Сэр Уильям Мьюир
СИТУАЦИЯ В МЕККЕ
[стр. 43] Отсутствие в Мекке какой бы то ни было верховной власти.
Обстоятельства, позволившие Магомету принять такое решение, являются поразительной иллюстрацией [стр. 44] полного отсутствия всякой верховной власти в Мекке, и того огромного количества людей, между которым эта власть в то время была разделена. Все основные ветви корейшитского рода были независимы друг от друга; и определенные Коссаем государственные и религиозные посты не были способны обеспечить широких полномочий, ибо [равномерное] распределение их среди враждующих семейств нейтрализовало все их возможности. Это было время, когда лидерские способности нового Коссая могли бы вновь вернуть престиж места и рождения, и утвердить господство посредством силы воли и неуклонного следования к цели. Но ни одного такого лидера не выявилось, и разобщенная аристократия Мекки продвигалась вперед неуверенным и нестройным шагом.
Осман ибн Хувейрис под влиянием греческого императора
пытается захватить власть в свои руки.
Существует любопытная история о попытке захватить власть в Мекке в этот период. Претендентом оказался Осман, сын Хувейриса, первый советник отца Хадиджи. Как гласит легенда, он был недоволен идолопоклонническими пристрастиями Мекки, и посетив двор греческого императора, где ему был оказан почетный прием, принял христианское крещение. Вернувшись домой, он, с императорского согласия, реального или вымышленного, объявил себя правителем Мекки. Однако его притязания были отклонены, и ему пришлось бежать в Сирию, где он нашел приют у хасанидских князей. Осман отомстил за свое изгнание, используя свое влияние при дворе Хассанидов, добившись [стр. 45] заключения под стражу корейшитских торговцев, оказавшихся там в тот момент. Но эмиссары из Мекки, используя дорогие подарки, противодействовали его влиянию с помощью местного князя, и, в конце концов, добились его смерти. [1]
Процветание в Мекке торговли.
Несмотря на отсутствие сильной власти, Мекка продолжала процветать при достаточно мирном сосуществовании нескольких независимых соправителей. Торговля с Сирией и Ираком велась еще с большим размахом, чем прежде. Около шестьсот шестого года от р. Х. мы читаем о торговой экспедиции под руководством Абу Суфьяна, которая впервые посетила столицу Персии, и даже добралась до двора Хосровов. [2]
Домашняя жизнь Магомета.
Теперь мне следует остановиться на некоторых подробностях домашней жизни Магомета.
Замужество трех его старших дочерей.
Сестра Хадиджи была замужем за Раби, потомком Абд Шамса, [3] и родила ему сына, которого назвали Абуль Ас. К тому времени Абуль Ас уже вырос, и пользовался среди мекканцев уважением за свою честность и удачную торговлю. Хадиджа любила своего племянника и относилась к нему, как к своему собственному сыну. Она убедила Магомета [стр. 46] дать согласие на брак Абуль Аса с их старшей дочерью Зейнаб, которая к тому времени уже достигла женской зрелости. Как показала дальнейшая жизнь, этот союз был отмечен подлинной любовью, хотя в неспокойные времена упрочения ислама здесь не обошлось без временного разрыва и нескольких романтических приключений. [4] Немного позднее две младшие дочери Магомета, Рукийя и Омм Колсум, были выданы замуж за братьев Отбу и Отейбу — сыновей Абу Лахаба, дяди Магомета. [5] Фатима, самая младшая, тогда оставалась еще ребенком.
Усыновление Магометом своего племянника Али.
Вскоре после восстановления Каабы, Магомет усыновляет маленького ребенка своего друга и бывшего опекуна Абу Талиба, Али, найдя в нем утешение после смерти своего родного сына Касима. [6] Обстоятельства этого дела описываются следующим образом.
