Сэр Уильям Мьюир
ВОССТАНОВЛЕНИЕ КААБЫ
Восстановление Магометом Каабы
в 605 году от р. Х. в возрасте тридцати пяти лет.
Первым событием, нарушившим обычный уклад семейной жизни Магомета, стала перестройка Каабы. В то время ему было около тридцати пяти лет. Один из разрушительных потопов, которые порою случались в долине Мина, обрушился на священный храм, расшатав его и оставив столь [стр. 32] угрожающие трещины, что жители начали опасаться, как бы он не рухнул. [1] Хранившиеся там сокровища из-за отсутствия крыши тоже оказались в опасности; шайка воров однажды перелезла через стену и унесла с собой несколько драгоценных реликвий. Ценности были возвращены, но чтобы подобное больше не повторилось, было решено возвести стены большей высоты и покрыть их сверху. В то время, когда корейшиты решали, каким образом это можно было бы сделать, греческий корабль вынесло штормом на берег Красного моря в районе Шуэйбы, древней бухты Мекки. Когда вести об этом несчастьи дошли до Мекки, Валид сын Могиры [2] в сопровождении отряда корейшитов направился к месту крушения. Там он приобрел остатки потерпевшего крушение корабля и нанял его капитана, грека по имени Бакум, знавшего толк в архитектуре, для содействия в реконструкции Каабы. Из нескольких племен корейшитов было сформировано четыре отряда, которые должны были воздвигнуть по одной стене. [3] К Каабе относились с таким необычайным [стр. 33] почтением, что были выказаны большие опасения, как бы такое очевидное святотатство, как разрушение святых стен, даже в благочестивых целях, не навлекло на них гнев божества. Наконец, Валид, взяв в руки кирку, и вознеся к божеству задабривающую молитву, ударил по стене и выломал из нее первый кусок. После этого все оставили работу в ожидании следующего утра, когда, увидев, что никакое несчастье не пало на голову безрассудного вождя, решились присоединиться к разрушению старых стен. Они продолжали раскапывать, пока не дошли до твердого основания из зеленых камней, поставленных близко друг к другу, словно зубы. Они не поддавались ударам кирки. [4] С этого места арабы и начали возводить [стр. 34] стену. Куски серого гранита были подобраны или отколоты от близлежащих скал, и принесены жителями Мекки на своих головах в священные пределы. [5]
Магомет вместе со всеми корейшитами принимал участие в этих работах. [6] Работа шла слажено до того момента, пока высота стен не достигла пяти-шести футов. На этой стадии возникла необходимость поместить
Черный камень.
в восточном углу Черный камень таким образом, чтобы его поверхность было удобно целовать [стр. 35] стоящим паломникам. Этот чудесный камень, по словам современных путешественников, имеет полукруглую форму и размер около шести дюймов в высоту и около восьми дюймов в длину. Цвет его красновато-черный, и на его бугристой поверхности, несмотря на то, что она отполирована бесчисленными поцелуями паломников, видны следы вулканического происхождения. [7]
[стр. 36] Разногласия, возникшие по поводу того,
какое племя должно водрузить Черный камень на его место.
Достоинство всей этой постройки было заключено в одном-единственном небольшом камне, и каждая корейшитская семья [стр. 37] стала предъявлять претензии на особую честь водрузить его на свое будущее место. Спор становился все горячей, и участники уже были готовы начать потасовку, где могла пролиться кровь. На четыре или пять дней строительство было приостановлено. Наконец, корейшиты снова собрались вместе, чтобы найти разумный выход из осложнившегося положения. Когда все собрались, Абу Омейя, [8] старейший из жителей города, поднялся и сказал: «О, корейшиты, прислушайтесь к моему совету! Пусть тот, кто первым пройдет через эти ворота Бани Шейба, рассудит между вами, или сам положит на место Камень». [9] Предложенный им план был [стр. 38] принят с радостным одобрением, и все стали ждать первого человека, кто войдет через эти ворота. Магомет, которого не было на собрании, как раз подходил к воротам Бани Шейба, и оказался первым, через них прошедшим. Они воскликнули:
Магомет избран арбитром. Его решение.
