Сэр Уильям Мьюир
ЯЗИД ПРОВОЗГЛАШЕН БЕССПОРНЫМ НАСЛЕДНИКОМ.
НАСЛЕДОВАНИЕ СТАНОВИТСЯ ПРЕЦЕДЕНТОМ.
56 г. хиджры / 676 г. от р. Х.
Прецеденты выдвижения или избрания халифа.
КАЖДЫЕ новые выборы халифа приносили с собою очередные серьезные проблемы для покоя исламского государства. Предполагалось, что этот выбор остается привилегией жителей Медины, как «граждан», так и «беженцев» из Мекки; однако на практике случались всякие отступления, и это правило чаще нарушалось, чем соблюдалось. Сам Пророк не оставил себе преемника. [1] Абу Бекр, можно сказать, был избран без голосования, просто при всеобщем одобрении. И, в свою очередь, на своем смертном одре Абу Бекр называет в качестве преемника Омара, который, создавая еще один прецедент, отдает право назвать нового халифа в руки выборщиков. Верно, что в обоих этих последних случаях преемники прежних лидеров были с почетом утверждены в Медине; но это было всего лишь формальным признанием уже сделанного выбора. В четвертом случае, выборы Али, хотя и проводились под принуждением убийц предыдущего вождя, отчасти напоминали избрание самого первого халифа. Затем Последовавшее затем восстание под руководством Талхи и Аз-Зубейра проходило под предлогом, что обоих под очевидным давлением вынудили признать Али халифом. После этого разгорелась борьба за первенство между Муавией и Али, закончившаяся так называемым третейским судом в Думе и приведшая к двойному халифату. По смерти Али, отказавшегося назначить себе преемника, халифом был избран его сын Аль-Хасан, но не как прежде, гражданами Медины, но теперь уже жителями Аль-Куфы. И, наконец, в мусульманском мире произошел первый случай отречения, когда Аль-Хасан отказался от своих прав в пользу Муавии, оставив того единственным «халифа», или преемником, Мухаммада.
Невозможность дальнейших инициатив в Медине.
Какие бы права не имела изначально Медина, теперь обстоятельства существенно изменили возможности для их использования в этом городе. Переставшая быть центром государства, Медина практически лишилась своей привилегии избирать халифов, и даже хотя бы утверждать назначения, сделанные другими. Вступление в должность преемника, как в случае с Аль-Хасаном, неизбежно наступало сразу же после смерти правящего халифа, и у Медины не оставалось иного выбора, как неохотно соглашаться с тем, что уже произошло в каком-нибудь другом месте. Право выбора переходило, таким образом, по воле обстоятельств, к обитателям новой столицы империи, где бы она ни находилась на данный момент.
Опасность при каждых новых выборах.
Опять же те проблемы, что последовали за избранием Али, могли вновь возникнуть в любой момент. Аз-Зубейр и Талха открыто подняли знамя восстания, сославшись на принуждение, тогда как между Али и Муавией последовала затяжная борьба под весьма сомнительными лозунгами. Эти междоусобные войны подвергали опасности само будущее исламского государства. Не только тем, что ряды правоверных серьезно в них редели, но и тем, что, возможно, они давали преимущество в борьбе внешним врагам. Как, например, случилось во время соперничества между Али и Муавией: последнему пришлось пойти на заключение перемирия с византийским двором, из-за того, что в тот момент сирийскому правителю угрожала гражданская война. Но если подобная возможность появится снова, враги арабского государства могут и не проявить подобной сдержанности, а нанести раздираемой внутренними противоречиями империи смертельный удар.
Намерение Муавии выдвинуть своего сына.