Это случилось в тот год, когда корейшиты бедствовали от сильного неурожая. Абу Талиб все еще с трудом сводил концы с концами. Он оказался в большой нужде, пытаясь прокормить свое многочисленное семейство. Его бедственное положение не осталось незамеченным со стороны племянника. По своей сердечной доброте и признательности Магомет обратился к другому своему дяде, богатому Аббасу. «О, Аббаси! — сказал он, — твой брат Абу Талиб обременен большим семейством, а ты видишь в какой нужде сейчас [стр. 47] находится весь наш народ. Давай пойдем к нему и хоть немного облегчим бремя его заботы о детях. Я возьму себе одного его сына. Ты возьмешь себе другого. И будем их содержать». Аббас согласился, и они обратились с этим предложением к Абу Талибу, который отвечал так: «Оставьте мне Акила и Талиба; [7] а с остальными можете поступать, как пожелаете». Вот так Магомет взял к себе Али, а Аббас — Джафара. Али, которому суждено было навсегда остаться с Магометом, к тому времени исполнилось, по всей видимости, не более пяти или шести лет. Приемный отец и сын питали друг к другу взаимную привязанность. [8]
Зейд, сын Хариссы, раб-христианин, также усыновлен Магометом.
Сердце Магомета было способно на сильную и прочную дружбу. Приблизительно в то же время, когда он усыновляет Али, в его близком окружении оказывается другой человек, не связанный с ним родственными узами, но более близкий ему по возрасту. Речь идет о Зейде, сыне Хариссы. В связи с тем, что он часто будет упоминаться в дальнейшей истории, и поскольку его постоянное общество, должно быть, оказало определенное влияние [стр. 48] на мировоззрение Магомета, нам представляется важным остановиться на его прошлом. Отец Зейда происходил из Бани Озра, козаитского племени, родственного Бани Кальб, [9] обитавшего на юге Сирии. Мать его принадлежала к Бани Ман, ответвлению большого семейства Тай. [10] Однажды, когда она вместе с ребенком отправилась в путь, чтобы посетить своих родных, на их отряд напала банда грабителей-арабов. Зейд был захвачен ими и продан в рабство. Впоследствии он попал в руки Хакима, внука Хувейлида, который подарил его своей тетке Хадидже, вскоре после того, как та вышла замуж за Магомета. Зейд был тогда двадцатилетним юношей, он описывается как темнокожий молодой человек невысокого роста с коротким сплющенным носом. Как бы то ни было, он оказался весьма деятельным и полезным слугою; [11] и Магомет был очень к нему расположен. Хадиджа, желая доставить своему мужу удовольствие, преподнесла ему этого раба в подарок.
Группа людей из Бани Кальб во время паломничества Магомета в Мекку узнала юношу, и рассказала об этом его богатому и безутешному отцу, [12] [стр. 49] который тут же отправился в дорогу, чтобы привезти его домой. Прибыв в Мекку, Харисса предложил большой выкуп за своего сына. Магомет позвал Зейда, и предоставил ему самому решать: остаться или ехать с отцом. Тот предпочел остаться. «Я не покину тебя, — сказал юноша, — ты заменяешь мне отца и мать!» Восхищенный такою верностью, Магомет подвел его к Черному камню в Каабе и сказал: «Будьте свидетелями все, кто здесь присутствует! Зейд — мой сын. Я буду его наследником, а он — моим». Его отец, удовлетворенный таким заявлением, воротился домой с радостью. И с тех пор освобожденного раба стали называть «Зейд ибн Мохаммад», что означает «Зейд, сын Магомета». По желанию Магомета он женился на его старой няньке, Омм Айман. И, несмотря на то, что та была почти вдвое старше своего мужа, Омм Айман родила ему сына, названного Усама, Впоследствии этот Усама возглавит поход в Сирию во время смертельной болезни Магомета. [13]
[стр. 50] Христианское влияние Зейда, Османа ибн Хувейриса и Вараки.
