Сэр Уильям Мьюир
АЛЬ-ХАСАН ВМЕСТО АЛИ. ОТРЕКАЕТСЯ В ПОЛЬЗУ МУАВИИ.
40-41 г. хиджры / 661 г. от р. Х.
Хасан становится преемником своего отца, 40 г. хиджры, 661 г. от р. Х.
КОГДА тело Али было предан земле (причем, мы так и не знаем, где он нашел свое последнее пристанище), Аль-Куфа при общем согласии отдала предпочтение Аль-Хасану, его старшему сыну. Но Аль-Хасан был робким созданием, более склонявшимся к разнообразным утехам своего вечно обновляющегося гарема, чем к делам общественной жизни. В целом, он не был достоин своего происхождения, как внук Пророка.
…но атакован Муавией и предан своей собственной армией.
У Муавии появилась прекрасная возможность утвердить свой титул для всей мусульманской империи. Он уже был признан халифом в Сирии и Египте. Аль-Хасан имел в своем распоряжении сорокатысячную армию, подготовленную его отцом, но у него не было ни малейшего желания вступать в драку. Отправив вперед навстречу врагу авангард из двенадцати тысяч воинов под командою смелого и верного Кейса, сам он двигался вслед нерешительно. С основной частью своей армии молодой халиф остановился в Аль-Медайне среди роскошных садов бывшего персидского двора. Своим постыдным промедлением он дождался того, что по Аль-Медайну поползли зловещие слухи: войско Кейса разбито, а сам он пал на поле боя. Вследствие этого, среди воинов Аль-Хасана начались волнения. Непокорные арабы восстали против нового халифа. Они ворвались в его роскошный шатер и разорили царские покои, растащив все вплоть до ковров. Их планом было захватить Аль-Хасана и, передав Муавии, добиться, таким образом, благоприятных для себя условий. Трусливый халиф, встревоженный мятежом, укрылся во дворце хосровов, более надежном убежище, чем военный лагерь; и, не доверяя больше своему непостоянному и неверному народу, стал слать Муавии письма о готовности покориться. Он соглашался отречься и удалиться в Медину
Хасан отрекается в пользу Муавии, 21 iii 41 г. хиджры, 26 июля 661 г. от р. Х.
при условии, что ему дозволят оставить себе содержимое казны Аль-Куфы, пять миллионов монет, и вдобавок доходы от одного из районов Персии; а также, что проклятие с отца в публичных молитвах будет прекращено. Муавия согласился на первое требование; что же касается второго, то он предложил свой вариант: чтобы никакие молитвы, проклинающие Али, не произносились там, где бы их мог услышать его сын. В соответствии с этим и был заключен договор.
…и удаляется в Медину.
Итак, после краткого и бесславного правления, продлившегося пять или шесть месяцев, Аль-Хасан, взяв своих домочадцев и имущество, оставил Аль-Куфу и отправился в Аравию. Народ плакал, провожая его. Но Аль-Хасан оставлял своих подданных без сожаления. Это были люди, говорил он, которым нельзя доверять, и которые не имели в своей жизни никаких стремлений: ни к худому, ни к доброму.
Кейс покоряется.
Кейс, чье умение и доблесть могли бы послужить лучше при более благоприятных обстоятельствах, еще какое-то время не убирал свой меч за пояс. Наконец, получив информацию об условиях для всех, кто сражался на стороне Али, и, видя, что уже не за кого больше сражаться, он сложил оружие и присягнул Муавии.
Дамаск — столица ислама.
Таким образом, Муавия, наконец, смог войти в Аль-Куфу триумфатором. Приняв клятву верности от восточных провинций, он возвратился в Сирию единственным и неоспоримым халифом ислама. Этот год был назван годом объединения («джамаа»). С этого времени Дамаск становится столицей арабской империи.
Проклятия в адрес Али продолжаются.
Оскорбления памяти Али, его дома и его наследников, все еще оставались частью публичных молитв; и так продолжалось на протяжении всего халифата Омейядов, за исключением времени правления Омара.
Хасан отравлен своей женой.
Недолго побывавший халифом юноша удалился в Медину, где, имея в своем распоряжении огромные средства для утоления своей основной страсти, жил тихо и спокойно, не доставляя дальнейших беспокойств Муавии. Он прожил восемь лет, и нашел смерть от яда, приняв его из рук одной из своих жен. Такой конец для «вечно разводящегося Аль-Хасана» нельзя считать непредвиденным. Предание Алидов, разумеется, стремится заставить нас поверить, что эта женщина была подкуплена, чтобы совершить преступление, и, таким образом, возводит обыкновенного распутника в сан «мученика». Но Муавия не имел причины избавляться от такого безобидного существа; и ревность среди участниц вечно меняющегося гарема Аль-Хасана была достаточной и более естественной причиной. На судьбе его брата Аль-Хосейна мы дальше остановимся подробнее.