Под влиянием подобных соображений, а также, несомненно, из желания сохранить халифат для собственной семьи, Муавия предпринял определенные шаги, чтобы провозгласить своего сына Язида прямым наследником. Защищенный, таким образом, принесенной заранее клятвою всего мусульманского мира ему на верность, Язид смог бы предвидеть и предотвратить опасность оспариваемых выборов. Зийяд одобрил этот замысел, но предложил не навязывать народу решение, а осторожно разузнать о настроениях в различных провинциях. Он также посоветовал беззаботному в отношении государственных дел Язиду, проводившему весь свой досуг в охоте, начать готовиться ко вступлению на трон, изменить свою манеру поведения и показать всем людям более подходящий для такого высокого сана характер. Аль-Могира тоже благосклонно относился к этим замыслам. Но только после того, как оба этих советника сирийского владыки отошли в мир иной, у Муавии появились условия для воплощения своего плана в действие.
Язид объявлен наследником, 56 г. хиджры, 676 г. от р. Х.
Как только Муавия уверился, что он располагает достаточной поддержкой, и, главное, что Медина не будет противиться нарушению привилегии выбора, бывшей в прошлом у ее граждан, [2] в Дамаск были вызваны представители ото всех провинций и главных городов. Этим делегатам был оказан крайне почетный прием, произведший на них должное впечатление, что не могло не сказаться на их мнении относительно номинации; и соответственно, без дальнейших церемоний, клятва на верность Язиду как следующему преемнику была принесена всеми присутствующими. Сирия и Аль-Ирак и без того были дружелюбно настроены по отношению к Муавии, и он двинулся в Мекку со свитою в тысячу всадников, под предлогом совершения малого паломничества, но, на самом деле, для того, чтобы получить одобрение двух священных городов на избрание Язида в будущем.
Медину и Мекку вынуждают присягнуть.
Главными противниками этой идеи в Медине были Аль-Хосейн, сын Али, Абд Ар-Рахман, сын Абу Бекра, и два Абдаллы: сыновья Омара и Аз-Зубейра. Вступив в город, Муавия встретил этих несогласных довольно непочтительно, и во избежание дальнейших унижений, они тотчас удалились в Мекку. Все остальные видные граждане Медины согласились с предложением халифа, и, соответственно, принесли клятву на верность Язиду. Продолжив свое путешествие, халиф очень ласково обошелся с гражданами Мекки первые несколько дней, все часы которых уходили на совершение обрядов малого паломничества. Но, когда время его паломничества стало подходить к концу, он изложил им суть своей миссии, и хотя и подсластил свою речь уверениями, что права и привилегии священного города не будут нарушены, народ поначалу встретил его слова молчанием. Затем вперед выступил Абдалла, сын Аз-Зубейра, и заявил, что признание чьего-либо наследника напрямую должно неизбежно противоречить всем прецедентам в исламе. На это халиф ответил предостережением о постоянно грозящей исламу опасности выборов, которые могут быть опротестованы. Остальные арабы сказали вот что: «Мы согласимся на любой из следующих трех вариантов. На первый : поступать так, как поступал Пророк, и оставить выбор за гражданами Медины. Или на второй : следовать примеру Абу Бекра, и назначать преемника из среды корейшитов. [3] Или же на третий : подобно Омару, назначить выборщиков, которые должны определить из своего круга того, кто станет преемником. Только, следуя их примеру, ты должен исключить из числа кандидатов своих собственных сыновей и сыновей твоего отца». «Что касается первого варианта, — отвечал Муавия, — сегодня у нас нет человека, подобного Абу Бекру, чтобы народ мог избрать его. Что же до остальных, воистину, я боюсь, что нам не избежать раздоров и кровопролития, если преемник не будет объявлен заблаговременно». Затем, увидев, что его доводы не пользуются успехом, он призвал своих вооруженных телохранителей и под угрозою меча вынудил весь город принести Язиду присягу.
Решение Муавии становится в исламе общепринятым прецедентом.
