Сэр Уильям Мьюир
АЛИ ПЕРЕНОСИТ СТОЛИЦУ В АЛЬ-КУФУ.
ПОЛОЖЕНИЕ ДЕЛ В ЕГИПТЕ.
36 г. хиджры / 656-657 г. от р. Х.
Медина перестает быть столицей ислама.
КОГДА Али выезжал из Медины, преследуя мятежные войска, один из жителей, схватив его за уздечку, воскликнул в волнении: «Остановись! Если ты сейчас покинешь этот город, верховная власть удалится отсюда и никогда больше не вернется». Его оттолкнули в сторону, как человека, потерявшего разум; но словам этого человека суждено было запомниться надолго, пророчество его сбылось. Медине не суждено было долее служить центром империи.
Али въезжает в Куфу, vii 36 г. хиджры, январь 657 г. от р. Х.
На тридцать шестом году хиджры, семь месяцев спустя после гибели Османа, Али вошел в Аль-Куфу. Первые четыре из этих месяцев он провел в Медине; оставшиеся три в «верблюжьей» кампании, и недолго побыл в Аль-Басре. Ни один халиф еще не бывал в Аль-Куфе до этого. Теперь же ей предстояло стать местонахождением правительства Али. Жителям этого города льстила оказанная им честь. У Аль-Басры были свои определенные преимущества; ибо там проживало много вождей, способных поддержать халифа. И немалая часть из них шла на это с охотою. Кроме того, Али мог использовать ревность Аль-Ирака по отношению к Сирии в предстоящей борьбе с Муавией. Увы! все эти преимущества с лихвой уравновешивались склонностью жителей Аль-Басры к раздорам. Это был центр бедуинской демократии; и дух кочевников был до сих пор не укрощен. Что они выиграли, интересовало граждан Аль-Куфы, восстанием против Османа? Призывы к отмщению убийцам халифа на миг приумолкли; но общий ход дел, сетовали куфинцы, медленно возвращался в старую колею, протоптанную корейшитами. Руководство в Аль-Куфе оказалось, по сути, таким же, какое было установлено этими «сыновьями пустыни» повсеместно. Али поставил наместниками своих кузенов, сыновей Аль-Аббаса, повсюду: в Медине, Мекке, Йемене, а теперь и в Аль-Басре, в то время как сам собирался править из Аль-Куфы.
Дух междоусобиц в Куфе.
«Какая польза нам от того, что, убрав Османа, мы проливали свою кровь, сражаясь против Аз-Зубейра и Талхи?» — разглагольствовал главный заговорщик Аль-Аштар среди своих друзей в Аль-Басре. Али, напуганый такого рода разговорами, забрал Аль-Аштара со своим караваном в Аль-Куфу, но там, среди легко возбудимого народа, его речи представляли еще большую опасность. Другим источником постоянных тревог служил рабский сброд и прочие отбросы общества Аль-Басры. Вырвавшиеся на свободу из-под всяческого контроля, они сплотились в большую банду и захватили область Сиджистан на границе с Персией. Эта шваль прикончила вождя, посланного Али, чтобы подавить мятеж, и была утихомирена только Абдаллой Ибн Аль-Аббасом, который самолично разделался с бандой, приведя карательную армию из Аль-Басры.
Перспектива борьбы с Сирией.
Хуже всего, как бы то ни было, тучи сгущались на западе. Лишь ограниченный, усеченный халифат оставался подвластен Али, в то время как в Сирии влияние халифа оказалось подорвано. Смертельная схватка с Муавией угрожала на этом направлении. Но, прежде чем продолжить повествование о событиях в Сирии, нам необходимо обратить свой взор на время в сторону Египта.
Кейс, наместник Египта, ii 36 г. хиджры, август 656 г. от р. Х.
Тяжкое бремя правителя было возложено на Кейса, одного из важнейших ансаров, сына Саада Ибн Обейды, человека, который едва не был избран халифом по смерти Пророка. [1] Человек проверенных способностей и суждений, преданный приверженец Али, он отказался брать с собой в Египет войско, считая, что халифу солдаты нужны больше, и предпочел вместо этого воспользоваться поддержкою семи «соратников», которых и выбрал себе в сопровождение. При его приближении, мятежный наместник бежал из Египта в Сирию, где и был лишен жизни. Кейс был неплохо принят египтянами, принесшими перед ним клятву верности Али. Однако, влиятельная фракция под предводительством Язида Ибн Аль-Харисы из племени Кинана, нашедшая прибежище в соседней провинции, громко требовала удовлетворения за смерть Османа. Кейс благоразумно согласился оставить их до поры в покое, не решившись даже потребовать с них десятину. Но в остальных вопросах он держал Египет твердою рукой. В ожидании могущего последовать вскоре со стороны Али нападения, Муавия чувствовал себя на египетской границе неспокойно. Он всеми силами старался оттолкнуть нового наместника Египта, проявившего себя столь способным властителем, от халифа.
Хитрою интригою Муавия выживает Кейса.
