Сэр Уильям Мьюир
МЯТЕЖ В АЛЬ-БАСРЕ.
36 г. хиджры / 656 г. от р. Х.
Аиша возвращается в Мекку,
ОДНАКО прежде чем скрестить мечи с Муавией, Али предстояла достаточно трудная работа у себя дома.
Возвращаясь из Мекки, Аиша узнала по дороге домой в Медину о гибели Османа и восшествии на трон Али. «Доставьте меня обратно! — заявила пришедшая в ярость импульсивная женщина, — Везите меня назад, в Мекку. Они убили халифа. Я отомщу за его кровь!»
...и подстрекает народ к восстанию.
В наиболее тяжелый для Османа период Аиша, подобно многим другим, внесла свою лепту в формирование общественного недовольства. Но она не имела никакого отношения к жестокому нападению заговорщиков, более того, искала путей отвратить от них своего брата, уговаривая того составить ей компанию в поездке в Мекку. Тщеславная и склонная к расколу, она ни на секунду не забывала о некрасивом поведении Али в той истории, когда ее добродетель была поставлена под сомнение перед Пророком, [1] и потому ныне была бы рада увидеть, как место халифа займет Аз-Зубейр. Вместо того чтобы продолжить свой путь домой, она развернулась и поехала прямиком в Мекку. Там вокруг нее быстро собрались недовольные. Находясь в надежном укрытии, она стала продумывать план мести за пролитую кровь Османа. Проникновенным голосом Аиша вещала своим слушателям о страшном преступлении, обесчестившем дом Пророка вкупе с местом его упокоения.
Таким образом, когда Аз-Зубейр с Талхою прибыли в Мекку, они обнаружили город в большом волнении. Многочисленные сторонники дома Омейядов, бежавшие туда по смерти халифа, или же проживавшие в Мекке еще до этого печального события, с жадностью выслушали рассказ этой парочки. Вместе с ними слушала и большая толпа рабов и тех жителей Мекки, кто был склонен ко всякого рода междоусобицам.
Зубейр и Талха с Аишою идут на Басру, iv 36 г. хиджры, октябрь 656 г. от р. Х.
«Мы оставили жителей Медины, — говорили Талха с Аз-Зубейром, — погруженными в недоумение. Правильное настолько смешалось с неверным, что люди просто не знают, что им теперь делать. Настало время для Мекки повести нацию за собою и покарать предателей, умертвивших нашего халифа!» Вот так было поднято знамя восстания, и многие сплотились вокруг него. Аль-Басра была избрана в качестве первой цели для удара: город, поддержавший кандидатуру Талхи. В то же время, Ибн Амир, прежний ее наместник и приятель Османа, по-прежнему пользовался там влиянием. Он вывез оттуда всю казну, подобно тому, как это сделал Аль-Ала в Йемене, и теперь тратил деньги на вооружение и обеспечение своей собственной армии. Аиша, невзирая на принадлежность к слабому полу, готовилась принять личное участие в походе и начала будоражить жителей Аль-Басры, как ранее делала это с населением Мекки. Интересно, что Абдалла, сын Омара, только что бежавший из Медины и не спешивший примыкать к какой-либо из сторон, с трудом удержал на месте другую вдову Пророка — свою сестру Хафзу — горевшую желанием присоединиться к Аише. И вот, спустя четыре месяца после смерти Османа, повстанческая армия уже насчитывала три тысячи человек, треть из которых составляли жители Мекки и Медины. Аиша отправилась в поход, восседая в паланкине на спине верблюда. Этому животному было суждено дать свое имя первой стычке в грядущей гражданской войне. Прочие вдовы Мухаммада, жившие в Мекке, проводили ее, проехав небольшую часть пути, а затем вернулись домой. При этом вся группа дала волю своим чувствам, горько зарыдав при виде нахмурившихся лиц: «и не было подобного стенания ни до того, ни после, а потому этот день был прозван “днем слез”».
Амбиции смешаны с желанием отомстить.
