе не в том смысле, в каком понимается «дух» мусульманскими комментаторами Корана. Кстати, смысл библейской фразы «Бог есть Дух», а точнее, «Бог есть дух»: «Бог не является человеком».
Тут мы подходим к самому интересному. Иисус говорит женщине, интересующейся, как правильно следует поклоняться Богу: «Бог есть дух, и поклоняющиеся Ему должны поклоняться в духе и истине» (Евангелие от Иоанна 4:24). Хотят того мусульмане или нет, но они вынуждены признать, что Иисус Нового Завета имеет совсем иные представления о «духе», чем комментаторы Корана. Более того, Его представления расходятся с представлениями и многих христиан. Исходя из Его слов, «дух» — это нечто, не просто могущее находиться в человеке (во что верят и мусульмане, и христиане), но еще и нечто такое, в чем может находиться человек!
Наверное, для того чтобы понимать Коран, недостаточно быть знакомым с одним лишь его переводом. Точно так же и в отношении Священного Писания христиан. В греческом языке, языке Нового Завета, фразы «ветер приносит прохладу» и «дух рождает душу» могут звучать совершенно одинаково. Ветер — нечто невидимое, но вполне осязаемое, а самое главное — могущее быть и ласковым, и очень сильным. Очевидно, что «дух» обладает теми же свойствами. Учтем, что различие между «душой» и «духом» человека является практически непостижимым, о чем нас предупреждает Библия: Евреям 4:12. То есть, «дух» может означать еще и «душу», причем не только в греческом. Еврейское «руах» тоже обозначает и «дух», и «ветер», и «дыхание», и «душу». Слова «душа» и «дух» и в иврите, и в греческом используются взаимозаменяемо, как синонимы дыхания, жизни, и даже человека вообще. Но, говоря, « Бог есть дух, и поклоняющиеся Ему должны поклоняться в духе и истине», Иисус явно подразумевает не ветер, и не наше дыхание. Что мог иметь в виду Иисус? Во-первых, Бог — живой, поскольку именно «дух» дает всему на свете жизнь. Не следует уподоблять Бога невидящему истукану. Бог вполне способен реагировать на все наши действия. Во-вторых, Бог — всепроникающий. Нет смысла от Него что-либо скрывать. В-третьих, самое интересное: исходя из понимания слова «дух» современниками Иисуса, людям надлежит поклоняться Богу как «внутри» себя, так и снаружи. Выражение «поклоняться в духе» следует понимать, как «всецело», в своем «внутреннем я». То есть, весь человек должен служить Богу — а не только какая-то часть его помыслов или часть его тела.
Еще очень важный момент. Человек, хотя и создан прославлять Бога своим телом, должен, согласно Иисусу, поклоняться в духе , а не в теле. Это переворачивает все устоявшиеся представления людей не только о характере богослужения, но и о религии вообще. Не терпеть лишения в пути на поклонение к различным святыням, не возводить величественные храмы должен человек, желая выказать свое уважение Создателю, а «поклоняться в духе и истине».
Распространенная в христианстве доктрина о Троице, получившая свое развитие отнюдь не в ранней Церкви, служит весьма специфическим препятствием для благовестия мусульманам. Коран в ряде мест осуждает учение христиан о Святой Троице, причем в число ее членов вводит Деву Марию вместо Духа Святого. Ухватившись за это «несоответствие», мы спешим обидеться на Мухаммеда и высмеять его представления о современных ему христианах Ближнего Востока. А зря. Таханави, рассказывая в своей книге «Кашшаф» о различных христианских сектах, говорит:
«Еще есть и такие, которые говорят, что Аллах в Самом Себе являет сразу троих: Отца, Который есть “Святой Дух”; Мать, то есть, Марию; и Сына, то есть, Иисуса». Также он пишет об «ипостасях» Св. Троицы: «По мнению христиан “ипостаси” (“аканим”) являются тремя атрибутами Аллаха, и представляют собою Мудрость, Бытие и Жизнь. “Бытие” — это “Отец”, “Жизнь” — это “Святой Дух”, а “Мудрость” — это “Слово” (“Калимат”). И христиане говорят, что “ипостась” (“акнум”) Слова стала Иисусом».
