Сэр Уильям Мьюир
МУАВИЯ.
40-60 г. хиджры / 661-680 г. от р. Х.
Правление Муавии, 40-60 г. хиджры, 661-680 г. от р. Х.
ПОСЛЕ смерти Османа в тридцать пятом году хиджры Муавия стал независимым правителем запада; а после отречения Аль-Хасана и вплоть до своей смерти, на протяжении почти двадцати лет, он являлся неоспоримым халифом всего ислама. На всем протяжении его долгого правления, как правило, в империи арабов царили мир и процветание, прерываемые лишь периодическими волнениями фанатиков-хариджитов и интригами тех группировок, что продолжали держать сторону дома Али. Их поддерживали не желающие поступаться своим прошлым мусульмане, давшие Омейядам кличку «талака» («насильно обращенные»). Обе группы были с легкостью подавлены, хотя и не без кровопролития, сильной рукою халифа и его способных заместителей. За пределами империи его руководство было таким же успешным, и Муавия расширил границы ислама во всех направлениях.
Амр. Его смерть, 43 г. хиджры.
Амр оказавшийся наместником Египта в течение последних лет своей долгой жизни, играл, разумеется, одну из самых важных ролей во всей этой истории. Ни один человек не оказал такого влияния на судьбу халифата, как он. Бывшему храбрым в бою, сообразительным на совещаниях, грубым и беспринципным в словах и поступках — это в основном ему обязан Муавия своим захватом власти после Али и окончательным упрочением династии Омейядов. Завоеватель Египта, и четырехлетний правитель этой провинции при Омаре, он вернулся к своему посту после правления Османа, который, отозвав Амра в недобрый час, сделался его врагом. Наконец, восстановленный Муавией наместником этой провинции после изгнания Мухаммада, он до своей смерти оставался ее правителем. Он умер в возрасте семидесяти трех лет, раскаиваясь, как говорят, во многих своих злодеяниях.
Карьера Аль-Могиры, хотя и не такая блестящая, была не менее выдающейся.
Могира -— правитель Аль-Куфы.
Уроженец Ат-Таифа, он был послан Пророком вместе с Абу-Суфьяном для разрушения покровительствовавшего этому городу идола. [1] На лицо он не был красавцем, кривой на один глаз, с рыжими волосами, крашенными в черный цвет. Ловкий и бесстыдный интриган, он пережил свое позорное падение в Аль-Басре, которое едва не стоило ему жизни, так же, как и репутации, и сумел в скором времени вновь восстановить свое влияние. В конце концов, назначенный Муавией на самый сложный пост — правителя лишившейся всех своих привилегий Аль-Куфы — Могира удерживал под жестким контролем этот мятежный и неспокойный город, все еще остававшийся сценой частых выходок хариджитов и опасных заговоров в пользу дома Али, которые вскоре начали беспокоить династию Омейядов.
Зийяд примиряется с Муавией, 42 г. хиджры, 662 г. от р. Х.
Но, возможно, самой большой заслугой оказанной Аль-Могирой Муавии было его участие в примирении Зийяда с его новым властелином. Случай с Зийядом является одной из наиболее знаменательных историй того времени. Он считался сыном Абу Суфьяна, который жил с его матерью, в то время беглой невольницей, еще до своего обращения в Ат-Таифе. Благодаря преданному исполнению весьма важных поручений, Зийяд сумел преодолеть все ограничения, которые несло ему его рабское происхождение, дорос до очень высоких постов, и в итоге был назначен Али правителем Аль-Басры и Истахра. Могущественный, мудрый и красноречивый, он был самым выдающимся государственным деятелем своего времени. Преданный делу Али, он серьезно противостоял притязаниям Муавии, даже после отречения Аль-Хасана. На повеление Муавии заплатить дань, собранную казначейством Зийяда в Персии, он ответил отказом, и не явился ко двору даже под угрозой казни его сыновей в Аль-Басре. Со своей стороны, он причинял постоянное беспокойство Муавии, сидя занозою в его теле. В конце концов, в сорок втором году хиджры Аль-Могира, который не забыл о том случае, когда неполное свидетельство Зийяда [2] спасло ему жизнь, отправился в Истахр и упросил того подчиниться. Под охранной грамотой предстал он перед халифом в Дамаске, и в качестве королевского подарка вместе с причитающейся собранной данью преподнес эмиру ислама миллион монет. Он был отпущен в отставку с честью, и получил резиденцию в Аль-Куфе. Личность Муавии в летописях почти полностью затмевают его помощники Аль-Могира и Зийяд, подобно тому, как Абд Аль-Мелика затмил Аль-Хаджадж. Следует отметить, что все три были выходцами из племени Сакиф, что в Ат-Таифе; и мы еще встретимся с другими членами этого племени, ставшими знаменитыми. Связь между этим племенем и кланом Омейи берет истоки в глубокой древности.