Укоряя его в присоединении к группе, на которой все еще лежала кровь Османа, он призвал Кейса покаяться, и пообещал, что если тот примкнет к мстящим за это преступление, то он будет признан как наместник Египта, и его родственники будут выдвинуты на те посты, какие он только захочет. Кейс, не желая содействовать росту враждебности, составил свой ответ в хорошо взвешенных словах. Об участии Али в этом грязном деле, сказал он, не существует никаких доказательств; и он пока подождет со своим решением. Между тем, он не имел никакого намерения нападать на Сирию. Попав вновь под давление Муавии, он еще раз открыто заявил, что был и остается убежденным сторонником халифа. Тогда Муавия вознамерился возбудить ревность между Али и его наместником посредством коварства. Он распустил слухи, что Кейс на самом деле лишь тянет время: дескать, он терпим к египетским мятежникам, что свидетельствует о том, что в душе он с ними. Известие, распространенное с прилежностью, достигло, как и предполагалось, двора Али, где оно было подхвачено теми, кто либо сомневался в верности Кейса, либо завидовал его успеху. Чтобы удостовериться в его покорности, Али приказал Кейсу выступить против мятежников; и протест Кейса против такого шага, как преждевременного, был принят, как доказательство его соучастия с ними.
Мухаммад, сын Абу Бекра, назначен в Египет.
Он был смещен, а на его место поставлен один из убийц Османа: Мухаммад, сын Абу Бекра. Разозлившийся Кейс возвратился в Медину, где, на нейтральной территории, приверженцы обеих сторон должны были бы оставить его в покое. Однако, не найдя и там спокойствия из-за досаждений Мервана и прочих, он, в конце концов, решил отдать себя на милость Али; который, очистив его от клеветы, восстановил снова свое доверие, и с тех пор использовал его как главного советника. Муавия, порицая Мервана за то, что выжил Кейса из Медины, говорил: «Если бы ты поддержал Али стотысячной армией, это было бы меньшим злом, чем то, что ты дал ему такого советника».
К Муавии присоединяется Амр.
Со своей стороны, как бы то ни было, и сам Муавия имел влиятельного и проницательного советника: в лице Амра, покорителя Египта. Во время нападения на Османа Амр находился с двумя своими сыновьями вдали от Медины, в Палестине. Вести о трагедии, усугубленные его собственным недобрым обращением с халифом, произвели на него сильное впечатление. «Это я, — говорил он, — оставив старика в трудную минуту, повинен в его гибели». Из тиши своего уединения он внимательно следил за ходом событий в Аль-Басре; и когда Али вышел победителем, немедля отправился в Дамаск, чтобы предстать перед Муавией. По причине недружелюбного отношения Амра к Осману, Муавия встретил его поначалу довольно прохладно. Впоследствии, однако, прошлое было предано забвению, и их дружба восстановлена. С тех пор Амр становится доверенным советником Муавии.
Слабость положения Али в Куфе;
Этот союз и неверный шаг Али в отстранении Кейса от управления Египтом, здорово укрепили позицию Муавии. Успех Али под Аль-Басрою также давал Муавии то преимущество, что павшие там в бою Талха и Аз-Зубейр — единственные его конкуренты в вопросе лидерства в борьбе за справедливость — сошли со сцены. Склонность Али уступать арабам в их междоусобицах грозила постоянной опасностью. Хотя он ясным образом всячески отказывался напрямую отождествлять себя с убийцами Османа, фактически он сражался за их же дело; и тем самым, в равной степени халиф оказывался на стороне арабских племен против корейшитов и аристократии ислама. И Али следовало бы предвидеть, что социалистический элемент в этом необычном компромиссе, рано или поздно неизбежно должен был привести самодержца к столкновению с интересами самого халифата.
…и сила Муавии в Дамаске.
Авторитет Муавии покоился на твердом основании; его позиция была смелее, его поведение последовательней. Он с самого начала сопротивлялся опасным требованиям групп, враждебных Осману. Таким образом, теперь у него имелось оправдание для их преследования с точки зрения справедливости, хотя, одновременно, поступая таким образом, он утверждал превосходство корейшитов. Влияние «соратников» всегда было в Сирии первостепенным; в то время как арабский элемент там по большей части состоял из представителей аристократических племен с юга; в результате бедуины у Муавии находились полностью под контролем. Крики об отмщении, воспламененные окровавленными символами, все еще развешенными на кафедре мечети, раздавались сверху и снизу; в то же время нерешительная позиция Али осуждалась всеми, как косвенное доказательство его соучастия в деле убийц старого халифа. И хотя многих пугала возможность возмездия со стороны Али в случае его победы, основным чувством, охватившим всю Сирию, являлось страстное желание отомстить за убийство его несчастного предшественника.
Заметим все же, что, независимо от того, какие бы мотивы ни шли в ход в разных местах, тогдашнее соперничество между Али и Муавией на самом деле велось за трон халифа; и многие полагали, что «серый мул Сирии» имеет лучшие шансы на победу.
Личное противостояние Али и Муавии.
Возможное решение этой проблемы находилось, несомненно, в отделении Сирии в независимое царство бок о бок с Аль-Ираком и Персией. Но идея о распаде халифата едва ли в те годы могла посетить умы правоверных. Единство ислама, утвержденное в качестве важного для арабов постулата и сохранявшееся на протяжении четверти века, оставалось тогда, и еще долго будет оставаться, преобладающим чувством для всей их нации.
Примечание:
1. По смерти Османа, правитель Египта Ибн Аби Сарх был изгнан Мухаммадом Ибн Аби Хозейфой, действовавшим в интересах Али. Но этот [Мухаммад] попал в ловушку и был убит Муавией.
<< Глава 35 | Содержание | Глава 37 >>