Харольд Спенсер в своей прекрасно продуманной работе «Ислам и Божие Евангелие», по которой я цитирую Таханави, размышляет:
«Почему же со времен Таханави, как и до него, ни один из мусульманских авторов не говорит всей правды о христианской доктрине Троицы? Одна из причин заключается в том, что утверждение, содержащее правду, может поставить под вопрос предположение, что Аллах — это Бог Ветхого и Нового Заветов. Другая причина в том, что полная правда в этом вопросе может пошатнуть вообще все учение Корана. Возможно, именно по этой причине один бывший христианин, перешедший в ислам, пишет в журнале “Ахмадия”, (“Свет”, изд. в Лагоре, 1 декабря 1953 г., стр. 6, колонка 1): “На всем протяжении своего обучения в школе я регулярно получал всякие религиозные наставления. Меня учили, что Бог родил сына от девы Марии” . В словах этого новообращенного мусульманина слышатся отголоски учения Корана. Ни в одной из христианских школ не учат таким вещам».
Даже если напрямую это и не утверждается, то вполне может подразумеваться. Очевидно, Спенсер плохо знаком со взглядами многих членов римско-католической Церкви по этому вопросу. Во всяком случае, культ Девы Марии, как «Божьей Матери» и «Нашей Госпожи», сохраняется среди многих католиков до наших дней. Как и мусульмане, католики считают, что Мария была абсолютно безгрешной, подобно Иисусу, и подобно своему сыну была зачата непорочно. В практической жизни Мария является даже не третьим, а первым лицом той Троицы, которая существует в понимании многих номинальных христиан, и о которой упоминается в Коране. Именно к ней обращены молитвы многих верующих, и именно «Царицу Ангелов» считают люди своей «заступницей». Ради прославления ее имени крестоносцы и конкистадоры покоряли мир, в ее честь возводились храмы, в ее честь называли города. «Лос-Анджелес» является лишь американизированным окончанием основанного некогда испанцами «Поселения Нашей Госпожи, Королевы Ангелов». Заблуждения в современном католицизме заходят так далеко, что занимающие высокий пост священники называют ее тело (в прямом смысле) «источником Святого Духа». Да и Восточная Церковь недалеко ушла от византийских мистиков. «Мудрость Божия», «Святая София» — одно из принятых в византийской Церкви имен Марии. Именно ее именем был назван крупнейший храм Константинополя, превращенный со временем в величественную мечеть. Ее имя носит и главный храм восточнославянских земель, Св. София в Киеве. Не слишком удивительно, что мусульманин Таханави путает «Мудрость»-«Матерь Божью» с «Жизнью»-Иисусом и Святым Духом, но жалко, что христианин Спенсер так плохо знаком с историей Восточной Церкви. (Таково мое примечание, как переводчика, лазурное поле на гербе предков которого символизирует всю ту же «Королеву Ангелов»).
Харольд Спенсер справедливо обижается:
«Но разве верили когда-либо христиане в то, что у Бога была жена, и что Он физически зачал Своего Сына?! Мы никогда не грешили таким богохульством!...»
В христианстве много различных заблуждений, нельзя отвечать за всех, считающих себя христианами, и нельзя исключать подобного рода течений, которые вполне могли существовать во времена Мухаммеда. Привычка разделять мир на «материальный», или «физический», и «духовный» — результат наследия христианством греческого миросозерцания. Судя по всему, арабы изначально не были подвержены влиянию греческой философии. Возможно, для разъяснения мусульманам тех проблем, в которых мы сами путаемся, больше подходит иудейское представление о мире. Подозреваю, что мусульманину гораздо проще понять, что значит «не хлебом единым жив человек, но всяким словом Божиим», чем отягощенному размышлениями о «духовном» и «возвышенном» христианину. Мы лишь уклоняемся от простоты во Христе, пытаясь объяснить то, чего сами не понимаем. Человека, живущего по плоти, необходимо, прежде всего, возродить посредством доступного ему слова Божия, чтобы потом он смог обрести то, что Библия называет «дар Святого Духа».
