Сэр Уильям Мьюир
БИТВА ПРИ СИФФИНЕ.
36-37 г. хиджры / 657 г. от р. Х.
Вызывающий ответ Муавии Али, viii . 36 г. хиджры, янв. 657 г. от р. Х.
ПОСЛЕ воцарения Али в Аль-Куфе, последовала короткая передышка. Вожди и правители из ближних и дальних мест стекались в новую столицу, чтобы засвидетельствовать халифу свое почтение. Относительно одного из них, бедуинского вождя, было известно, что Муавия испытывает к нему добрые чувства. Поэтому Али решил отправить его в Дамаск с письмом, в котором, упомянув о своем избрании халифом и разгроме врагов в Аль-Басре, он призывал Муавию последовать примеру всего царства ислама и принести ему клятву верности. Как и в прежний раз, посланника заставили долго ждать. В конце концов, он был отпущен с обещанием, данным на словах, что Муавия готов подчиниться, но только в том случае, если убийцам халифа будет определено наказание, и ни при каких других условиях. К этому ответу посланник добавил, что окровавленные одежды Османа все еще развешаны на кафедре мечети, и множество сирийских воинов принесли клятву «не мыться водою и не спать в своих постелях, доколе они не перебьют убийц престарелого халифа и тех, кто их укрывает».
Видя, что Муавия так безнадежно отдалился от него, Али решил больше не медлить и объявил поход на Сирию. Поначалу народ не спешил откликнуться на призыв. Но через какое-то время Али удалось собрать для наступления пятидесятитысячную армию. Он планировал провести свое войско через верхнюю Месопотамию, и, таким образом, вторгнуться в Сирию с севера. Посланный в качестве авангарда отряд двигался вдоль западного берега Евфрата, но, встретив там сопротивление, был вынужден переправиться по реке обратно в Междуречье.
Вторжение Али в северную Сирию, xi , 36 г. хиджры, апрель 657 г. от р. Х.
Сам Али с основными частями двигался вверх по Тигру; затем, свернув невдалеке от Мосула на запад, пересек пустыню Месопотамии, и, опередив свой передовой отряд, достиг Евфрата в его верхнем течении в районе Ар-Ракки. Недружелюбные поселенцы высыпали на берега реки; и Аль-Аштару пришлось прибегнуть к весьма энергичным угрозам, чтобы заставить их соорудить мост. Армия переправилась через реку вблизи Ар-Ракки; и затем, немного пройдя по правому берегу в направлении Алеппо, наткнулась на сирийские заставы. [1]
Муавия встречается с Али на поле Сиффина.
Узнав о приближении Али, Муавия не теряя времени, привел в порядок свои войска, намного превосходящие численностью противника. И вскоре, не встречая на своем пути таких преград, как река или пустыня, его армия оказалась лицом к лицу с врагом. Амр был поставлен командующим, а двое его сыновей — заместителями. Желая предотвратить кровопролитие, Али дал приказ своим войскам при встрече с врагом немедленно остановиться и ограничиться обороною, дабы избежать вступления в смертельную схватку по неосмотрительности, до того, как будет предпринята попытка уладить дело миром. Передовой отряд его провел первые несколько дней в стычках. Аль-Аштар провоцировал сирийского предводителя сразиться один на один; но ему было сказано, что, обагрив свои руки в крови прежнего халифа, он утратил право на благородный поединок. Когда основные силы подошли друг к другу на расстояние видимости, Али обнаружил, что Муавия расположил свой лагерь таким образом, что армия халифа оказалась отрезанною от реки. Ее позицию ослаблял крайне затруденный подход к воде. Поэтому он предпринял маневр, в ходе которого Муавия был вынужден оставить свое место, и перейти на памятное поле Сиффин. [2] Последовало несколько дней затишья; после чего Али послал трех вождей с требованием, чтобы Муавия для блага государства присягнул ему на верность. Это послужило поводом для бесполезных встречных упреков. Муавия требовал, чтобы убийцы Османа были отданы под суд; ему отвечали, что требование его походит не на что иное, как на привычку кошки скрывать свои когти перед решающим ударом лапою: замаскировать очевидные претензии сирийца на трон халифа было трудно. Муавия с возмущением отверг «такую подлую клевету». «Убирайтесь прочь, лживые мерзавцы! — вскричал он, — меч разрешит спор между нами!» С этими словами он выгнал парламентеров с глаз долой. Поняв, что все попытки нащупать пути к компромиссу тщетны, Али разделил свою армию на восемь отдельных групп, поставив во главе каждой из них по знатному бедуинскому вождю. Столько же отдельных подразделений было подобным образом сформировано и на сирийской стороне.