«Вот грядет Праведный судия (“Аль-Амин”); мы готовы подчиниться его решению, каким бы оно ни было!» Спокойный и сдержанный Магомет согласился взять на себя это поручение, и с присущим ему благоразумием сразу нашел решение, которое должно было всех примирить. Сняв свою накидку и расстелив ее на земле, он положил на нее камень и сказал: «Теперь пусть от каждой из четырех групп выйдет по одному человеку; и пусть они все разом поднимут эту накидку за углы». Вперед вышли четыре вождя, и, держась за углы накидки, одновременно подняли камень. Когда камень оказался на нужной высоте, [стр. 39] Магомет [10] своей рукою подтолкнул его на нужное место. Это решение снискало Магомету славу мудрого и справедливого человека, в то время, как это исключительное и, по всей видимости, ниспосланное провидением, знамение не прошло для самого Магомета бесследным. Религиозный трепет, нередко посещавший его, переродился в суеверие. И в том, что он был избран судьею среди своих сограждан в решении столь священного вопроса, он увидел для себя чудесный знак; который и на человека с меньшим воображением и не такой фанатичной, как у Магомета, натурой произвел бы впечатление. У него же он мог зародить идею о том, что он может быть избран Богом в качестве пророка для своего народа.
Восстановление Каабы завершено.
После того, как камень был, таким образом, водружен на полагающееся ему место, корейшиты продолжили строительство без дальнейших препон. Когда стены были возведены на достаточную высоту, на них были установлены пятнадцать стропил, которые поддерживались шестью центральными колоннами. Согласно древнему обычаю, над постройкой была натянуто полотнище, которое свисало со всех четырех сторон, словно занавес. [11]
[стр. 40] Восстановленная таким образом Кааба была обнесена небольшим ограждением, возможно не более пятидесяти ярдов в диаметре. К западу от нее [12] находилось здание городского собрания, двери которого смотрели в сторону Каабы. [13] К востоку [стр. 41], вблизи священного колодца Замзам, располагались ворота Бани Шейба. На почтительном расстоянии вокруг ограждения строились дома корейшитов. В центре священного здания был помещен великий идол Хобаль; а возле дома — целая вереница других идолов. [14] Дверь, ведущая внутрь Каабы, располагалась в то время, как и сейчас, рядом с Черным камнем, на восточной стороне постройки, и была на несколько футов выше, чем уровень почвы. Этот факт приписывался Магометом гордости корейшитов и их желанию удерживать в своих руках возможность доступа в святилище. Строение, хотя отныне достаточно прочное и надежное, занимало площадь немного меньше, чем его ветхий и не имеющий крыши предшественник. Закрытая для посещения территория, называемая «Хеджер» [стр. 42] или «Хатим», находилась на северо-западе, и до сих пор остается без каких-либо священных стен. [15]
Примечания:
1. Такие потоки постоянно несли с собой разрушения подобного рода. Так, в одна тысяча шестьсот двадцать седьмом году от р. Х. потоп разрушил три стены священного здания. Буркхардт , стр. 136. При Омаре через всю долину чуть выше городских построек была сооружена дамба, чтобы защитить Каабу от этих потоков. Остатки этой дамбы, по словам Буркхардта, можно было видеть вплоть до четырнадцатого столетия. Там же, стр. 126.
2. Он был потомком Махзума, двоюродного брата Коссая.
3. Такое независимое распределение работ говорит о том, насколько разобщены и изолированы были в те времена отдельные ветви рода корейшитов. Одна стена была поручена Бани Абд Менаф (включая потомков Хашима, Абд Шамса, Нуфаля и Абд Аль-Мутталиба) и Бани Зохра; другая — Бани Асад и Абд Аль-Дар; третья — Бани Тайим и Махзум; и четвертая — Бани Сахм, Джухм, Ади и Амр ибн Ловей. Фактически в этих работах не было признанного руководителя, что и выявилось в последующих инцидентах.
4. Это основание из зеленых камней почитается у арабов, как «основание Авраама». Предание добавляет, что если кто-нибудь ударит своей киркой по этим камням, вся Мекка содрогнется. Хишами , стр. 42; Табари , стр. 76.
Также говорится, что в одном из углов основания была обнаружена надпись, сделанная на сирийском языке, которую никто не мог разобрать, пока один иудей не истолковал ее таким образом: «Я — Бог Бекки (древнее название Мекки); Я сотворил ее в тот день, в который Я сотворил небеса и землю, и создал солнце и луну; Я окружил ее семью ангелами истинной веры; она не перестанет существовать, пока не разрушатся два этих холма. Да будут благословенны жители ее водою и молоком». Хишами , стр. 42. Далее он добавляет: «Существует предание, что примерно за сорок лет до начала миссии Магомета, в Каабе был найден камень, на котором начертаны эти слова: “Тот, кто сеет добро, пожнет завидный урожай, а сеющий зло пожнет раскаяние. О, ты, делающий зло, и (ожидающий) получить добро, ты соберешь, скорее, гроздья терниев!”» Там же .