Вот какие формы принимает на практике учение о «Боговоплощении» в «Святой Единственной Римской Католической (т.е. Вселенской) и Апостольской» (так она полностью называется) Церкви. Поскольку, согласно учению католиков, при совершении таинства причастия облатка физически превращается в «Тело Христово», священник ничтоже сумняшеся именует блевотину с причастием… «Богом»! «Пойди, скажи своей бабушке, смыть Бога водой, а сам один раз прочти “Благословенна, Мария” и один раз “Отче Наш”…», — вспоминает свое детство Фрэнк Мак-Курт в Angela's Ashes (Harper Perennial, London, 1996, стр. 144).
Спенсер пишет:
«В Библии отличительной чертой, постоянно выделяемой у Господа, является Его праведность: мы особо признаем, что Бог есть Истина. Праведность есть именно то, что вменяется людям благодаря их вере в Христа, и, разумеется, никакие прочие условия не могут составлять надежды христианина на конечное соучастие в Божьей природе. У мусульманина же нет подобной надежды, как не может быть и подобного рода праведности у Аллаха».
Возможно, Харольд Спенсер считал, что человеку может «вменяться» в заслуги сама по себе некая «праведность». Это несколько расходится с утверждениями Библии. «И исполнилось слово Писания: „веровал Авраам Богу, и это вменилось ему в праведность , и он наречен другом Божиим”» (Иакова 2:23). Галатам 3:6: «Так Авраам поверил Богу, и это вменилось ему в праведность». См. т. ж. Римлянам 4:3 и 4:22 (буквальный перевод: «Поверил же Авраам Богу, и засчиталось ему за праведность»). Везде один и тот же смысл: вера Авраама в Бога вменилась ему в праведность, то есть, засчиталась в качестве праведного деяния. Разумеется, речь идет о вере активной: Авра(а)м полагался на обещание Бога дать ему потомство, и приступил к Сар(р)е, невзирая на свой и ее преклонный возраст. «Верою и сама Сарра (будучи неплодна) получила силу к принятию семени, и не по времени возраста родила, ибо знала, что верен Обещавший» (Евреям 11:11). У Авраама и Сарры не было ни Корана, ни Библии. Но волновала их не теология, а совсем другое: у них не было потомства. Авраам не размышлял, есть у него надежда, или нет — он просто решил поверить Богу. И, как мы знаем, он оказался прав, хотя не было у него «веры в Христа» или «веры в Пророка Мухаммеда» (пусть предания ислама и утверждают обратное). В его время не было еще ни католиков, ни православных, ни иудеев, которые хотя и утверждают, что только католики, или православные, или иудеи могут попасть в рай, почему-то не возражают тому, что некатолик, неправославный и неиудей Авраам попал туда задолго до них. Даже разделения людей на арабов и евреев тогда еще не было. А был просто Бог, не требовавший от Авраама признания Христа или Мухаммеда, и Авраам Ему поверил. Религиозные заблуждения человека могут являться осложнением на его пути к живому Богу, но требовать от мусульманина (как и от католика, православного или иудея) отречения от его культуры, заявляя, что у него нет надежды — безжалостно. Нам надлежит аккуратно отмывать людей от их суеверий, а не сдирать с них заживо кожу. Подлинная надежда любого человека находится в живом Боге, а не в мертвой религии. Если человек обращается к своему Творцу без лицеприятия, Тот Сам найдет способ донести истину до этого человека понятным тому языком. Апостол Павел учил, что любовь больше и веры, и надежды (1 Коринфянам 13:13). Не следует ли нам, представляющим Христа мусульманам, вооружиться прежде всего прочего любовью?
Итак, мы рассмотрели, что для христиан означает «дух», как мы воспринимаем Иисуса Христа («Сын Божий»), и как мы относимся к Богу («Отец»). Поскольку «Бог есть дух», то Святой Дух — дух Бога-Отца и Иисуса, Сына Божия — почитается христианами за составную часть того понятия, что мы называем «Богом». Это, наверное, не совсем грамотно с точки зрения человека, объединять такие разные вещи, как плоть и дух в нечто единое целое, но, что поделать, так уж в христианстве сложилось. Возможно, в будущем человечеству станет доступной иное представление о Боге, чем то, что нарисовали христианские теологи. Что поделаешь, приходиться жить с тем, что есть на сегодняшний день. Не убивать же друг друга из-за того, что религия одних считает, что «Святой Дух исходит только от Отца», а религия других — «и от Отца, и от Сына». Смешно? Совсем не смешно. Дай им волю, будут убивать, причем зверски. Проверено историей.