Стычки с перерывами, xii . 36 г. хиджры, май 657 г. от р. Х.
Каждый день одна из этих групп по очереди выходила на битву, становясь против отряда из армии противника. Борьба с перерывами велась таким необычным способом в течение месяца, иногда в день происходило по две стычки. Но до решающего столкновения дело так пока и не доходило. С обеих сторон не решались начать общее сражение, опасаясь, «чтобы в междоусобной битве не были погублены мусульмане, корни и ветви единого древа».
Перемирие на первый месяц 37-го года хиджры, июнь 657 г. от р. Х.
Новый год застал воюющие стороны утомленными от такой нерешительной борьбы и склоняющимися к мыслям о мире, так что было объявлено перемирие на один месяц. Этот период был проведен в переговорах, но они оказались такими же бесплодными, как и предшествующие. Али, под влиянием окружавших его разгоряченных бедуинов, теперь уже был едва ли склонен хотя бы просто осуждать нападение на Османа. Даже под давлением сирийских посланников, требовавших высказать свое мнение по этому вопросу, он уклонился от прямого ответа. «Я не скажу, — отвечал он уклончиво, — что нападение на него было делом неправильным, но и не скажу, что это нападение можно оправдать».
Бесплодные переговоры.
«Тогда, — отвечали сирийцы, — мы будем сражаться против тебя и против всех, кто отказывается признавать, что Осман был убит несправедливо»; и с этими словами они удалились. Со своей стороны Муавия объявил посланникам Али, что ничто, кроме наказания убийц халифа, не заставит его оставить поле боя. «Как?! — воскликнул один из них, — Ты хочешь лишить жизни Аммара?» «А почему нет? — отвечал Муавия, — По какой такой причине сын невольницы должен оставаться безнаказанным за то, что он лишил жизни вольноотпущенника Османа?» [3] «Это невозможно! — зашумели люди Али, — когда же ты остановишься? Проще остановить поток Евфрата, чем тебя!»
Возобновление военных действий, ii . 37 г. хиджры, июль 657 г. от р. Х.
Так прошел месяц; и Али, видя, что ничего не меняется, снова возобновил военные действия. Он повелел огласить перед сирийским фронтом воззвание, призывающее солдат Муавии присягнуть ему на верность. Но этот шаг только побудил тех еще теснее сплотиться вокруг Муавии; и группа воинов, в знак особого обета подпоясавших себя своими тюрбанами, поклялась защищать их лидера вплоть до смерти. Итак, схватки возобновились, становясь с каждым днем все горячей и ожесточенней; и Али, наконец, согласился пойти на генеральное сражение, которое должно было решить исход противостояния. Так, через десять дней после возобновления военных действий, обе армии, выступив полным составом, сошлись в бою. Он тянулся, пока вечерние тучи не покрыли небо, без перевеса в какую-либо сторону.
Битва при Сиффине, 11-12, ii . 37 г. хиджры, 29-30 июля 657 г. от р. Х.