Первое из этих преданий весьма знаменательно. Оно полностью соответствует теории, изложенной во второй и третьей главах Предисловия, что некое Авраамово племя, говорящее на сирийском наречии, в стародавние времена помогало местному арабскому населению в сооружении Каабы, и должно быть оставило на ее стенах надписи на сирийском языке вышеупомянутого содержания. Во всех случаях, само существование предания, достоверного или нет, показывает популярную точку зрения на этот предмет, и эта популярная точка зрения была основана на возможной легенде.
5. «Обычным для мекканских гор камнем был прекрасный серый гранит, который добывали преимущественно из скалы близ Баб Аль-Шебайки, этот камень и послужил строительным материалом для Каабы». Бертон , том iii , стр. 150.
6. Здесь приводится такой удивительный случай. Люди снимали свое нижнее белье и покрывали им свои головы, чтобы защититься, таким образом, от тяжести и неровности камней. Магомет сделал то же самое; вдруг раздался голос с небес и предостерег его: не показывай свою наготу! Он тотчас же накрыл себя, и «с того дня никто из людей больше не видел наготу пророка». Катиб Аль-Вакиди , стр. 27. Можно судить об истинной достоверности подобных историй по тому, что Хишами приводит такую же историю, повторяющуюся практически слово в слово о Магомете в то время, когда тот был еще «ребенком, играющим с другими детьми» (стр.38).
7. Али Бей приводит оттиск гравюры с фронтальным видом Каабы и той ее частью, где находится камень. Она представляет собою такой особый интерес, что вместе с планом Каабы он помещает рисунок с нее со следующим описанием: «Черный камень, “Хаджира Аль-Ассуад”, или “Небесный камень”, возвышается на высоте сорока двух футов от поверхности» (то есть от уровня земли) «и обрамлен большой серебряной пластиной, около фута шириной. Та часть камня, что не покрыта серебром на углах, имеет почти полукруглую форму, ее размер шесть дюймов в высоту и восемь дюймов шесть линий в диаметре у основания.
Этот камень является фрагментом большого куска вулканического базальта. Его поверхность усыпана маленькими разноцветными остроконечными кристаллами. Эти кристаллы перемежаются вкраплениями красного полевого шпата на абсолютно черном, практически угольном, фоне, за исключением одной из выпуклостей, цвет которой немного красноватый. Постоянные поцелуи и прикосновения правоверных сделали его поверхность камня неровной, словно бы состоящей из выпуклых мускулов. На ней сейчас заметны около пятнадцати таких “мускулов” и одна глубокая впадина.
Сравнивая края камня, которые покрыты и защищены слоем серебра, с его непокрытой частью, я обнаружил, что последняя лишилась около двенадцати линий своей толщины. Из чего мы можем предположить, что если камень был гладким и ровным во времена пророка, он лишался по одной линии [т.е., чуть больше двух миллиметров] в каждую эпоху (то есть столетие)». Али Бей, том ii, стp. 76.
Как во втором же томе [у Али-Бея, у Буркхардта] говорится: «В [северо-] восточном углу Каабы, рядом со входом, расположен знаменитый “Черный камень”, он формирует часть заостренного угла здания, что находится на высоте четырех или пяти футов над землею. Это овал неправильной формы, около семи дюймов в диаметре, с бугристой поверхностью. Он состоит примерно из дюжины меньших камней разнообразных форм и размеров, прекрасно подогнанных друг к другу и скрепленных небольшим количеством цементирующего раствора. Такое впечатление, будто целый камень был раздроблен грубым ударом на множество маленьких кусочков, а затем опять соединен в одно целое. Трудно с точностью определить, какова природа этого камня, ибо его поверхность к настоящему времени подверглась миллионам поцелуев и прикосновений. На мой взгляд, он выглядит как [вулканическая] лава, в которой присутствует незначительное количество мелких посторонних крупиц беловатого и желтоватого вещества. В настоящий момент камень имеет темно-красный или коричневатый цвет, практически переходящий в черный. Со всех сторон он окаймлен полоской цементирующего материала, который показался мне раствором из смолы и галечника, похожего, но не совсем, коричневатого цвета. Этот бордюр служит для поддержания отдельных частей камня; он имеет около двух-трех дюймов в ширину и немного выступает над поверхностью камня. И камень, и бордюр заключены в серебряную пластину, которая внизу шире, чем сверху и по бокам, и имеет там заметную выпуклость, словно под ней скрывается какая-то часть камня. Нижняя часть бордюра обита серебряными гвоздями.