Муавия признает Зийяда братом, 45 г. хиджры, 665 г. от р. Х.
Год или два спустя курьезный эпизод из жизни Муавии нарушил спокойствие мусульманского мира. По мере того, как личность Зийяда с каждым днем возрастала в глазах халифа, Муавия загорелся желанием удалить пятно с его происхождения, и, таким образом, доказать, что он не предполагаемый, а реальный и законнорожденный сын Абу Суфьяна, его собственного отца. Собранная для этой цели комиссия подтвердила сей факт; после чего Муавия публично признал Зийяда своим братом. Это заявление произвело скандал в мире ислама: во-первых, потому что оно подвергало сомнению право законнорожденности, а, во-вторых, что еще хуже, оно делало Ум Хабибу — также дочь Абу Суфьяна и одну из «матерей правоверных» — сестрой того, чье рождение (несмотря на вышеупомянутое решение) все считали за результат прелюбодеяния. И, кроме того, собственная родня Муавии, дом Омейи, оказался оскорблен таким оборотом событий, бросавшим пятно на чистоту их крови. Однако все эти чувства вскоре улеглись, когда стало видно, какую могущественную опору приобрела себе династия Омейядов. [3]
…и назначает правителем Аль-Басры, iv или v 45 г. хиджры, июль 665 г. от р. Х.
Вскоре Зийяд в дополнение к его обязанностям в Персии был назначен и правителем Аль-Басры. Волнения хариджитов в Аль-Куфе не угрожали безопасности граждан, в Аль-Басре же при слабом правлении Ибн Амира людям невозможно было не волноваться за свою жизнь и имущество. Твердая рука Зийяда тяжелым бременем легла на неспокойных жителей мятежного города, который теперь постоянно патрулировался вооруженным отрядом, состоящим из тысячи человек. Под угрозой смерти жителям запрещалось по ночам выходить из дому; и приказ исполнялся столь безжалостно, что любой незадачливый араб, случайно оказавшийся на улице, подвергался казни за это непреднамеренное нарушение. Лучшие друзья Зийяда оказались из рода Азд, особенно те, кто прибыл из Омана уже после него, и он не забыл их службы. Благодаря господству закона, совершенно неслыханной вещи для Аль-Басры, были подавлены все попытки поднять восстание, и решительно наведен порядок там, где прежде царили волнения и распри.
…и Аль-Куфы, 50 или 51 г. хиджры.
По смерти Аль-Могиры, Зийяд также был назначен правителем Аль-Куфы, и взял себе в привычку проводить по полгода там и в Аль-Басре. С его назначением наместником халифа в жизни арабов наступило царство террора. Когда представитель Зийяда впервые обратился к народу со вступительной речью в большой мечети Аль-Куфы, в него полетели камни. Сам Зийяд прибыл из Аль-Басры. Для того чтобы найти виновных, все присутствующие были приведены к присяге, а отказавшимся пятидесяти или около того отрубили руки. Группировка Алидов, оскорблявшая Османа, в большом количестве находилась в обоих городах, и для подавления заговора, несомненно, требовались суровые меры; но жестокость Зийяда и стремление проливать кровь явно оказались за границами необходимого.
Строгость его правления
Предания изобилуют историями о группах людей, отказывавшихся проклинать память Али — особенно об одной, возглавляемой внуком знаменитого Хатима из племени Тай [4] — которых безжалостно обезглавливали; и тирания, ознаменовавшая правление Зийяда, оставила темное пятно на его памяти. Гравий в мечети он заменил плиткой и упразднил клановую систему в армии.
…и прекрасный двор.
Из Истахра Зийяд принес с собою всю гордость подлинно восточного двора. При выездах его сопровождала толпа с серебряными дубинками и ликторы, а у ворот эмирского дворца постоянно находилась охрана из пятисот всадников. Он был самым могущественным наместником, какого еще не видывал халифат. Ему подчинялся весь Восток. От Окса и Инда до Персидского залива власть Зийяда была безраздельна. [5] Сыновья его занимали важные посты в Хорасане и на границе; но самым прославленным из них, а точнее, человеком самой недоброй славы, был Обейдаллах, ставший правителем Аль-Басры. Один из сыновей Зийяда вывез с собою пятьдесят тысяч граждан Аль-Куфы, которых он своей мудрой политикой переселил в Хорасан вместе с их женами и домочадцами.
Его смерть, 53 г. хиджры, 673 г. от р. Х.