На следующее утро битва возобновилась с еще большим жаром. Али находился в центре, окружив себя отборными воинами из Медины; фланги были сформированы следующим образом: один состоял из лихих налетчиков Аль-Басры, другой — из столь же проверенных головорезов Аль-Куфы. Муавия расположился на поле боя в своем шатре; и оттуда, в окружении пяти рядов присягнувших ему на верность телохранителей, наблюдал за ходом сражения. Амр обрушился всей тяжестью сирийской конницы на фланг, где сражались жители Аль-Куфы, которые под его натиском дрогнули. Сам Али оказался под угрозой двойной опасности: как от плотной тучи летящих стрел, так и от непосредственной близости рукопашной схватки. Укоряя воинов Аль-Куфы за трусость, халиф, несмотря на свою тучную фигуру, смело сражался с мечом в руке, и мужественно отражал удар за ударом. Аль-Аштар во главе трех сотен «чтецов» [4] ринулся вперед с другого фланга и с яростью обрушился на «обмотанных в тюрбаны» телохранителей Муавии. Четыре из пяти рядов его защитников были искромсаны в куски, и Муавия, решив было спасать свою жизнь, уже потребовал коня, когда всех приободрил удачный клич, и командир остался со своими воинами. Амр находился подле него. «Сегодня храбрость, — воскликнул он, — завтра победа!» Пятый ряд телохранителей отбил-таки атаку, и обе стороны возобновили сражение с равным ожесточением. Примеры отчаянной храбрости были являемы воинами обеих армий, и резня шла ужасная. Со стороны Али пал Хашим, герой битвы при Аль-Кадисии. Еще более значимым моментом оказалась смерть Аммара, возраст которого уже перевалил за девяносто лет — одного из главных убийц халифа. Увидев гибель Хашима, он воскликнул: «О, рай! Как близок ты под острием стрелы и взмахом сабли! Хашим! Вживую вижу я разверсты небеса, и чернооких девиц в нарядах невест, сжимающих тебя в своих объятьях!» Воспев ему такую хвалу и освежив себя глотком любимого напитка, смеси молока с водою, стареющий воин, воспламененный вспыхнувшим на мгновение огнем молодости, бросился в ряды врагов и встретил там завидную смерть. Слышали, как Мухаммад однажды говорил ему: «Безбожной и мятежной расою, о, Аммар, однажды будешь ты убит», другими словами, что Аммару суждено пасть, сражаясь за правое дело. Из-за этого предсказания, его смерть, на глазах у многих, легла проклятием на тех, против кого он сражался, и посеяла робость в сердцах воинов Муавии. Но Амр и тут не растерялся: «Но кто же погубил Аммара? Разве не Али с его “мятежной расой”, что загнал старика сюда?» Находчивый ответ быстро разнесся по рядам сирийцев и во многом сгладил эффект от дурного знамения.
Битва свирепствует и на третий день, 13 сафара, 31 июля 657 г. от р. Х.
Борьба в этот день завязалась действительно серьезная: даже ночная мгла не смогла разделить противников; и, подобно Аль-Кадисии, эта ночь вошла в историю, как вторая «ночь звона». Утро застало две армии все еще в сражении. Арабы с опустевшими колчанами шли врукопашную. Аль-Аштар, убийца халифа, решивший добиться победы любой ценой, продолжал лезть вперед с непоколебимой храбростью и упорством. Муавия, теряя присутствие духа, уже начал говорить о предложении решающего поединка между лучшими воинами от каждой стороны. «Тогда выйди вперед сам и вызови Али», — сказал Амр. «Нет, — ответил Муавия, — ни за что! ибо Али всегда убивает своего противника, и тогда тебе придется занять мое место». Амр, разумеется, хорошо знал, что для поединка Муавия не очень то годился, поскольку, как и его соперник, был слишком тяжеловесен. Но было не время для продолжения жестоких шуток, подобных этой; и поэтому Амр предложил ему пойти на военную хитрость. «Водрузи на пики листы Корана, — воскликнул он, — если наши враги откажутся последовать им, это посеет разлад в их рядах; если же признают этот священный символ, это приостановит жестокую резню». Муавия прислушался к его словам.
Прекращение схватки до разрешения спора в соответствии с Кораном.