В вопросах об Иисусе (Сын Божий или нет?) и о Святой Троице мусульмане с христианами (кстати, какими? Которые считают, что «только от Отца», или «и от Отца, и от Сына»?) никогда к общему знаменателю не придут. Потому что это вопросы теологические. Так и будут спорить. И о Святом Духе будут спорить: что это такое, и с чем его едят. Мистицизм свойственен многим христианам не в меньшей степени, чем мусульманам. И отмывать этот мистицизм нужно чистой водой слова Божия, смывая постепенно, слой за слоем. Кожу сдирать — ума не нужно, когда считаешь ближнего врагом и о его коже (или шкуре) не заботишься, как о своей собственной.
В чем, на мой взгляд, состоит главное заблуждение христиан относительно мусульман — и пусть мусульмане меня поправят, если я ошибаюсь. В том, что мусульмане, якобы, считают своего Аллаха несправедливым и далеким от сострадания. Это — заблуждение. Независимо от того, что пишут в своих книгах их богословы, как и независимо от того, что пишут в своих книгах богословы христианские, мусульмане, как и все люди, уповают на милость нашего Создателя. А если они будут уповать на Его милость и просить Его о ней, разве может Он не ответить?
Да благословит вас во всем Господь!
Mamoun (3)
Примечания:
1) «Иблис» происходит от греческого «диаболос», «дьявол». Это составное слово: «диа» — сквозь, «балло» — бросать. То есть, дьявол — «обвинитель», «бросающий (камни) сквозь», прямо в человека. Отметим для себя важное отличие дьявола от Христа, говорившего притчами . Притча, «парабола» — также составное слово: «пара» — рядом, «балло» — бросать. В русский язык с него вошла калька, прочно укрепившаяся в геометрии, «парабола». Христос делает сравнения: «бросает (камешки) рядом». Дьявол обвиняет: «бросает сквозь», в человека. «Сатана» (арабское «шайтан») — слово еврейское. Оно означает «противник», «противящийся». Коран, Сура 16, аят 100: «И когда ты читаешь Коран, то проси защиты y Аллаха от сатаны, побиваемого камнями». Чтобы сатана не смог отвлечь мусульманина от молитвы, следует произносить такое заклинание «Прибегаю к Аллаху за помощью против Шайтана, побиваемого камнями» по-арабски: «А'уззу би-ллахи мин аш-шайтан ар-раджим». Как видите, Мухаммеду был известен смысл слова «дьявол»: «побиваемый камнями». Пусть и не совсем точною.
2) «Кимийя и Са'адат», опубликовано издательством «Фатах Аль-Карим», Бомбей, Индия, 1300 г . хиджры, текст фарси, стр. 7. Цитируется по книге Харольда Спенсера «Ислам и Божие Евангелие», которая будет опубликована на сайте www.muhammadanism.org.
3) Если есть Сэм Шамун, то должен же быть и Мамун! Халиф Харун Ар-Рашид назвал двух своих сыновей «Аль-Мамун» («Тот, на кого можно положиться», «Доверенный») и «Аль-Амин» («Верный», «Истинный»). Оба эти слова должны быть понятны христианам: в них тот же самый корень, что и в библейских словах «маммона» и «аминь». «Аминь» означает «верно», «истинно». Все это слова, близкие по значению. «Аль-Мамун», как и прекрасно всем знакомое арамейское слово «маммона», имеет тот же корень, что и в арабском слове «иман», «вера». И означает оно вовсе не «деньги» или «богатство», как многие христиане привыкли считать, но вообще нечто «доверенное». Фраза Христа, «Не можете служить Богу и маммоне» (Евангелие от Матфея 6:24, т.ж. от Луки 16:13) имеет более важный смысл, чем мы привыкли думать. Она означает, «не можете служить Богу и тому, что вам люди доверили». Например, пограничнику доверена государством охрана границы. Стреляя в нарушителя, он служит «маммоне», но сам нарушает при этом Божью заповедь, «не убий», данную всему человечеству задолго до Моисея.
Главная страница
Вопросы по русской версии сайта? Пишите!