Сэр Уильям Мьюир
ХАРИДЖИТЫ, ИЛИ РЕЛИГИОЗНЫЕ СЕПАРАТИСТЫ, [1] РАЗБИТЫ ПОД НАХРАВАНОМ.
37 г. хиджры / 658 г. от р. Х.
Замыслы Али против Сирии.
ПРОКЛЯТИЯМИ на голову своего соперника Али ограничиваться не думал. Он решил безотлагательно возобновить военные действия. Однако прежде ему пришлось разбираться с новым врагом, оказавшимся куда ближе к его собственному дому.
Враждебность теократической партии, ix . 37 г. хиджры, февр. 658 г. от р. Х.
Утвердившие свой лагерь в Харуре хариджиты, вместо того, чтобы жить в покое и в духе верности халифу, превратились в весьма агрессивную силу, похожую на встревоженный рой. Не должно присягать на верность никому, заявляли они, кроме Единого Господа, Всемогущего и Славного. Приносить присягу Али или Муавии, по их мнению, означало умаление достоинства великого имени Божия. «Обе стороны, — как они считали, — скачут в одной гонке отступничества, грива в гриву: сирийцы следуют за Муавией, прав он или неправ, а вы, куфинцы, во всем поддерживаете своего Али. Это не что иное, как богохульство». Таким образом, хариджиты вывели свое собственное кредо в коротком заявлении: «никакого суда, кроме как от Бога»; и эти слова они нахально бросили прямо в лицо Али. [2] Напрасно халиф пытался спорить, как прежде, что сами арабы навязали ему решение посредством арбитража. «Это так, — признавали хариджиты, — но мы раскаялись в этой промашке; и тебе так же надлежит в ней раскаяться, иначе мы поднимем против тебя оружие. Если нам суждено погибнуть в бою, мы с радостью встретим нашего Господа». Али все же надеялся переубедить их. Он предпочитал терпеть их бунтарские разговоры; и постарался, чтобы хариджитам стало известно о его к ним благосклонном отношении.
Терпение Али.
Халиф оставлял за ними право свободного доступа в мечеть для молитв. Если они согласятся присоединиться к его войскам, им гарантировано участие в дележе добычи, наравне с остальными. Пока они воздерживаются от какого-либо открытого выступления, он не будет использовать против них ни силы, ни оружия.
Хариджиты идут на Нахраван, x . 37 г. хиджры, март 658 г. от р. Х.
Увы, вместо того чтобы утихомирить этих фанатиков, сдержанность халифа лишь раззадорила их. Кончилось тем, что, когда стало известно решение арбитров, хариджиты посчитали его вполне оправдывающим их раскол и решили немедленно поднять знамя борьбы за дело Божие. Они твердо уповали на вмешательство свыше: ведь должно же, в конце концов, правое дело восторжествовать! Выражая протест против погрязшего в грехе мира, они надеялись унаследовать мир грядущий. Вот так, примерно месяц спустя после того, как суд посредников завершился, хариджиты, пользуясь поддержкой многих мусульман в Аль-Басре, потихоньку стали покидать свои дома. Шайка заговорщиков из Аль Басры, силою до пятисот человек, возглавляемая тамимитом, смогла ускользнуть от погони местного правителя, несмотря на его усилия, и присоединилась к основной группе, расположенной на пути из Аль-Куфы. Мирская власть и слава мира сего вызывала у хариджитов отвращение, как видно из их символа веры: лишь после того, как множество арабов отказалось принять на себя командование, сопряженное для них с большими искушениями, им удалось выбрать из своей среды вождя. Да и то, на условиях, что он будет исполнять эту должность временно, в силу необходимости. В их планы входил захват Аль-Медайна, где они рассчитывали провозгласить теократическое правление в качестве примера всем нечестивым городам, расположенным по соседству. Но его правитель вовремя получил предупреждение и сумел отразить их нападение. Хариджитам пришлось отступить от города. Переправившись через Тигр маленькими группами, они собрались под Нахраваном силою в четыре тысячи человек, под командою выбранного ими самими вождя: Абдаллаха Ибн Вахба.
Подобно всем фанатикам, хариджиты были склонны оцеживать комара, но поглощать верблюда. Совершая страшные зверства по отношению к другим людям, они оставались до смешного щепетильны в мелочах. Один из них, заколов случайно своим дротиком свинью, отправился на розыски владельца, чтобы уплатить компенсацию. Другой же считал себя не в праве съесть финик, найденный на дороге, поскольку на заплатил за него.
Али объявляет сбор для похода на Сирию,
Али вначале не распознал всю серьезность угрозы от возникшего движения. Число раскольников было относительно невелико, и халиф надеялся, что, завидев своих прежних товарищей, двигающихся в полном боевом облачении против бесчестных сирийцев, они не замедлят вернуться под его знамена. Поэтому Али взошел на кафедру и обратился к мужчинам Аль-Куфы с пламенной речью. Суд посредников он отверг, поскольку они, якобы, презрели Книгу Господа, равно как и пример Пророка: ни к тому, ни к другому эти нечестивцы не имеют отношения. Оба они — отступники, отвергшиеся как Господа, так и Пророка, да и всех добрых людей. «А потому, — заключил халиф, — мы должны возобновить нашу битву с того момента, где, уже имея победу в руках, мы оказались вынуждены ее оставить. Готовьтесь к выступлению на Сирию, ко второму дню будущей недели я жду вас в лагере за городом».
…и призывает хариджитов, отказывающихся присоединиться к нему.