Христианство преобладало в тех племенах, из которых происходили предки Зейда, как с отцовской, так и с материнской стороны. [14] И хотя он был оторван от своего дома в достаточно юном возрасте для досконального и тщательного изучения христианских доктрин, тем не менее, у него, возможно, сохранились какие-то детские впечатления об этом учении, отрывочные воспоминания каких-то фактов и христианских легенд. Они могли послужить темой для разговора между юношей и его приемным отцом, чей разум был в то время открыт для любых идей, в поисках религиозной истины. Среди родственников Хадиджи были такие, которые имели определенное представление о христианстве, и возможно даже пытались следовать его обрядам. Ее двоюродный брат Осман, как уже говорилось, принял христианство в Константинополе [стр. 51] и предпринял неудачную попытку сделаться правителем Мекки. Варака, еще один ее двоюродный брат, говорят, обращенный в христианство, был хорошо знаком со Священным Писанием и религиозными догмами, как иудеев, так и христиан, и даже переписывал или переводил отдельные отрывки из Евангелия на арабский или еврейский. [15]
[стр. 52] В следующей главе мы увидим, какую роль сыграл этот человек, убеждая Магомета в божественности его миссии.
Четверо «искателей истины».
Согласно фантазии писателей преданий, истоки которых я уже имел случай проследить, [16] незадолго до появления Магомета несколько искателей истины не только стремились найти подлинную религию, или, как они ее называли, «религию Авраама»; но, предупрежденные пророчествами и неосторожными признаниями иудеев и христиан, ожидали скорого пришествия пророка. Таких искателей среди корейшитов магометанские биографы, по своему обыкновению, выделяют четверо. Двое из них, Осман и Варака , нам уже знакомы.
Обейдалла ибн Джаш.
Третьим был Обейдалла (по своей матери он приходился правнуком Абд Аль-Мутталибу), который принял ислам, бежал со своими собратьями по вере в Абиссинию, и там перешел в христианство. [17]
Зейд ибн Амр.
Четвертым был Зейд , правнук Нофаля и двоюродный брат Омара. [18] О нем предания говорят, что он осуждал идолопоклоннические [стр. 53] жертвоприношения в Каабе, порицал обычай заживо хоронить новорожденных дочерей, и «следовал религии Авраама». Но, не удовлетворившись такими объяснениями, писатели преданий добавляют, что Зейд с точностью знал о грядущем пророке и ждал его появления со дня на день, и что он даже оставил приветственную речь, чтобы ее передали тому, когда он явится народу. Мало того, он еще точно описал его внешность, определил, что пророк должен происходить из семьи Абд Аль-Мутталиба, и даже предсказал, что ему предстоит эмигрировать в Медину! Зейд умер во время реконструкции Каабы, и был похоронен на горе Хира. [19]
[стр. 54] Хотя подобные предсказания о пророке можно смело отбросить, как пустые и безосновательные, и хотя очевидная тенденция придумывать такого рода истории затрудняет отделение правды от вымысла в легендах об этих четырех искателях истины; тем не менее, с высокой долей вероятности мы можем признать, что не только
Дух религиозных исканий: возможно, за границами Аравии.
в этих, но и во многих других случаях, дух религиозных исканий, желание отвергнуть идолопоклонство и осознание превосходства иудаизма [стр. 55] и христианства действительно имели место. Несомненно, Магомет должен был испытывать глубокое сочувствие к таким искателям истины и к их дерзновенному осуждению отсталого и грубого идолопоклонства арабов и речам о необходимости более духовной религии для их возрождения.
Склонность Магомета к уединенным размышлениям.
