Сэр Уильям Мьюир
ОБЗОР. НЕДОВОЛЬСТВО ВОЗВРАЩЕННЫХ В ИСЛАМ ПЛЕМЕН. ПОХОДЫ В СИРИЮ И ХАЛДЕЮ. ОТПРАВКА ОТРЯДОВ ВОЗРОЖДАЕТ ЭНТУЗИАЗМ. СОБЫТИЯ ДОМА.
11 г. хиджры / 632 г. от р. Х.
Обзор. Власть ислама в Аравии восстановлена.
ИТАК, за год по смерти Пророка временно пошатнувшееся господство ислама было восстановлено на всем полуострове. Победоносный круг полностью завершился. Начавшись с карательной экспедиции Осамы на севере, он был продолжен блестящими победами Халида на востоке и в центре Аравии. Правда, пока цвет правоверных решал в «саду смерти» судьбу ислама, висевшую тогда на волоске, военные операции повсюду утихли. Позднее кампании получили активное продолжение и в других районах, хотя в некоторых частях они велись с ограниченными ресурсами и шли с переменной удачей; пока под конец Икрима, покоривший восточное побережье и соединившийся на юге с Аль-Мухаджиром, не затушил, как мы видели, последние угольки отступничества.
Угрюмость арабов, взбудораженных призывами к войне извне.
Восстания были подавлены, но арабские племена оставались замкнутыми и недоброжелательными. Бедуины, привыкшие свободно и бесконтрольно странствовать по своим пустыням безо всяких дорог, были раздражены требованием десятины и пренебрегали покорностью Медине. Лишь сила и страх удерживали их под властью халифа. Возникал вопрос, почему удача ислама не вызывала такого большого воодушевления извне? Перспективы не обнадеживали. Убеждения арабов были так сиюминутны, а их мотивация столь слаба, что все эти бедуины могли вскоре вновь отпасть. Сила и страх не могли надолго удержать вместе столь раздробленные племена, которым предстояло создать арабскую нацию. Южане завидовали северянам; бедуины пустыни презирали оседлых поселенцев; у каждого племени имелась причина для соперничества со своим соседом, и вражда становилась причиною кровной мести. На тот момент, равно, как и в более поздние времена, существовала взаимная неприязнь между двумя городами: Меккой, с ее южноарабским населением, и Мединой, населенной северянами. Даже в Медине, колыбели ислама, аусы были нетерпимы к хазраджам, и те и другие завидовали ансарам. Единственным авторитетом у бедуинов пользовался вождь их племени, да и то в незначительной степени. Для него свобода означала саму жизнь, и зависимость от власти центра он ненавидел более всего. Если бы все оставалось по-прежнему, то вскоре любой из вождей сбросил бы иго ислама, и Аравия вернулась бы к своему первозданному состоянию. Но к счастью для ислама новая идея всколыхнула нацию. Едва восстания были подавлены, как столкновения с дикими племенами — сначала на границе с Халдеей, а затем и с Сирией — разожгли пожар войны с чужеземцами, и тотчас весь арабский народ, и жители городов, и бедуины, оказались сплочены вкруг ислама общими интересами: любовью к грабежам и жаждой наживы.
Ислам предназначен для Аравии;
Мысль, что в наследие исламу предназначен весь мир, родилась значительно позднее. Несмотря на множество предваряющих ее традиций, эта идея была лишь смутно выражена, если и была выражена, самим Мухаммадом. Его миром была Аравия, и новый порядок предназначался для нее. Откровение Корана распространялось на «простом арабском» для обучения его народа. [1] От начала до конца призывы Пророка предназначались арабам, и только арабам. Да, за несколько лет до своей смерти Мухаммад отправлял послов к окружавшим его царям и властителям с призывом принять ислам; но эти шаги не имели никаких последствий. Мононациональному характеру отвечает и приказ сражаться с иудеями, христианами и язычниками; это повеление было дано арабским племенам, собравшимся в прощальное паломничество, [2] и имело в виду лишь одну Аравию, совсем не предполагая военные действия за ее пределами. Воля умирающего Пророка выражала то же стремление: «Смотрите, — говорил он, — чтобы лишь одна эта вера была по всей Аравии». Семя универсальности этой религии действительно попало в землю; но то, что оно в какой-то момент дало всходы, обязано скорее обстоятельствам, чем особому замыслу. Даже Омар после блестящих побед повсюду, опасался, чтобы его войска не продвинулись слишком далеко и не оказались отрезанными от помощи. В связи с этим он установил границы (как мы увидим) продвижения своих армий, которые они не должны были нарушать.
…распространяет призыв к войне.