Зийяд недолго пользовался тем выдающимся положением, которого он достиг. Не удовлетворенный Востоком, бывшим в его власти, он жаждал также завладеть Хиджазом с его святыми городами. Жители в ужасе молили Господа, чтобы этого не произошло; и вот (как говорит наш летописец), его рука была поражена ужасным фурункулом, от которого он умер на пятьдесят третьем году хиджры (летом 673 г. от р. Х.) в возрасте пятидесяти восьми лет.
Наступление на востоке.
Большая активность была предпринята Муавией для расширения своего господства на восток. Покоренные народы и их вожди, недовольные данью и ограничениями ислама, постоянно нарушали свою верность метрополии; однако, с каждым годом мусульманское ярмо становилось все прочнее. В сорок первом году хиджры арабы напали на восставший Герат и штурмом взяли его. Через два года мусульмане осадили также Кабул, и захватили несколько месяцев спустя и этот город, предварительно пробив в стенах брешь катапультами. Подобные операции были предприняты и против Газны, Балха, Кандагара и других крепостей. В пятьдесят четвертом году хиджры один из сыновей Зийяда, перейдя на верблюдах Окс и перевалив через горный хребет, взял Бухару; а через два года сын Османа, отогнав прочь племена тюрков, захватил Самарканд и Термез. Если области далеко на севере и на востоке продолжали оставаться для арабов весьма ненадежным владением; то дальше к югу все земли до берегов Инда постепенно объединялись под властью магометан или же становились их вассалами.
Африка.
Продвижение на северном побережье Африки ничем существенно не отличалось от наступления на восток; ибо берберы, как правило, вновь и вновь восставали вскоре после своего покорения. Разумеется, борьба здесь велась отчаянней, поскольку римская колонизация дала местному населению импульс для более решительного сопротивления. И, тем не менее, в итоге, и здесь поражение стало не менее очевидным, и великолепные центры цивилизации и христианской религии вскоре можно было распознать лишь по оставшимся от них руинам храмов, акведуков и городских построек. В сорок первом году хиджры Амр назначил Окбу для ведения войны с берберами, и в течение нескольких лет было опустошено все побережье до Барки и Ваддана.
Окба основывает Кайруан, 50 г. хиджры 670 г. от р. Х.
В пятидесятом году хиджры, усиленный Муавией десятитысячной армией арабов, он основал на юге Туниса поселение Кайруан, в качестве столицы новой африканской провинции, и хорошо укрепил ее от нападений берберов. С тех пор этот город стал считаться одним из священных центров ислама.
Предание сообщает нам о свершившемся чуде: бегстве диких зверей и рептилий со своими детенышами из Кайруана после молитвы завоевателей; а также о том, что берберы, пораженные этим неслыханным дивом, тотчас приняли ислам и обосновались в этом месте.
Войско его разбито, сам убит.
Но несколько лет спустя Окба подвергся неожиданному нападению объединенной армии римлян и берберов, и обрел страшную погибель вместе со всем своим войском. [6] Мусульмане были отброшены назад к Барке.
Война с Грецией.
Военные действия, ведшиеся в направлении Армении и Византии, приостановленные на время из-за столкновений с Али, были возобновлены Муавией в его последние годы жизни, и мы читаем о серьезном поражении, понесенном греками в сорок втором году хиджры. Мусульманская армия вторглась в Армению, а война с Византией продолжалась как на суше, так и на море. На пятидесятом году хиджры огромная экспедиция была снаряжена против Константинополя.
Нападение на Константинополь.
Арабы страдали от недостатка провизии и от болезней; и Муавия послал своего любимого сына Язида, во многом против его воли, чтобы подбодрить армию большим подкреплением. Десант высадился неподалеку от Константинополя, легендарная неприступность которого некоторыми приписывается исключительно использованию греческого огня, открытого примерно в то время. Борьба за город была тяжелой, и потери магометанского войска оказались велики. Но несмотря на неудачи, мусульмане не оставляли своих попыток завладеть Царьградом. Мы читаем почти о ежегодных набегах, и в пятьдесят третьем году хиджры им удалось захватить остров Сизик близ Константинополя. Мусульманский гарнизон удерживал его в течение семи лет, но после смерти отца Язид решил оставить этот рубеж.
Смерть Абу Эйюба и других соратников Пророка; также Айиши и вдов Мухаммада.
В греческой кампании под стенами Константинополя был убит прославленный соратник Пророка Абу Эйюб, с тех давних пор его могилу посещают паломники и ухаживают за ней. Он был тем, кто принимал Пророка в своем доме в первые полгода после его прибытия в Медину. [7] Преданья старины глубокой вспоминаются и со смертью Аль-Аркама, чье жилище — которое с той поры зовут «домом ислама» — стало прибежищем для Мухаммада и его последователей, когда он впервые начал проповедовать свое учение в Мекке. [8] Примерно в это же время, читаем мы, почти в семидесятилетнем возрасте скончалась Айиша, а также четверо других «матерей правоверных», тоже уже в преклонных годах. [9]
Сын Халида отравлен.
