Сэр Уильям Мьюир
УБИЙСТВО АЛИ.
40 г. хиджры / 661 г. от р. Х.
Заговор с целью убить Али, Муавию и Амра, 40 г. хиджры, 661 г. от р. Х.
ХАРИДЖИТЫ были крайне обеспокоены стоящими перед исламом перспективами. Но тревожило их не то, что набеги и грабежи, вражда и раздоры стали обычным делом для всех арабов — к кровопролитию они относились гораздо более терпимо, чем к отступничеству. Прекращение войны не принесло душам этих фанатиков подлинного успокоения. Ведь правительство, крепко вставшее на ноги, означало бы крушение их надежд. От Али, дошедшего до соглашения с Муавией, больше не приходилось ожидать ниспровержения царств безбожников и восстановления господства праведности. Таким образом, сторонники теократической идеи сожалели о напрасно пролитой крови в битве при Нахраване и в других сражениях, оставив на время всякую надежду на перемены. Многие нашли убежище от тирании «безбожников» в священных пределах Хиджаза, где они могли свободно оплакивать несчастную участь ислама. И вот, когда трое таких фанатиков сетовали, собравшись вместе, на судьбу их религии, искра надежды вдруг промелькнула в их головах. «Давайте, — предложил кто-то, — прикончим каждый по одному из этих тиранов; тогда ислам вновь обретет свободу, и царство Господа воссияет!» И так же, как и в случае с Османом, хотя и под несколько иным соусом и будучи побуждаемы более смелыми надеждами, эти трое состряпали новый заговор против государства. Как только решение было принято, тут же обговорили и детали его воплощения. Али и Муавия должны погибнуть оба; а также Амр, не только как посредник, но и как наиболее вероятый кандидат на трон, который останется вакантным после смерти первых двух. Каждому из участников заговора предстояло расправиться со своей жертвой в один и тот же день, во время утренней пятничной молитвы, во дни поста, когда главные мечети Аль-Куфы, Дамаска и Фустата будут до отказа забиты верующими. Заговорщики окунули свои мечи в сильнейший яд и разошлись, поклявшись свершить свой замысел, или же погибнуть при попытке его выполнения.
Амр спасен. Муавия ранен; исцеляется.
Амру удалось избежать злой доли. Он оказался нездоров в решающий день, и начальник стражи, заступивший на место своего правителя при молитве, поплатился за эту привилегию жизнью. Муавия не был столь удачлив. Удар, обрушившийся на него, оказался едва не смертельным. Лекарь эмира заявил, что его жизнь можно спасти только прижиганием или глотком сильнодействующего лекарства, чтобы предотвратить очень вероятное развитие заражения. Муавия отказался от прижигания и выбрал лекарство. Средство оказалось действенным, и он выжил.
Али ранен в мечети в Куфе.
В Аль-Куфе все сложилось по-иному. Заговорщику Ибн Мулджаму удалось найти себе соучастников прямо на месте: парочку конченных головорезов из рода Бени Тайм. Это племя, до крайности воспламененное фанатизмом тех дней, сильно пострадало в кровавой бойне при Нахраване, и уже с тех пор вынашивало планы отомстить халифу. Ибн Мулджам любил девушку из этого племени, которая в роковой день Нахравана потеряла сразу отца, брата и несколько других родственников, и оттого неистово жаждала мщения. «Принеси мне, — просила эта девушка своего возлюбленного, — голову Али в приданое; если тебе удастся бежать живым, ты возьмешь меня в качестве награды в сем мире; если же погибнешь, то получишь на небесах награду еще лучше». И вот, она познакомила его с двумя на все готовыми молодчиками, снедаемыми тою же жаждой мести, что и Ибн Мулджам. Договорились, что пара его сообщников будет стоять в ожидании с обеих