И вот, сирийцы, не медля, укрепили священные страницы на остриях своих пик и, подняв их ввысь, поскакали вдоль линии сражения, крича: «Закон Господа! Закон Господа! Пусть он рассудит нас!» Услышав этот призыв, воины Аль-Куфы повторили в ответ: «Закон Господа, пусть судит между нами!» Когда все воины подхватили этот призыв в один голос, Али бросился вперед, пытаясь разубедить их. «Это коварная уловка злодеев! — воскликнул он, — боясь потерпеть поражение, они хотят остановить нас хитростью и скрывают свое бунтарское нутро под любовью к Священному слову». Но все было тщетно. На все его аргументы воины отвечали (а «чтецы» громче всех): «Нас зовут к Книге, и мы не можем наплевать на этот призыв». В конце концов, проявляя открытое неповиновение, воины стали угрожать неудачливому халифу, что если он не согласится, они оставят его, отдадут на милость врага, или обойдутся с ним так, как они обошлись с Османом. Видя бесполезность сопротивления, Али промолвил: «Прекратите безумные и мятежные речи. Подчинитесь и сражайтесь дальше. Но если вы хотите бунтовать, поступайте, как знаете». «Мы не будем сражаться, — отвечали они, — отзови Аль-Аштара с поля». На это повеление халифа Аль-Аштар ответил сначала отказом. «Нас ждет великая победа, — возразил он, — я не уйду с поля»; и повернулся, чтобы продолжать борьбу. Однако беспорядки нарастали, и Али был вынужден во второй раз послать за ним, говоря: «Какая польза от победы, когда разгорается мятеж? Ты хочешь, чтобы твой халиф был убит или брошен в руки врагов?» Аль-Аштар неохотно подчинился, и между ним и разгневанной солдатней разгорелась жесткая перебранка. «Только вчера вы сражались за дело Господа, — говорил он, — и лучшие из вас положили в этой борьбе свои жизни. Что же, теперь вы признаете, что были неправы, и мученики, таким образом, попали в ад?» «Э-э, — возражали воины, — вчера мы сражались для Господа, а сегодня ради того же самого Господа мы эту борьбу прекратим». На что Аль-Аштар обозвал их «предателями, трусами, лицемерами и злодеями». В ответ на него тоже посыпалась брань, а его носильщика стали хлестать плетьми. Вмешался Али. Мятеж был остановлен. И Аль-Ашас, вождь Бени Кинда, был послан, спросить Муавию, что означают поднятые на пиках листы Корана. «Это означает, — был передан ответ, — что мы должны обратиться — и вы, и мы — к воле Господа, как она записана в Коране. Каждая сторона должна выбрать посредника, и вердикт этих посредников должен стать для всех обязательным». Армия Али одобрительно зашумела. Несчастный халиф был вынужден стерпеть еще большее унижение, согласившись на назначение своим арбитром человека, предавшего его. Солдатня выдвигала Абу Мусу, нерешительного правителя Аль-Куфы, смещенного из-за отсутствия выражения деятельной преданности. «Этот человек, — возражал Али, — в прошлом лишь бросал нас и убегал; и только несколько месяцев назад я простил его. К тому же его не было рядом с нами сегодня в сражении. Есть более достойный представитель: сын Аль-Аббаса, дяди Пророка; лучше выберите его своим представителем». «Ты еще себя предложи!» — отвечали ему грубо. «Тогда пусть будет Аль-Аштар». «Что-о-о?!! — возмутились бедуинские вожди, все в той же грубой манере, — Человека, который раздул эту войну! Не желаем никого, кроме Абу Мусы». Это был неприятный выбор для Али, но у него не оставалось альтернативы. Сирийским арбитром выступил Амр, с чьими изощренными и хитрыми уловками не мог соперничать ни один человек. Он прибыл в стан халифа, и соглашение между враждующими сторонами было заключено в письменной форме.
Решение арбитров, 13 ii . 37 г. хиджры, 31 июля 657 г. от р. Х.