Люди начинали задаваться вопросом: кто из двух, Талха или Аз-Зубейр, в случае успеха станет новым халифом; но Аиша поспешила предупредить спор, считая его преждевременным. Она пожелала, чтобы молитвы вел Абдалла, сын Аз-Зубейра; было решено, что выбор будущего халифа будет поручен, как и ранее, жителям Медины. Саид, бывший правитель Аль-Куфы, усомнившись в мотивах лидеров, в последний момент повернул обратно и увел своих людей назад в Мекку. Когда брошенная ими основная группа всадников завопила вдогонку, что они идут разобраться с убийцами Османа, Саид грубо проорал в ответ: «А куда же вас несет? Те, кому вы собираетесь мстить, трясутся на верблюжьих горбах прямо перед вами!» (Он имел в виду Талху и Аз-Зубейра). «Кончите их обоих и валите по домам!» Вполне вероятно, что у обоих этих вожаков, как и у их последователей, личные амбиции ошибочно принимались за желание свершить праведное возмездие. В порыве чувств вопли сторонников зачастую заглушают голос разума; нам нет нужды сомневаться, что оба лидера и их приверженцы обманывались, пытаясь убедить самих себя, что подлинной их целью было отмщение за совершенную в Медине подлую измену.
Аишу мучает совесть.
Несмотря на громкие разговоры о благородстве цели, о желании восстановить попранную справедливость, совесть Аиши никак не могла успокоиться. Во время перехода через пустыню, человек, правивший ее верблюдом, старался развеять утомительность ночного пейзажа рассказом о тех местах, по которым они двигались. Араб громко произносил имена холмов и долин, представавших их взорам. При приближении к стоянке кочевников впереди заслышался собачий лай. «Долина Аль-Хаваб!» — раздался голос ее спутника. Аиша внезапно вздрогнула и не смогла удержаться от вскрика. В ее памяти молнией пронеслась какая-то мысль: воспоминание о чем-то жутком, связанном со словами Мухаммада о лае псов Аль-Хаваба. «Поворачивай обратно!» — закричала она, и, едва ее верблюд опустился на колени, Аиша быстро выбралась из своего паланкина. «Увы, мне, увы! — не могла она успокоиться, — я помню, как Пророк сказал, укоряя нас, когда сидел однажды в окружении своих жен: “О, я знаю, на кого из вас будут брехать собаки Аль-Хаваба!” Это я! Это я! Несчастная женщина Аль-Хаваба! Я и шагу не ступлю далее в походе, у которого такое плохое предзнаменование». Спутники попытались убедить ее, что их парень выкрикнул название долины наобум; но Аиша отказывалась двинуться с места, и войску пришлось сделать привал на целый день. В отчаянии мужчины пошли на военную хитрость. На следующую ночь они подняли крик, что на них напал Али. Больший страх пересилил изначальный. Аиша сама бросилась к своему верблюду, и поход возобновился.
Али не удается перехватить повстанцев.
Но тревога, которую арабы подняли с таким хитрым умыслом, не была вовсе безосновательной. Когда слухи об их отступничестве достигли Медины, Али отказался выступить против своих соседей, пока они не решатся на открытое восстание, могущее угрожать единству ислама. Но вскоре он получил известие об их планах идти на Аль-Басру. Вначале Али обрадовался, поздравив себя с тем, что заговорщики не выбрали своей целью Аль-Куфу, где было гораздо более значительное население. Ибн Аль-Аббас, однако, посчитал, что Аль-Басра в действительности представляет более реальную опасность, поскольку там можно было по пальцам пересчитать вождей, способных обуздать народ и подавить восстание. Али согласился с его мнением и, будучи крайне встревожен, приказал предназначавшемуся в Сирию отряду двигаться в Неджд, в центр аравийского полуострова, в надежде, что ему удастся перехватить мятежников на их пути к Аль-Басре. Но его люди не горели особым желанием выступать на войну. Наконец, ему удалось сколотить группу из девятисот человек, которую халиф решил возглавить сам. Стремительно ринувшись вдогонку инсургентам, отряд Али доскакал до дороги из Мекки на север. Увы, как выяснилось, он опоздал: мятежники уже здесь прошли. К дальнейшему преследованию мединцы не были готовы, и решили оставаться на этом месте. Халиф решил не рисковать, а дождаться там подкреплений, с требованиями которых он разослал своих гонцов в Аль-Куфу, Египет и другие земли.
Аиша, Талха и Зубейр нападают на Басру.