Магомет приближался к своему сорокалетию. И ранее будучи задумчивым, в последнее время он стал особенно склонен к уединению. Его разум теперь был всецело погружен в размышления и раздумья. Испорченность его народа, его собственная неуверенность в том, что же является истинной религией, туманные и несовершенные очертания иудаизма и христианства, способные лишь вызвать сомнения, но не разрешить их, тяжким бременем лежали на его душе. Он нередко находил утешение, погружаясь в свои мысли посреди пустынных долин и холмов в окрестностях Мекки. Его любимым местом была пещера на склоне у подножья горы Хира, [20] высокой конической возвышенности, расположенной в двух [стр. 56] или трех милях к серверу от Мекки. Он мог пропадать там по нескольку дней кряду; и иногда Магомета сопровождала его преданная жена. [21] Но вместо того, чтобы помочь ему обрести покой, продолжительное уединение способствовало тому, что [стр. 57] волновавшие и тревожащие его душу священные истины приобретали все более жесткие и выразительные очертания. Невдалеке находилась могила старого Зейда, который, проведя всю жизнь в подобных исканиях, нашел теперь успокоение: неужели же и ему не обрести истины, доколе он не переступит врата смерти?
Духовные искания и стремление к свету.
Окружающая природа была сурова и груба. С востока и юга вид из пещеры на горе Хира ограничивался высокими горными вершинами, но на север и запад открывалась обширная панорама, вот как описанная путником: «Местность перед нами имеет довольно мрачный вид, ни одного зеленого пятнышка на горизонте; голые черные и серые скалы, да белые песчаные долины — вот и все, что мы видим вокруг». [22] Магомет чувствовал гармонию между этими пустынными пейзажами окружающей природы и беспорядочными элементами духовного мира внутри себя. Постепенно его импульсивный и восприимчивый ум достигал [стр. 58] высшего предела возбуждения, и тогда наш мечтатель, должно быть, изливал свои волнения и беспокойства в диких и экстатических стихах, которые отражали его внутреннюю борьбу в поисках истины.
Примечания:
1. Он был отравлен. Эта история не очень хорошо подкреплена фактами, учитывая давность описываемых там событий. Смотрите Спренджер , стp .84; M. К. д e Персеваль, стp. 835; Хишами, стp. 56.
2. M. К. дe Персеваль, том i, стp. 242.
3. Он не принадлежал, однако, к Омейядской ветви, но происходил от Абд Аль-Оззы, брата Омейи. M . К. дe Персеваль, том iii, стp. 76.
4. Хишами, стp. 234. Об этом будет рассказано далее.
5. Хишами, там же; Спренджер, стp. 83; Вайль, стp. 89.
6. Возможно также и после смерти своего второго сына Абд Мената (или Абдаллы); ибо, как мы видели выше, даты его рождения и смерти не точны, и потеря этого ребенка могла произойти раньше, чем мы предполагаем.
7. Согласно некоторым преданиям — только Акила. Последующая история Талиба не совсем ясна, и ее нельзя считать достоверной. Говорят, что он против своей воли был вынужден сражаться на стороне мекканских идолопоклонников при Бадре, и впоследствии о нем ничего не было слышно.
8. Али родился в начале седьмого столетия от р. Х. М. К. Де Персеваль называет годом его рождения шестьсот второй год от рождества Христова, из чего следует, что когда он умер в шестьсот шестьдесят первом году, ему исполнилось пятьдесят девять или шестьдесят лет. Но в преданиях говорится, что он умер в возрасте шестидесяти трех лет. Это, однако, образцовый возраст, который (будучи возрастом смерти Магомета) предания обычно, где только возможно, приписывают своим героям. Но если предположить, что шестьдесят три года были его реальным возрастом, то, следуя лунному календарю, дата его рождения приходится на шестисотый или шестьсот первый год от р. Х.
9. Смотрите Предисловие, глава iii , стр. cxlix и cci . Это было то самое племя, которое пару столетий назад помогло Коссаю взять власть в свои руки.
10. Смотрите в той же главе на стp. ccxxviii .
11. Kaтиб Аль-Вакиди стp. 186 1/2; Спренджер, стp. 160.
12. Смотрите трогательные стихи, которые, говорят, написал его отец, скитаясь в поисках своего сына. Kaтиб Аль-Вакиди стp. 186; Вайль, стp. 325.