Подозрение в убийстве Абд Ар-Рахмана, сына великого Халида, лежит на Муавии. Величие славы его отца и собственный успех Абд Ар-Рахмана в греческой кампании способствовали приобретению такого почета на всей Сирии, что возбудили страх и зависть Муавии, нанявшего, говорят, своего лекаря-христиана, чтобы отравить Абд Ар-Рахмана. Этот поступок озлобил Махзума, к чьему племени, пользовавшемуся прежде большим влиянием в Мекке, принадлежал Халид; ибо его члены уже начали враждовать с вытеснивших их Омейядами и поддерживали Аз-Зубейра. Подобное обвинение против Муавии было довольно редким случаем, поскольку он, хотя и не слишком охотно сдерживал жестокость своих наместников, сам имел в целом репутацию мягкого и справедливого правителя. Де Геж, как бы то ни было, всю эту историю отрицает.
Намерение перевезти кафедру Мухаммада в Дамаск.
На пятидесятом году хиджры Муавия предпринял попытку перевезти кафедру и посох Пророка из Медины в Дамаск, новую столицу исламской империи. Но эти нечестивые замыслы были остановлены вмешательством свыше. Ибо «при прикосновении к кафедре, она ужасно задрожала, погасло солнце, так что воссияли звезды, и люди ужаснулись этому чуду». Доверчивое предание указывает, что с тех пор зародилось суеверное отношение ко всему, связанному с личностью Пророка. По настоятельным просьбам арабов, основанным на доводах о том, что, дескать, где Пророк оставил свою кафедру и посох, там они и должны оставаться, Муавии пришлось отложить свои намерения. И таким образом они были оставлены в качестве реликвий в Большой мечети, недалеко от последнего пристанища Мухаммада.
Черты правления.
Сирия, разумеется, будучи главной жемчужиной империи Омейядов, одной из двух их изначальных провинций, как и Египет, держала первенство в культурной, общественной и политической жизни. Арабы северной ее части были по большей мере выходцами из рода Кейс, а южной части — из рода Келб (Килаб). Муавия по своему происхождению был больше связан с первыми, но, назначив своим наследником сына от жены из рода Келб, смог удержать связь с обоими кланами. Благодаря постоянным стычкам с греками, сирийцы к тому времени превосходили остальных арабов и в военном деле. В этой провинции завоеватели и покоренные народы довольно мирно сосуществовали, совместно пользуясь не только городами и селениями, но даже и храмами; в то время как в Аль-Ираке Аль-Куфа и Аль-Басра являлись двумя милитаризованными поселениями, находящимися посреди враждебного местного населения. Христианам в Сирии при Муавии жилось, по крайней мере, не хуже, чем при Ираклии. Один из его главных советников сам был христианином: он восстановил храм в Эдессе, разрушенный после землетрясения; и иаковиты и марониты обращались к нему за помощью, чтобы он уладил их споры.
Примечания:
1. В 9 г. хиджры, «Жизнь Мухаммада», стp. 451.
2. См. выше, стpаница оригинала 178.
3. Когда Зийяд собирался совершить паломничество в Мекку, его брат (обиженный его предательством в случае с обвинением Аль-Могиры в прелюбодеянии (см. выше, стр. 178 оригинала), он с тех пор с ним не разговаривал) послал письмо, предостерегавшее его. «Если ты решишься на паломничество, — писал он, — то встретишься с Ум Хабибой. Если она встретит тебя, как своего брата, это будет расценено как неуважение к Пророку; в противном же случае это будет неуважением к тебе». Так что Зийяд отказался от своего намерения. Опять же, желая подтвердить признание законности его рождения Аишой, он направил ей послание, которое подписал: « Зийяд, сын Абу Суфьяна », на что она отвечала ни к чему ее не обязывающими словами: «Моему дорогому сыну Зийяду». Летописцы Аббасидов именуют его без какой-либо ссылки на происхождение: «Зийяд, сын своего отца». Также его называли и по матери : Зийяд Ибн Сумейя».
4. «Жизнь Мухаммада», стp. 436.
5. Он разделил Персию на четыре части, Табл. ii. 79. Cр. стp. 395 оригинала; также Le Strange, Lands of the Eastern Caliphate , стp. 382.
7. «Жизнь Мухаммада», стр. 170 и далее.
9. Сафия, Джувейрия, Ум Салама и Ум Хабиба.
<< Глава 44 | Содержание | Глава 46 >>