сторон у входа в переполненную мечеть. В назначенный час халиф вошел в собрание, призывая громко, как обычно: «К молитве, народ! К молитве!» Тотчас же на него с двух сторон бросились убийцы. Удар меча одного из заговорщиков пришелся в притолоку; но Ибн Мулджаму удалось тяжело ранить халифа в голову и в бок. Главаря нападавших схватили. Один из его сообщников был зарублен на куски, другой же в суматохе скрылся. Али был перенесен во дворец. У халифа еще оставалось достаточно сил, чтобы допросить убийцу. Ибн Мулджам, когда его доставили пред лицо Али, смело заявил, что сорок дней провел в предвкушении этого случая, в течение которых постоянно молился, чтобы «самый нечестивый злодей в мире получил по заслугам». «Тогда, — ответил Али, — это, должно быть, ты». Сказав это, он обернулся к своему сыну Аль-Хасану и попросил его держать убийцу под стражей поблизости: «Если я умру, он должен будет поплатиться жизнью, но смотрите, не увечьте его, ибо это запрещено Пророком». В тот же день Ум Кульсум зашла в камеру убийцы и прокляла его, добавив то, во что ей, несомненно, хотелось бы верить: «Мой отец, однако, должен выжить». «Э, госпожа, — отвечал фанатик, — в чем же тогда причина твоих слез? Послушай-ка. Свой меч я купил за тысячу монет, и больше тысячи стоило сделать его смертоносным при помощи яда. Никто не может выжить, получив рану от него».
Смерть Али, 17 ix . 40 г. хиджры, 25 января 661 г. от р. Х.
Вскоре стало очевидным, что рана, бесспорно, смертельная. Халифа спросили, не желает ли он, чтобы в случае его смерти его сын стал преемником. Сохраняя верность принципу избирательности, Али отвечал: «Я не могу ни повелеть это, ни запретить. Решайте сами». Затем он позвал Аль-Хасана и Аль-Хосейна к своему смертному ложу и дал им последнее наставление: быть стойкими в благочестии и смирении, и добрыми к своему младшему брату, сыну его жены-ханефитки. После этого он составил завещание и продолжал повторять имя Господа до последнего вздоха. Когда арабы свершили погребальный обряд, Аль-Хасан приказал привести к нему убийцу.
Ибн Мулджам предан смерти.
Ни кого не боясь, Ибн Мулджам заявил: «Я поклялся Господу перед святой мечетью в Мекке, что прикончу обоих: Али и Муавию. Теперь, если хочешь, я пойду и убью другого, или погибну в своей попытке. Если я преуспею, я вернусь и присягну тебе на верность». «Нет, — отвечал Аль-Хасан, — не раньше, чем ты отведаешь огня». Он был убит, и его тело, завязанное в мешок, было брошено в костер.
Жены и дети Али.
Али был убит в возрасте шестидесяти лет. Его неспокойное правление, оспариваемое другими, длилось четыре года и девять месяцев. В молодости он был одним из самых прославленных героев ранних войн ислама. Но после смерти Пророка он не принимал участия ни в одном из военных набегов. К старости он стал тяжеловесным и тучным, а лысина и полнота Али стали предметом излюбленных насмешек его врагов. Какое-то время он вполне довольствовался одной женой, дочерью Пророка Фатимой, которая родила ему трех сыновей [1] и двоих дочерей, основателей рода Сейидов — исламской знати. После ее смерти он ввел себе множество женщин в гарем, как свободных, так и наложниц-рабынь, от которых у него родилось одиннадцать сыновей и пятнадцать дочерей. Отцом Али был весьма мягкосердечным. В последние годы жизни у халифа появилась маленькая дочь, чей лепет разгонял его неприятности; он всегда сажал ее на колени, испытывая к ней особую любовь. [2] Он был последним из четырех «праведных» халифов, и оказался первым из двенадцати имамов шиизма.
Терпеливость и великодушие Али.