Затем он отправил отдельное послание фанатикам в Нахраван. Оно было составлено в схожих терминах, а завершалось следующим образом: «Итак, теперь возвращайтесь обратно и присоединитесь к моей армии. Я выступаю супротив общего врага: вашего и нашего. Мы должны вернуться назад, ко времени, когда под Сиффином вы сражались на моей стороне; так следуйте же за мною!» Их ответ оказался крайне дерзким: «Если бы Али признал свое богоотступничество и раскаялся в нем, тогда они могли бы подумать, не остается ли между ними чего-либо общего. Если же нет, то они отвергают его, как безбожного еретика!» Пришлось халифу предоставить этих упрямых сторонников теократии самим себе, и заняться набором рекрутов для войны с Сирией. Особого энтузиазма арабы выказывать не спешили. Из шестидесяти тысяч мужчин, переписанных в Аль-Басре получающими пособие как воины, на призыв Али откликнулось едва ли более трех тысяч.
Али выступает на Сирию;
После тщетного обращения к добровольцам, халиф разослал из Аль-Куфы вождям всех племен приказ о наборе рекрутов; и таким образом ему удалось выставить против Муавии армию в шестьдесят пять тысяч человек.
...но его отвлекают дошедшие до крайности хариджиты,
С этим насильно собранным войском халиф уже собирался выступить против сирийцев, когда получил известие, что шайки фанатиков творят свои бесчинства по всей провинции и даже неподалеку от его собственного лагеря. [3] Халифский гонец, посланный уточнить обстоятельства совершаемых ими беззаконий, обрел свою смерть от рук хариджитов. Вести становились тревожнее с каждым днем, арабы, собранные в войске у Али, требовали направить их против бандитов: «Как же нам, — вопрошали они, — оставить у себя в тылу таких мерзавцев, с нашими домами, беззащитными перед угрозою их неслыханных жестокостей?» Али, и сам полностью разделяя озабоченность своих воинов, быстро изменив направление движения, он переправился через Тигр и направил свою армию на мятежных фанатиков. Подойдя к Нахравану, он послал вперед парламентера с требованием, чтобы все, виновные в бесчинствах и убийствах, были беспрекословно переданы халифу. «Предайте таковых в руки правосудия, — настаивал халиф, — и вас оставят в покое, пока Господь не дарует нам победы в Сирии — ведь в таком случае вряд ли Он вновь обратит ваши сердца против нас». Хариджиты отвечали, что «мы все на равных основаниях ответственны за свое прошлое, а кровь безбожных еретиков, которых мы прикончили, была пролита по закону, праведно». В последовавших переговорах халиф пытался увещевать сбившихся с истинного пути фанатиков, предлагая пощаду всем, кто решит присоединиться к его войску или хотя бы мирно разойдется по домам. Некоторые прислушались к его призыву и перешли на сторону Али; пятьсот человек бежало в находящийся неподалеку персидский город, еще больше разошлось по своим домам. Однако 1800 мятежников осталось противостоять халифу: то были первые мученики теократического кредо.
…и он уничтожает их.
С диким криком «Вперед, в рай!» они ринулись на пики халифского войска и все, как один, полегли на поле брани. Потери Али были просто шуточными. Эта битва произошла в девятый день второго месяца 38 г. хиджры, седьмого июля 658 г. от р. Х.
Хариджиты превращаются постоянную занозу для империи ислама.
Однако же, для будущего ислама было бы лучше, если бы ни один из тех четырех тысяч не спасся. У этой змеи было вырвано жало, но она вовсе не была добита. Дух фанатизма стал распространяться самым загадочным образом; мечта о теократии начала приобретать себе все больше приверженцев, пускай пока и тайных: как в Аль-Басре, так и в Аль-Куфе. Насколько бы безнадежною ни выглядела их цель, эти фанатики просто сгорали от энтузиазма. Они подогревали себя мыслью если не о прямой помощи Бога, то, по крайней мере, о гарантированном им венце мученика. В последующий год банды мятежных фанатиков вновь и вновь внезапно появлялись в окрестностях арабских городов, отвергая легитимность власти Али и крича о приближающемся царстве Господа. Одного за другим их рубили на куски или же без труда обращали в бегство. Тем не менее, такие непрекращающиеся выступления не могли не нанести урона авторитету Али, подрывая его власть. Халиф пожинал плоды своей слабости, проявленной в компромиссе с врагами Османа. Напрасно он не свершил над ними правосудия! Хариджиты были фанатиками с совершенно крайними доктринами, эти люди были слишком искренни, чтобы найти общую почву с какой-либо чисто политической партией, и потому им редко удавалось добиться каких-либо существенных завоеваний в продвижении своего дела. Кроме их слов, после них практически ничего не оставалось. Но и в те времена, и гораздо позднее, мы видим, как они собираются в достаточно большие группы, чтобы угрожать существованию исламского государства. Вновь и вновь они будут терпеть поражения. Но вновь и вновь, на протяжении целых столетий, эти хариджиты будут «выступать» (о чем говорит само их название) со своей безнадежною мечтою, оказываясь занозой в теле всего халифата, и превращаясь в настоящий ужас для всех более порядочных арабов.
Примечания:
1. Это название (от «харидж», мн. ч. «хаваридж») может означать «те, кто вышел/выступил во имя их религии», подобно «мухаджирун», см. Коран iv 101.
2. «Ла хукума илла л'иллахи». Символ веры сепаратистов указывал на абсолютное равенство правоверных. Никакого халифа быть не должно, люди не должны присягать другому человеку, а власть должна находиться в руках Совета, избранного народом.
3. Эти хладнокровные мятежники проявили себя до последней степени варварами. Попадавшие к ним в лапы путешественники, не только мужчины, но и женщины, в случае отказа разделить их религиозные убеждения, немедленно предавались смерти. Беременным женщинам вспарывали животы мечами, и т.д.
<< Глава 39 | Содержание | Глава 41 >>