…В южном (восточном) углу Каабы, или, как арабы называют ее, “Рокен Эль-Йамани”, на высоте около пяти футов от земли находится другой камень, размером около полутора футов в длину и двух дюймов в ширину, расположенный вертикально. Это обычный для Мекки камень, и обходящие вокруг Каабы паломники только касаются его правой рукой, но не целуют». Буркхардт, стр. 137-188.
Последний из упомянутых камней, «Рукн Йамани», получивший свое название от его расположения — его сторона Каабы смотрит в сторону Йемена — постоянно упоминается в анналах Магомета, но никогда с таким почтением, как «Черный камень».
Совершившие святотатство карматы украли Черный камень, и увезли его с собою в Хаджар, что в восточной Аравии, где укрывали с триста семнадцатого по триста тридцать девятый год от р. Х., после чего камень был возвращен на свое мест. Вайль, «Халифы», том ii. стp. 612; Буркхардт, стр. 167. [То есть, похитители скрывали камень в местности, получившей из-за этого свое название: «хаджар» по-арабски означает «камень». От этого же корня и слово «хадж». — Прим. перев .].
В четыреста тринадцатом году от р. Х. Черный камень получил удар дубинкою от одного из приспешников египетского фанатика Хакима, после чего осколки и пылинки были аккуратно собраны, а трещины заделаны. «Буркхардт», там же.
Бертон, который тщательно осматривал камень, утверждает, что высота, на которой он расположен, согласно его измерениям составляет четыре фута девять дюймов. Том iii, стр.160.
Он добавляет, что вместе со своей группой ему удалось «завладеть камнем, по крайней мере, на десять минут. Пока я целовал его и терся об него руками и лбом, мне удалось тщательно его рассмотреть, и убедиться, что это большой каменный метеорит». Там же, стр. 210.
И еще: «Цвет его показался мне черным и металлическим, в центре камня было углубление примерно на два дюйма ниже металлического круга. Вокруг его сторон был положен красновато-коричневый цементирующий раствор, почти на одном уровне с металлом, и спускающийся вниз до середины камня». Там же, стр. 161, примечание. «Окантовка, — продолжает он, — в настоящий момент представляет собой массивную арку с золотой или серебряной позолотой. Я выяснил, что отверстие, в котором находится камень, имеет ширину одну пядь [22,8 см] и три пальца». Там же, стр. 162, примечание .
8. Хишами, стp. 48; Табари, стp. 76. Он происходил из Бани Махзум и приходился братом Валиду, отцу небезизвестного Халида.
9. В труде Катиб Аль-Вакиди говорится: «положит камень», у Хишами и Табари — «разрешит спор между вами». Относительно ворот, Катиб-переписчик называет «те, ворота, что Бани Шейба» (стр. 27), возможно потому, что они были построены Абд Аль-Мутталибом, а его полное имя: «Абд Аль-Мутталиб Шейба Аль-Хамд». Буркхардт на стр. 152 цитирует Азраки и Колоби для того, чтобы показать, что «Баб Аль-Салям» — современное название Баб Бани Шейба. Однако существуют два места с таким названием: первое — это главные ворота на площадь, второе — отдельный арочный проход, находящийся примерно в семидесяти футах к северо-востоку от Каабы и немного поодаль от Макам Ибрахим. Последняя из двух арок является наиболее вероятным местом расположения обсуждаемых ворот, поскольку первая находится на площади бесспорно современного происхождения. К тому же вполне вероятно, что древние границы священного двора были обнесены своего рода стеною или ограждением, в котором и находились первоначальные проходы или ворота. Внутренний двор в пределах семидесяти-восьмидесяти футов от Каабы, должен был вмещать все священные объекты в непосредственной близости от нее.
Подробнее о Баб Аль-Салям читайте: Буркхардт , стр. 146; Бертон , том ii. p.174. «[Ворота] Баб Аль-Салям или Баб Бени Шейба, напоминают отдельную триумфальную арку, и сооружены из граненого камня». Несомненно, это современная копия древнего прохода. Смотрите также Али Бей , том ii стp. 83.