Текст, диктовавшийся со стороны Али, был таким: «Во имя Всемилостивейшего Господа! Мы пришли к соглашению между властителем правоверных и …» «Погоди-ка, — остановил его Амр (в точности, как корейшиты перебили Пророка в Аль-Ходейбии [5]), — Али ваш властитель, но не наш». И опять беспомощному халифу пришлось уступить, и имена соглашающихся сторон пришлось вписать просто: «между Али и Муавией». Договор обязал их «следовать положениям Корана; и где Коран безмолвствовал, опираться на признаные прецеденты ислама». Али и Муавия гарантировали безопасность посредникам и их семьям и обещали народу следовать их решению. Со своей стороны посредники поклялись судить праведно, для того, чтобы таким образом, как от них и требовалось, примирить правоверных. Решение должно было быть обнародовано через шесть месяцев или позднее, если у посредников будет причина для задержки, в некоем нейтральном месте, на полпути между Аль-Куфой и Дамаском. На это время военные действия должны быть приостановлены. Это соглашение, должным образом составленное и подписанное, было засвидетельствовано многими вождями с каждой из сторон. Один лишь Аль-Аштар отказался: «Я перестану признавать свою правую руку, если она коснется документа, подобного этому».
Али и Муавия возвращаются по домам.
Итак, армии похоронили своих погибших, и оставили это достопамятное, но оказавшееся бесполезным, поле брани. Али возвратился в Аль-Куфу, а Муавия, получив определенное преимущество в борьбе, в Дамаск. Входя в Аль-Куфу, Али услыхал со всех сторон причитания. Вождь, которому было поручено успокоить скорбящих, молвил: «О, халиф, ведь не два и не три воина погибли; из одного нашего клана сто четыре человека остались лежать погребенными на поле Сиффина. Не осталось ни одного дома, где бы женщины ни оплакивали погибших».
Разлад в Куфе.
Потери, разумеется, были велики с обеих сторон. Что усугубляло неудачу Али, заключенный им договор был лишь пустышкой, не гарантировавшей ни прочного мира, ни удовлетворения. Та группа арабов, дерзким требованиям которой он только что уступил, теперь отдалилась от него как никогда прежде. На недовольство граждан Аль-Куфы совершенным компромиссом, Али мог только ответить, что мятежные солдаты вынудили его пойти на это соглашение; и что он клянется исламом, что никогда бы сам по себе не отступил. Али связал свою судьбу с изменниками и убийцами халифа, и теперь пожинал горькие плоды. И один лишь Муавия оставался в выигрыше. [6]
Примечания:
1. Когда местные поселенцы отказались сделать переправу из лодок через реку в районе Ар-Ракки, отряд двинулся было вперед, собираясь пересечь реку по обычному мосту близ Мембиджа. Однако, тем временем Аль-Аштар, угрожая жителям мечом, все-таки вынудил их навести мост в Ар-Ракке. Ар-Ракка (Никифорий) расположена у слияния Белиха с Евфратом, возле того места, где река, приблизившись к Алеппо, отклоняется затем на восток. Места бывших арабских застав можно увидеть возле Сур Ар-Рума, ныне лежащего в руинах, немного к западу от Ар-Ракки. Это место находилось близ древнего Фапсака, на пути похода Кира [на Вавилон].
2. Сиффин расположен к западу от Ар-Ракки, на полпути к Балису (одной из пароходных станций компании Чеснея), и примерно в ста милях от побережья; юго-восточнее Алеппо и северо-восточнее Гимса.
3. Вольноотпущенник Османа был одним из его защитников, убитым в Медине в решающей схватке с заговорщиками. Аммара, сына невольницы Сумейи, следовало лишить жизни даже за это преступление, намного меньшее, чем убийство самого халифа. Таков был аргумент Муавии.
4. «Чтецы» или «декламаторы» Корана — те, кто буквально наизусть («хафиз») были способны продекламировать всю книгу от начала до конца. Они были самой фанатичной частью мусульманской армии, очень похожими по своим манерам на современных «гази».
5. «Жизнь Мухаммада» стp. 359.
6. Все описания этой битвы сделаны сторонниками Али. Каждый автор превозносит подвиги своего собственного племени. Единственная вещь, в которой все они сходятся во мнениях — это героизм Аль-Аштара. — Wellhausen, Arabisches Reich, стр. 51 и далее.
<< Глава 36 | Содержание | Глава 38 >>