13. Относительно возраста Зейда ведутся споры и разногласия. Некоторые предания говорят, что он был всего лишь ребенком, когда достался Магомету; но это не согласуется с тем, что он вскоре женился на Омм Айман. Спренджер (как мне кажется, не имея на то достаточных оснований) приписывает появление подобных преданий опасениям мусульманских историков, чтобы Магомета не заподозрили в том, что он мог получить знания о христианстве от Зейда; и потому предания представляют его, как слишком молодого для этой цели (стр. 161). Другие говорят, что он был на десять лет младше Магомета, что более вероятно. Катиб Аль-Вакиди, стp. 186 1/2. Но наиболее достоверные предания представляют его пятидесятилетним мужчиной, когда он был убит в битве при Мута в восьмом году хиджры или шестьсот двадцать девятом году от р. Х. Из этого получается, что он был на шесть лет младше пророка ислама. То есть, ему было чуть больше двадцати, когда он стал собственностью Магомета. Разница в возрасте между Зейдом и нянькой Магомета была так велика, что в предании говорится, будто пророк пообещал ему, что он попадет в рай за то, что женится на ней. Там же, стр. 187.
Вероятней всего, что на момент, когда он был захвачен арабскими разбойниками, Зейд был еще совсем ребенком, ибо мать скорей всего не стала бы брать с собою более взрослого мальчика, чтобы посетить своих родных. Шли годы, и проданный в рабство мальчик не один раз сменил своих хозяев, а его отец после долгих поисков своего утраченного сына, уже отчаялся его найти. Таким образом, когда он попал в руки Хадиджи, ему должно было быть около двадцати лет.
В некоторых преданиях говорится, что Хаким купил его вместе с другими рабами из Сирии, и что когда он предложил своей тетке любого на выбор, та выбрала Зейда. По другим источникам он купил его на ярмарке в Окатце, специально для своей тетки. Но эти расхождения не существенны.
14. И среди представителей Бани Кальб, чьи вожди жили в Думат Аль-Джандале, и среди представителей Бани Тай, христианство было широко распространено.
15. К словам Хишами о Вараке (стр. 56), Табари добавляет столь свойственную магометанам лестную идею о том, что тот высматривал, когда восстанет пророк из расы Измаила:
— «Он принял христианство, и изучал (священную) книгу, пока не достиг (познания веры), и он был первым, кто вывел оттуда, что скоро должен появиться для этой расы пророк из числа сынов Измаиловых» (стр. 11). И также о его знании Ветхого и Нового Заветов:
Там же, стp.91. Нет достаточных оснований для принятия на веру того, что он первоначально обратился в иудейскую религию. В других преданиях говорится, что он переписывал [отрывки] из Евангелий на еврейском или (согласно другим источникам) на арабском:
Спренджер удовлетворительно показывает, что использующееся здесь выражение означает просто «переписывание», а не «перевод», стр. 40, сноска I.
У писателей преданий прослеживается явная тенденция к преувеличению знания Варакой Священного Писания, чтобы придавать больше веса его свидетельству в пользу Магомета, и подкреплять легенду о том, что у Вараки были серьезные основания для ожидания пророка. Похоже, Варака умер еще до того, как Магомет заявил о своей пророческой миссии, и потому не стоит слишком доверять рассказам о нем. Каноны I. B, Предисловия , глава i.; смотрите M. К. дe Персеваль, том i, стp. 322. ТОМ II .
16. Смотрите Каноны II. G и H, ст p . lxvii, lxvii Предисловия, глава i .
17. Он бежал в Абиссинию с теми, кому пришлось спасаться от преследований в Мекке. После принятия христианства он встретил группу мусульман и сказал им: «Теперь мы видим; вы же только имеете зрение, но не видите». Хишами, стр. 56. Он умер в Абиссинии, и Магомет послал за его вдовой Омм Хабибой, дочерью Абу Софьяна, чтобы ее привезли в Медину; и женился на ней.