В характере Али было немало положительных черт. Добрый и мягкосердечный, он обошелся с поверженной к его стопам Аль-Басрой с великодушной снисходительностью. В отношении фанатиков-хариджитов, испытывавших его терпение непрестанными интригами и бессмысленными восстаниями, он не проявлял ни малейшей мстительности. За исключением Муавии, именно того человека, которого ему ни в коем случае не стоило отталкивать, он придерживался политики примирения с врагами, порой доходя просто до чрезвычайно опасных крайностей. Разумеется, именно в его компромиссах и нерешительности и лежат причины провала правления Али. Обладай он большей решительностью, живостью и непреклонностью, возможно, Али и справился бы с расколом, который уже в то время подверг угрозе само существование ислама, и с тех пор никогда не прекращал ослаблять его.
Мудрый, но бездеятельный.
Али показал себя политическим деятелем, способным дать мудрый совет, и ему приписывается множество умных изречений и поговорок. Но, подобно Соломону, его мудрость скорее предназначалась для других людей, чем служила своему хозяину. Его карьеру можно считать неудачной. После избрания Абу Бекра, под влиянием Фатимы, чье требование своей доли в отцовском наследстве было отклонено, он на время отошел от дел и замкнулся в своей частной жизни. С тех пор он принимал участие в совещаниях у Абу Бекра и его преемников, и даже исполнял функции верховного судьи. Однако он никогда не стремился занять главенствующее положение, чего от него, как от двоюродного брата и зятя Пророка, возможно, ожидали. Причем, у нас нет никаких оснований относить это на счет какой-нибудь иной причины, чем просто его спокойного и бездеятельного характера.
Оставив Османа, Али запятнал свое имя.
Одно несмываемое пятно лежит на репутации Али: его возмутительный отказ от исполнения долга по отношению к своему повелителю. Он присягал на верность Осману, то есть, дал обязательство служить ему даже в самой крайней нужде. Вместо этого Али постыдно остался в стороне, в то время как халиф пал жертвою кровавой измены. Не может служить извинением Али его заявление о том, что он сам находился под давлением. Если бы он действительно хотел помочь старику, то нашел бы верный способ сделать это. По существу, его позиция дает основания для обвинений даже в заговоре. [3] Притом Али следует признать ответственным не только за такое преступление, как нарушение от исполнения своего долга, но и за роковую ошибку, которая нанесла удар по стабильности халифата, как такового, за что и ему самому вскоре пришлось платить.
Место захоронения неизвестно.
Странно, но предание умалчивает, и нет точных сведений о том, где покоится тело Али. Некоторые считают, что он был похоронен в главной мечети Аль-Куфы, другие полагают, что в тамошнем дворце. Определенно, что его могила никогда не являлась в стародавние времена объектом какой-либо особой опеки или поклонения. То же безразличие к его памяти проявлялось на протяжении всей истории исламского царства, как проявлялось равнодушие к его персоне при жизни. И пока не сменилось его поколение, к мужу дочери Пророка и отцу единственного выжившего потомка Мухаммада не проявлялось никаких чувств почтения или особого интереса.
Имамат от Бога: выдумка, возникшая гораздо позднее.
В летописях того периода нет и намека на нелепые утверждения более поздних времен. Напротив, даже в Аль-Куфе, столице, которая должна была бы гордиться своим халифом, в те времена преобладающим настроением по отношению к нему и его семье было полное отсутствие воодушевления и лояльности, переходившее временами в неприязнь. Выдумка о божественном происхождении «имамства» была реакцией в поддержку наследников Али. Ее истоки — в будущей трагедии в Кербеле и жестокой судьбе потомства Пророка. Эта выдумка, пущенная в ход Алидами и Аббасидами, вскоре превратилась в мощный рычаг, которому предстояло быть ловко и бессовестно использованным для свержения династии Омейядов.
Примечания:
1. Один из них умер в младенчестве; двое других — это Аль-Хасан и Аль-Хосейн.
2. Мать этой малышки принадлежала племени Бени Килаб. Дитя шепелявило и, произнося «ль» как «шь», не могло выговорить «Килаб». Когда девочку спрашивали, из какого она племени, она подражала лаю собаки («килаб» — множественное число от «келб», что означает «собака»), что приводило Али и его придворных в умиление.
3. См. выше, стр. 230 текста оригинала и ссылку.