Вернемся к Аише. Повстанческая армия, возобновив свой поход, подошла к Аль-Басре и расположилась лагерем поодаль. Ибн Хонейф, градоправитель, соображая, что призыв мятежников к отмщению на самом деле содержит в себе идею, направленную против его покровителя Али, привал мусульман на собрание. Он хотел попытаться успокоить местное население. Заключив из людских разговоров, что у пришельцев есть в городе сильная поддержка, он облачился в боевые доспехи и, сопровождаемый большинством жителей, поспешил навстречу врагу. В то же время ряды неприятеля пополнились группой недовольных из числа граждан Аль-Басры. Начались переговоры. Талха, любимец жителей Аль-Басры, Аз-Зубейр, и даже Аиша с ее резким голосом убеждали всех подняться на убийц Османа, требуя восстановления справедливости. Другая сторона не менее громко протестовала, обвиняя Аишу за ее решение угрожать их городу. Какой стыд, говорили они, и пятно позора на имя Пророка, что она пренебрегла святостью носимого ею покрывала и приличиями, присущими «матери правоверных». Али был избран законным образом, ему воздали почести, как халифу; а теперь Талха и Аз-Зубейр вероломно нарушают клятву верности, которую они дали ему одними из первых. Тут оба в свою очередь возразили, что присягнули Али вынужденно: их заставили. На этих словах все присутствующие схватились за оружие, от слов арабы перешли к ударам, и началась общая свалка. Ночь покрыла Аль-Басру, приостановив сражение, но на следующее утро оно возобновилось с новым жаром. Сторонники Али понесли столь чувствительные потери, что вынуждены были заключить перемирие. Стороны достигли компромисса, что следует требовать прояснения этого дела из Медины. Если Аз-Зубейра и Талху и в самом деле насильно привели к присяге, тогда Ибн Хонейф сложит свои полномочия и отдаст свой город в их руки.
Запрос в Медину о насильственной присяге.
В Медину был направлен эмиссар, одобренный обеими сторонами. Он приехал туда в тот момент, когда Али находился в лагере со своим войском, и объявил о цели своего визита перед собравшимися жителями. Сперва все хранили молчание. В конце концов, один из горожан заявил, что и Талха, и Аз-Зубейр отдали почести халифу вынужденно. После этого народ начал волноваться, и посланник, увидевший и услышавший вполне достаточно, чтобы доложить дома о царящих в Медине расхождениях во взглядах, без промедления поскакал назад.
Басра осаждена Талхой и Зубейром, 24 iv 36 г. хиджры, 19 октября 656 г. от р. Х.
Когда вести об этих событиях достигли Али, все еще стоявшего со своей армией в Неджде, он послал письмо Ибн Хонейфу, своему наместнику. «Не было никакого насилия, — писал он, — ни в отношении Талхи, ни Аз-Зубейра; ни на кого из этих моих противников не давило ничто, кроме мнения большинства. Клянусь Господом! Если цель их — мое отречение — нет им прощения; если что иное, я готов обсудить с ними». Таким образом, когда посланник возвратился в Медину, и повстанцы потребовали от Ибн Хонейфа покинуть город в соответствии с соглашением, он показал им письмо халифа и отказался. Но мятежникам уже удалось захватить плацдарм в самом городе. Вооруженные, они вошли в мечеть под предлогом вечерней службы, и, пользуясь темнотою и разразившейся ночью бурей, практически без сопротивления одолели стражу. Проникнув в находившийся обок мечети дворец эмира, они захватили Ибн Хонейфа. На следующий день в городе вспыхнула серьезная драка, закончившаяся поражением сторонников Али. Власть перешла в руки Талхи и Аз-Зубейра. Оставаясь верными своей показной цели, они сразу сделали заявление, что каждый, участвовавший в нападении на Османа, должен быть схвачен и казнен. Народ с поспешностью бросился выполнять этот указ, и большое количество людей в итоге было лишено жизни. Жизнь Ибн Хонейфа была пощажена. Прежде чем его освободить, ему обрили голову, сбрили бороду, выщипали ресницы и усы; и в таком жалком виде лишенный своего места губернатор поплелся назад в Медину к Али.
Аиша ищет помощи.
Мятежники послали сообщение о своем успехе в Сирию. Помимо этого, Аиша послала письма в Аль-Куфу, Медину и Йемен, подстрекая людей отвратиться от Али и призывая их отомстить за смерть Османа.
Между тем, граждане Аль-Басры принесли присягу Талхе и Аз-Зубейру как соправителям. Чтобы избежать причин для соперничества, они поставили своих сыновей по очереди вести молитвы. Однако симпатии к узурпаторам пробуждались в народе весьма вяло. Талха объявил военный поход против Али. Но никто не откликнулся на этот призыв, и он упал духом. Несколько недель прошли в беспокойстве, пока весь город не оказался взбудоражен известием, что на них полным ходом движется Али со своим войском.
Примечание:
1. «Жизнь Мухаммада», стр. 301 и далее.
<< Глава 33 | Содержание | Глава 35 >>