18. Благодаря позорному арабскому обычаю, по которому сыну разрешается жениться (если только это не даст ему права на наследство) на вдовах своего отца, Зейд приходился одновременно и двоюродным братом, и дядей Омару. Вдова Нофаля Джаида, успевшая родить Нофалю Хаттаба (отца Омара), выходит замуж за его сына Атура, которому рожает Зейда. И Зейд, таким образом, оказывается единоутробным братом Хаттаба, а также его племянником.
19. Катиб Аль-Вакиди, Табари и Хишами, все приводят множество историй о Зейде. В рассказах Хишами менее всего фантастического; но даже он говорит, что после долгих странствий по Месопотамии и Сирии, где Зейд расспрашивал раввинов и священнослужителей о «вере Авраама», он пришел, наконец, к одному монаху в Балькаа, который поведал ему обычную историю о том, что Пророк де должен вот-вот восстать в Аравии. Зейд поспешил назад, чтобы увидеть этого пророка, но был убит по пути домой. Он также утверждает, что Зейд преследовался своим дядей Хаттабом, который определил ему место на горе Хира, и не позволял входить в Мекку, чтобы тот не смог обольстить других своей ересью (стр. 66-69). Катиб Аль-Вакиди приводит несколько преданий, приписывающих Зейду множество чисто магометанских речей и деяний (стр. 254, 255); некоторые из них цитируются Спренджером (стр. 41-43). Он также приводит чудесную историю (упоминание о которой есть в тексте) о том, как на смертном одре Зейд попросил Амра передать свое приветствие грядущему Пророку. Когда Амр исполнил это поручение, Магомет ответил на его приветствие и добавил, что он «видел Зейда в раю, с радостью путавшегося в полах своей одежды» (то есть, идущего радостной походкой). Зейду приписывается то, что он предвидел обычай, представленный Магометом в Медине, об использовании Каабы, как своей «киблы». Тем же источником указывается, что он был похоронен на горе Хира.
Предания Табари, как правило, усовершенствуют легенды его предшественников. Следующий рассказ может послужить прекрасной иллюстрацией того, каких успехов добилось искусство сложения легенд за короткое время. «Амир ибн Рабийя утверждал, что слышал, как Зейд говорил следующее: “Поистине, я искал пророка из сынов Измаила среди детей Абд Аль-Мутталиба; и я думаю, мне не дожить до его дней, но воистину я верю в него, и я подтверждаю его правдивость и свидетельствую, что он — истинный пророк. Но если ты доживешь до того дня и увидишь его, передай ему мое приветствие. А теперь, хочешь, я опишу тебе его внешность, чтобы ты смог узнать его?” Амир ответил: “Да, опиши его”». Затем следует описание грядущего пророка, его отвержения мекканцами, бегства в Йасриб и его окончательной победы. «Будь бдителен, — продолжает пророчествующий мудрец, — чтобы тебе не обмануться в нем, ибо я побывал во всех городах в поисках веры Авраама, и все иудеи, и христиане, и маги-чародеи говорили мне в один голос, что эта религия где-то близко, и что они ищут те же знаки, которые я сообщил тебе. И еще они сказали мне, что “после него больше не будет пророка”». «Итак, — продолжал Амир, — когда я был обращен, я передал пророку слова Зейда и его приветствие; то пророк произнес приветствие в ответ и помолился о прощении для него; и сказал: “Я видел его в раю”», и т. д. (стр. 83). Здесь очень легко рассматреть добавленные элементы, со всеми их вымышленными подробностями, которые возникли во времена Вакиди и Табари.
20. Позднее получившая название «Джебель Нор», то есть, «Гора Света», потому что Магомет говорил, что получил там свое первое откровение. Али Бей приводит ее описание. «Она находится, — говорит он, — в четверти мили или в лиге слева от дороги, ведущей на Арафат» (том ii, стp. 64). Буркхардт говорит: «Оставив позади садовый домик шерифа по дороге на Арафам, пройдя немного вперед, мы попадаем в долину, которая простирается на северо-восток и на север, и ограничена горами, имеющими коническую форму.