Все же, хотя нигде в Коране и нет прямых указаний, борьба за мировое господство вполне соответствует духу ислама. «Когда народ прекращает сражаться на стезях Господа, — говорил Абу Бекр в своем слове, будучи избран на пост халифа (тем самым, сразу делая акцент на воинствующий ислам), — «Господь отвергает такой народ». Таким образом, как только Рубикон был перейден, горизонты мусульман стали расширяться всевозрастающими кругами, пока не охватили весь мир. Это запах войны заставил настороженно настроенные арабские племена согласиться на требуемую от них преданность: ибо, таким образом, разбойничий дух бедуинов соединился в единое пламя с возрожденным костром ислама. Призыв к войне прокатился по всей стране и был принят с радостью. Выступление началось с северных племен, тех, которые первыми обратились после своего отступничества. Позднее, на второй год халифата, боевой клич достиг и южных пределов, и военная мощь стала возрастать с каждым за годом. Поначалу халиф отвергал мысль о помощи от каких-либо бывших вероотступников, и привилегия служить сохранялась лишь за стойкими мусульманами. Но, шаг за шагом, по мере того, как расширялись горизонты завоеваний, и со всех концов сыпались просьбы о свежем подкреплении, дабы восполнить потери «мучеников», запрет все более отодвигался, и помощь принималась уже ото всех.
Тьмы арабов идут в поход.
Воин за воином, колонна за колонной, целые племена бесконечными рядами со своими женщинами и детьми двинулись на войну. И слушая чудесные истории о покоренных городах; о захвате несметных богатств; о девушках, которых делили прямо на поле битвы: «каждому мужчине девицу или две»; и, видя царскую пятую часть добычи, которая во всем ее великолепии доставлялась в Медину; — все новые племена поднимались и уходили в поход. Вперед и вперед, подобно вылетевшим из ульев роям или нашествию саранчи, затемняющему землю, шли племена за племенами, и, дойдя до северных пределов, хлынули огромными массами на восток и запад.
Ограничения, еще касающиеся отступников.
Стоит, однако, отметить, что хотя отступники и были прощены, а в блеске побед почти терялись из виду; на раскаявшихся изменников все еще лежали определенные ограничения. Их вина была не такой, как у тех, кто грешил до обращения. Отступник, однажды уже просвещенный, преднамеренно бросал своим отпадением пятно на ислам. Поэтому ни один вождь, который поучаствовал в серьезном отступничестве, не мог выдвигаться на главнокомандующие посты. Он мог сражаться и имел право быть принятым в ряды бойцов; ему позволялось даже руководить небольшими отрядами в сто или пятьдесят человек; но чести занимать высокую должность он был лишен.
Арабы — аристократия мусульманского мира.
Арабы, покинув, таким образом, свою родную пустыню, стали аристократией ислама. Покоренные нации, даже находившиеся на более высокой ступени развития, приняв ислам, скатывались в целом к более низкому общественному положению. Арабы становились господствующим классом — одни они, где бы они ни оказались. Они были как «гости» или нахлебники, с которыми местные жители могли лишь разделять их привилегии — но то были лишь крохи с барского стола. Однако в этот ранний период ислама многие арабы сами оставались рабами, взятыми в плен во времена отступничества или еще прежних межплеменных войн. Они содержались в неволе у своих же соотечественников. Омар чувствовал это несоответствие. Недостойно кому бы то ни было из людей, принадлежащих к благородной расе, продолжать оставаться в рабстве. По этой причине, став халифом, он даровал им свободу. «Господь, — говорил он, — даровал нам, арабам по крови, победу и великие завоевания за пределами страны. Не подобает никому из нас, взятому во дни невежества или в прежних войнах в плен, пребывать в рабстве».
Освобождение рабов арабской крови.
Итак, рабы арабского происхождения за незначительный выкуп были отпущены на свободу, кроме невольниц, родивших своим господам детей, и которые, таким образом, сами уже находились в привилегированном положении. Мужчины, потерявшие своих жен и детей, кинулись тотчас на поиски, в слабой надежде найти их и возвратить. Странные истории рассказывали о скитаниях этих безутешных мужчин. Интересно, что некоторые женщины, будучи рабынями в Медине, предпочли остаться со своими владельцами.
Вот это господство, общественное, военное и политическое, арабская нация сохраняла на протяжении двух столетий. Затем их постепенно вытеснили на востоке (как мы увидим) турки и персы. Кто-то обосновался в городах со смешанным населением; остальные возвратились в свои родные пустыни, и с ними угасла слава халифата. Этого, однако, не произошло на западе, и поэтому в Испании и Африке престижность арабской крови сохранилась.
Медина.
Внутренняя история Медины этого раннего периода бедна событиями. Халиф выдвинул на пост судьи по гражданским делам Омара; но военные операции, сначала на полуострове, а затем и за его пределами, так занимали умы мужчин, что какое-то время эта должность оставалась синекурой.
Паломничество.
Летописцы ислама ежегодно тщательно регистрировали предводительство паломничеством в Мекке. Халиф был в то время слишком озабочен волнениями по всей Аравии и не мог отправиться туда сам; поэтому вместо него председательствовал правитель святого города.
Вот так закончился первый год халифата.
Примечания:
2. «Жизнь Мухаммада», стр. 463 и далее.
<< Глава 6 | Содержание | Глава 8 >>