10. Вакиди добавляет нелепую легенду о том, как некий человек из Наджда предложил Магомету камешек для того, чтобы закрепить им краеугольный камень; но тут вмешался Аббас, и протянул Магомету для этой цели другой камень. Человек из Наджда почувствовал себя оскорбленным, но Магомет объяснил ему, что только корейшиты могут принимать какое-либо участие в восстановлении их святыни. Тогда этот мужчина пришел в ярость, и стал укорять корейшитов в том, что они выбрали для этого дела такого молодого и никчемного парня, как Магомет. Далее поясняется, что этот незнакомец из Наджда был не кто иной, как «Иблис», то есть, сам дьявол!
Мы снова встречаемся с этой легендой о дьяволе в образе старика из Наджда, прибывшего на совет корейшитов, которые собираются много лет спустя, чтобы приговорить Магомета к смерти.
11. Обычай покрывать Каабу восходит к очень древним временам. Существует легенда, по которой первым в начале третьего столетия это сделал один из йеменских Тоббасов, когда тот принял иудаизм, но эта легенда по всей вероятности недостоверна. Смотрите Предисловие , глава iii, стp. clvii. Как бы то ни было, других легенд о происхождении этого обычая нет, хотя завеса упоминается в преданиях времен Магомета.
Бертон приводит интересное резюме из преданий относительно этой завесы. Том iii , ст p .296-300.
Предполагается, что сначала ткань покрывала все здание, включая верх. Прежде чем корейшиты сделали крышу, завеса представляла собою единственную защиту от непогоды. И это, возможно, было ее изначальным предназначением и объясняет, почему крыша теперь остается непокрытой, а ткань крепится только на стены.
Вначале завеса просто украшалась за счет пожертвований, пока Мугира не предложил обновлять ее каждый второй год. Во времена Магомета она была сделана из йеменской ткани. Омар стал обновлять ее ежегодно, и шить ее из египетского льна. В разные времена завеса шилась из различных материалов, таких как полосатая йеменская ткань, алая парча или черный шелк; и порой она обновлялась до шести раз в год. Поддержание завесы в порядке стало рассматриваться как знак высшей власти.
Сейчас завеса шьется в Каире, и обновляется ежегодно в сезон паломничества. На ее производство идет «необработанная ткань из смеси шелка и хлопка». Двухфутовая тесьма с вышитым текстом прикреплена [к ней] на расстоянии одной трети от верха. Бертон описывает новое покрытие так: «Оно было блестяще черным, и “Хизам” — лента или золотая тесьма, расстилающаяся по верхней части здания, также как и “Бурка” (лицевая часть завесы) были ослепительно яркими». Бурка — это «расшитый золотом занавес, покрывающий дверь Каабы». Том iii, стp. 295.
13. Cпренджер, стр. 24, ссылка 4. Буркхардт также показывает, что она находилась возле нынешней «стоянки» ханефитов, которая расположена на западной стороне. Эта стоянка и ворота Бани Шейба являлись по всей вероятности границами священного двора, который, как можно предположить, был огорожен, и имел во времена Магомета такие размеры, как указано в тексте.
Бертон пишет: «Вблизи северо-западного угла монастыря (площади Каабы) находятся Баб Аль-Надва, которые в древности назывались Баб Аль-Умран, а сейчас Баб Аль-Аттик или Старые Ворота. Рядом с этим местом, повернутое фасадом к Каабе, находилось здание городского собрания, Дар Эль-Надва, построенное Кусаем». Согласно его слов, многие источники указывают, что это здание находилось на участке «стоянки» ханефитов. Том lii, стp. 181. Оба предания могут быть верны. Городское собрание, построенное вблизи стоянки ханефитов, могло иметь вход возле ворот Баб Аль-Надва.
14. Мы не располагаем достоверной информацией о точном количестве этих идолов. Популярное предание (Буркхардт, стр. 164) говорит, что их было триста шестьдесят, по одному на каждый день года, но эта информация не подкрепляется никаким достоверным источником. Лат и Озза были, несомненно, выше других. Когда Магомет покорил Мекку, все идолы были разрушены, а точнее (как гласит легенда), каждый из них падал ниц, когда он указывал на него. То, что среди других идолов находились скульптуры или изображения Иисуса и Марии, представляется добавленным в предание позднее.
15. Дверной порог расположен сейчас на высоте семи футов от уровня земли, и для того, чтобы подняться до него, используется переносная деревянная лесенка. Он находится в шести футах от «черного угла» или Черного камня. Буркхардт , ст p .157; A ли Бей , том ii , ст p .75; Бертон , том iii , ст p .156.