Примеру Сирии, Аль-Ирака и двух священных городов без промедлений последовала вся арабская империя без исключения. И с тех пор этому прецеденту практически всегда отдавалось предпочтение. Право выбора, которым якобы были наделены все правоверные, видимость которого до сего дня более или менее соблюдалась, пускай и формально, теперь перестало быть реальностью, и всех несогласных без колебаний заставляли приносить клятву верности под угрозой меча. Правящий халиф, таким образом, провозглашал своим преемником наиболее подходящего из своих сыновей: либо рожденного от самой знатной из своих жен, либо пользующегося наибольшей благосклонностью по каким-то иным мотивам. Или же (при отсутствии подходящих наследников), просто наиболее способного человека из своей родни. Ему, как прямому наследнику, приносилась предварительная клятва на верность, вначале в столице, а затем и по всей империи, и прямое наследование пришло на смену прежнему праву выбора. Иногда делалась двойная номинация, предполагающая сразу двух преемников; но такие попытки предвосхитить отдаленное будущее слишком часто провоцировали новые вспышки гражданской войны, вместо того, чтобы предотвращать их. Практика, начатая таким образом Омейядами, была использована в той же мере и Аббасидами. Тем самым, прецедент получил продолжение даже и в более поздние времена.
Язид и его мать.
У Муавии были и другие сыновья, но мать Язида, Мейсун, происходила из очень благородного рода, и потому ее сыну было отдано предпочтение. [4] История этой женщины особенно привлекала раннеарабских стихотворцев. Среди изысканной роскоши Дамаска она тосковала по свободе пустыни и давала выход своей тоске в стихах, примером которых могут послужить следующие популярные и зачастую переводимые на другие языки строки:
«О, шатер, продуваемый ветром пустыни,
Чудеснейших башен дороже ты мне!
На младом верблюжонке веселей мне скакать,
Чем на убранном в злато прекрасном коне.
Дикий вой над родною песчаной равниной
Слаще слуху, чем пение труб на заре,
Черствая корка в тени шатра бедуина
Подкрепляет не хуже всех яств при дворе.
Благородство араба одного со мной рода
Я ценю, а не тучных придворных толпу.
Ах! Вот дал бы Господь мне опять
В пустыне, в родимом краю побывать!
Не сменяла бы я в другой раз свой шатер
На обширных залов красоту».
Стихи этой женщины, дошедшие до слуха Муавии, расстроили халифа. Подобно Али, ставший от роскошной жизни чрезмерно тучным и дородным, властитель правоверных почувствовал в стихах жены горький упрек самому себе. Поэтому он отослал маленького Язида вместе с его матерью к шатрам ее племени, Бени Келб, где еще мальчиком тот приобрел подлинно бедуинский вкус к охоте и кочевой жизни.
Примечания:
1. Мухаммад, как мы знаем, будучи уже на смертном ложе, назначил себе заместителя вести молитвы; однако он ничего не говорил о выдвижении нового лидера.
2. Когда Мерван, правитель Медины, изложил суть дела гражданам города, то получил поначалу яростный отпор. Среди прочих возмущенных, Абд Ар-Рахман, сын Абу Бекра, заявил: «Все это лишь обман и мошенничество! Вместо выбора, который по праву принадлежит этому городу, вы хотите нам навязать теперь наследников, как у каких-нибудь греков или римлян, где за одним Ираклием следует другой Ираклий». На это Мерван процитировал из Корана отрывок: «…Не говори им [родителям] — тьфу! и не кричи на них...» (Сура xvii . 24); символизировавший, по его мнению, что сама практика выдвижения, ныне отвергаемая, была введена еще самим Абу Бекром, назначившим Омара своим преемником. Абдалла, сын Омара, как говорят, был подкуплен подношением в тысячу золотых монет.
3. То, что халиф должен быть из среды корейшитов, никем не подвергалось сомнению, кроме хариджитов, которые отрицали все привилегии. Более того, хариджиты выступали против любых халифов вообще, но только за государственный совет. Если они и соглашались с существованием халифов в прошлом, то их совершенно не интересовало, выходцами из какого племени они являлись.
4. По магометанским законам сын невольницы обладал теми же правами, что и сын свободной женщины. Но чувства арабов в отношении благородного происхождения всегда брали верх; и продолжают одерживать верх даже по сей день, что мы можем постоянно наблюдать в таких небольших государствах как Афганистан.
<< Глава 45 | Содержание | Глава 47 >>