…На каменном полу небольшого строения, разрушенного вахабитами, показывается расщелина примерно в человеческий рост в длину и ширину… Чуть ниже этого места находится небольшая пещера в скале из красного гранита, формирующего верхний слой этой горы, которая называется Могарат Аль-Хира» (стр. 175). Этой долиною нередко проходил Магомет, направляясь в пещеру и расселину или возвращаясь оттуда домой.
Спрендждер говорит: «Гора Хира расположена в трех милях от Мекки». По его расчетам «пещера имеет четыре ярда в длину и от одного до трех ярдов в ширину» (стр. 94, примечание 4).
21. Авторы преданий утверждают, что Магомет ежегодно проводил месяц рамадан в пещере горы Хира. Так, согласно Хишами: «Магомет имел обыкновение проводить на горе Хира один месяц в году. Тогда таков был религиозный обычай корейшитов во времена их язычества. Таким образом, Магомет сохранил привычку проводить этот месяц на горе Хира, и кормить всех нищих, которые посещали его. И когда этот период его пребывания на горе завершался, он возвращался и семь раз обходил вокруг Каабы. И было это в месяц рамадан» (стр. 60-61); то же и у Табари, стр. 86-90. Другие источники добавляют, что основателем этого обычая был Абд Аль-Мутталиб, говоря, «что это было служение Богу, которое этот патриарх начинал с новой луной месяца рамадан, и продолжал до конца месяца». Спренджер, стр. 94, примечание 5. Табари идет еще дальше: «Таков был обычай корейшитов, что почитали склонность к размышлениям за особое благочестие: проводить месяц рамадан на горе Хира в уединении и безмолвии. Этот ритуал особенно тщательно соблюдался хашимитами. Каждая семья имела на Горе отдельное место для этих целей, а у некоторых даже были дома, в которых они жили в период своего уединения». (Это цитируется доктором Спренджером по персидской версии Табари; однако я не нашел похожего отрывка у первоисточника в арабском экземпляре).
В целом эти предания не внушают особого доверия. Едва ли у обитателей тех мест были подобные обычаи, которые им приписываются. У создателей преданий существует явная тенденция к предзнаменованию церемоний и заповедей ислама, как если бы они существовали до Магомета и представляли собою часть «религии Авраама». Смотрите Канон II H . Совершенно очевидно, что идея поста была впервые заимствована Магометом у иудеев после того, как он эмигрировал в Медину. Ранние мусульмане придерживались поста, также как и иудеи, с десятого дня месяца мохаррама. Впоследствии, когда Магомет отошел от иудеев, он основал свой собственный пост в месяце рамадане. Смотрите Табари, стр. 248; сравните также » Was hat Mohammed aus dem Judenthume aufgenommen « Гайгера, стр. 87.
Дело, кажется, было так: Магомет часто (но не периодически) любил уединяться на горе Хира, и оставаться там по нескольку дней кряду, пока не заканчивалась провизия. Затем он возвращался домой, и либо оставался там на какое-то время, либо, пополнив запас продуктов, снова отправлялся в пещеру. Табари, стр. 86.
Его жена, встревоженная и удивленная столь странным поведением, могла иногда сопровождать его, желая узнать о его передвижениях и проследить, чтобы с ним не приключилось никакой беды.
22. Буркхардт «Путешествия», стp. 176; Сравните Сура xxxv, аят 25: «Разве ты не видел, как Аллах низвел с небес воду; ею мы извели плоды различных цветов. А в горах есть дороги — белые, красные — различных цветов, и вороные — черные. И среди людей, и животных, и скота — различные цвета…» и т. д.
<< Восстановление Каабы | Содержание | Мекканские суры >>