Дорожка вокруг Каабы на восемь дюймов ниже, чем остальная ее площадь. Буркхардт , стp.142. Али Бей утверждает, что и сама площадь ее теперь на несколько футов ниже, чем прилегающие улицы, поскольку, чтобы войти во двор, вам приходится спускаться вниз по ступеням. Из этого он делает вывод, что пол Каабы (а значит и порожек у двери) находится на первоначальном уровне почвы и самого здания, который со временем понизился благодаря выгребанию земли. Но эта гипотеза не согласуется с тем фактом, что дверь в Каабу, даже во времена Магомета, когда не было нужды в откапывании земли, находилась, по всей вероятности, примерно на таком же высоком уровне, как и сейчас. Следующее предание, записанное со слов Айиши, приводится в тексте Вакиди: «Пророк сказал: “Поистине, они расширили основание Каабы с ее первоначальных границ ; и если бы это было протестом жителей против идолопоклонства, я восстановил бы в строении то, что было исключено из него. Но на случай, если после моей смерти людям опять понадобится обновить строение; пойдем, я покажу тебе, что было из него убрано ”. И он показал на место в Хиджре, около семи ярдов. Затем он продолжил:
“Я бы сделал два входа на одном уровне с землею; один на восточной стороне, а другой — на западной. Знаешь ли ты, почему эти люди так подняли вход? Всему виной их заносчивость. Они хотели, чтобы никто не входил туда, кроме тех, кого они изберут. И если случалось, что неугодный им человек хотел войти, они позволяли ему подняться до двери, а затем сталкивали его сверху, так, чтобы тот упал”». Также в другом источнике говорится, что корейшиты обычно открывали Каабу по понедельникам и четвергам, и снимали свою обувь в знак почтения к святому месту, когда входили туда; и что те, кого толкали со ступенек назад, нередко разбивались насмерть. Катиб Аль-Вакиди, стр. 27 1/2. Говорят, когда Кааба была восстановлена Ибн Зобейром в 64 году от р. Х., в ней было два входа на уровне земли. Буркхардт, стр. 137-165. Но если бы это было так, древние формы и пропорции были бы впоследствии восстановлены. Али Бей полагает, что ему удалось разглядеть следы второй двери напротив, аналогичной существующей; Бертон также говорит, что «изнутри все еще можно отыскать следы ее месторасположения».
Бертон дает другое объяснение оседанию площади. Она «чудесным образом поднялась потому, что уровень почвы города, как в Риме, покрывался следующими один за другим слоями развалин; так что наиболее густонаселенные и протяженные районы (такие как Шамийя на севере) должны были оказаться выше всех, и в этом действительная причина», iii. 157. Скорее уж можно предположить, что причина заключается в уклоне долины с севера на юг. Но эта теория не выдерживает критики.
Место, которое в наши дни носит название «Хиджр» или «Макам Исмаиль», находится на северо-западе Каабы, в районе участка, указанного Магометом, как граница старого строения. В настоящее время это место обнесено полукруглым парапетом из белого мрамора, в пять футов высотою. Этот парапет обращен к Каабе; внутреннее пространство называется «Аль-Хатим». Буркхардт, стр. 139. Считается, что когда Ибн Зобейр перестраивал Каабу, и сделал ее большего размера, этот отрезок был в нее включен; но в дальнейшем Хаджадж ибн Юсуф снова вынес его за пределы Каабы. Буркхардт , стр. 189. Однако это место по-прежнему считается равноценным по святости самой Каабе.
Тем не менее, Осман и Ибн Зобейр расширили площадь святилища, скупая и снося прилегающие дома корейшитов. Они обнесли это место стеною. Последующие халифы продолжали вносить подобные изменения и усовершенствования, пока в третьем столетии хиджры двор не был обнесен колоннадой, предположительно настоящих размеров. Буркхардт, стр. 102 и далее .
Та Кааба, что мы видим сейчас, представляет собою неправильный куб, со сторонами, длина которых колеблется от сорока до пятидесяти футов. Бертон, том iii, стp. 154. Четырехугольное здание относительно размеров своих сторон соответствует кубу весьма условно. Некоторые считают, что свое название Кааба получила после ее реконструкции Ибн Зобейром, но она постоянно упоминается под этим именем в самых древних преданиях, так что название вряд ли может быть современным. «Кааба», скорее всего, древнее название, связанное с идолопоклонством, в то время как «Бейт-Алла», что означает «Дом Бога» — более современный титул, соответствующий чисто иудейскому или семитскому выражению. См. Том II .
<< Женитьба на Хадидже | Ситуация в Мекке >>