Сэр Уильям Мьюир

Магомет

ГЛАВА III

ВЕРА МАГОМЕТА В СВОЕ СОБСТВЕННОЕ ВДОХНОВЕНИЕ

Магомет, не в силах найти душевный покой,
выражает свои мысли в поэтических отрывках.

НАШ обзор жизни Магомета подошел к тому моменту, когда религиозное томление и неудержимая жажда истины совсем переполнили его душу. И разум, погруженный в раздумья о грубых предрассудках и презренной суетности обитателей Мекки, к тому же озадаченный своими собственными мыслями посреди неясных проблесков духовного света, то тут, то там вспыхивающего вокруг, стал изливать себя в отрывках дикой и страстной поэзии. Подобные рапсодии зачастую принимают форму внутреннего монолога, полного меланхолических размышлений о положении и судьбах человечества. Порою, исполненная обжигающими душу словами об ожидающих грешников ужасах, поэзия Магомета, похоже, призвана служить предостережением или наставлением его друзьям и соседям. Временами в ней вновь отражается внутренний мир его души — смущенной и подавленной, ищущей утешения и уверенности в обращении к своему Создателю.

Эти стихи сохранились в Коране лишь частично.

Можно предположить, что Магомет часто создавал подобные стихотворные миниатюры, и было их великое множество. Однако лишь немногие из них сохранились [Стр. 61] до наших дней. Они не соответствовали возникшей впоследствии теории, предполагавшей, что каждое слово Корана было ниспослано непосредственно от Бога. А потому вполне возможно, что лишь самые замечательные из них — те, что неизгладимо запечатлелись в памяти тех, кто разделял ранние искания Магомета — заняли свое место в его Откровении. Вот почему во всем Коране мы находим только восемнадцать сур, которые с определенной долей вероятности могут быть причислены к этому периоду его жизни. Проследить развитие духовных идей и религиозных верований в сознании Магомета невозможно без того, чтобы не представить вниманию читателя обширные цитаты из этих сур. [1]

Образцы таких отрывков.

Следующая Сура может послужить примером внутреннего монолога.

[ Стр. 62] Сура ci.

…То, что поражает!
Но что поражает? И что убедит тебя в том, что значит «поражать»?
В тот день подобны станут люди мотылькам, разбросанным повсюду. [2]
А горы превратятся в расчесанную крашенную шерсть.
И тот, воистину, чьи тяжелы весы, [3] войдет в жизнь счастья,
Того же, чьи весы легки, подстерегает пропасть.
И что убедит тебя, что «пропасть» такое? — Пламень бушующий!

Следующие строки могут быть представлены так, словно речь ведется непосредственно от лица Божества, но, возможно, это всего лишь поэтический прием.

Сура xcv .

Смоковницей клянусь, клянусь маслиной,
Горой Синаем, местом сим неоскверненным:
Воистину Мы сотворили человека
Созданием, превосходящим все другие!
Затем унизили его, чтоб пресмыкался —
За исключеньем тех, кто верит,
И правые дела творит.
Ведь это им такое дастся воздаянье, что не исчезнет.
И как же после этого ты можешь отрицать грядущий суд?
Ужели Бог не Самый праведный из судей?

Предостережение и укоризна.

Глас укоризны и тревоги слышится и в следующих стихах:

Сура civ.

Горе всякому хулителю — поносителю, который собрал богатство и приготовил его! Думает он, что богатство его увековечит. Так нет же! Будет ввергнут он в «сокрушилище». A что даст тебе знать, что такое «СОКРУШИЛИЩЕ»? [ Стр. 63] Огонь АЛЛАХА воспламененный, который вздымается над сердцами! Он над ними воздвигнут сводом на колоннах вытянутых. [Перевод Крачковского].

Девяносто вторая Сура, после бурных и бессвязных клятв, продолжается так:

Сура xcii. 

Воистину, НАМ надлежит указывать дорогу,
И Нам грядущее и прошлое принадлежит.
А посему о пламени тебя предупреждаю,
Готовом вспыхнуть и большим пожаром обернуться.
В огне том суждено гореть несчастным,
Что отвергают истину и отвращают лица.
Однако тот, кто страх хранит Господень,
Избегнет участи печальной этой.
Тот, кто дает богатства часть для очищенья своей души,
И чьи благодеянья вершатся не в надежде воздаянья,
А лишь в надежде Господа Всевышнего узреть —
Воистину не может быть лишен награды!

Рифмованный стих.

Эту манеру рифмованного стиха, к которой Магомет прибегает уже в ранних своих композициях, возможно, иллюстрирует и следующая сура. Каждый стих заканчивается слогом «ха», [4] и соответствующее слово [печатного оригинала] выделено курсивом.

[ Прим. перев.: Первые строки суры «Аль-Шамс» начинаются соединительным союзом «ва» («и»), а заканчиваются суффиксом женского рода «-ха»:

1. Ва-альшшамси вадухаха,
2. Ва-алькам'ри исса таляха;
3. Ва-альннах'ри исса джалляха,
4. Ва-аль-ляйли исса ягшаха…].

Сура xci.

И солнцем клянусь, что сияет!
И луной, что за ним выступает!
И днем, что нам славу являет!
И ночью, что все покрывает!
И небосводом, что Он сотворил!
И землей, что под ним расстелил!
И душою, что нам подарил,
И сознаньем Своим наделил:
Сознанием зла и добра.
[ Стр. 64]
Воистину, благословен, кто это почитает,
И жалок тот, кто это отвергает!

[Посланье Господа] отвергли самудиты,
Презрев в нечестии своем пророка,
Предпочитая слушать нечестивца.
Хотя пророк Господень [5] упреждал их:
«Сия верблюдица — от Бога! Не трогайте ее, и напоите».
Однако, не послушав, изрезали верблюдицу в куски,
За что истреблены в конец. Господь обрушил
На головы им их же прегрешенья.
Он наказал их сообразно их греху:
ОН не страшится никаких последствий.

Арабские и иудейские легенды.

Иногда в его поэзии встречаются аллюзии на арабские легенды, хотя, как арабские, так и иудейские предания упоминаются в весьма краткой и общей форме. Так, восемьдесят девятая Сура гласит:

Сура lxxxix.

Как! Неужто ты не видел, что Господь твой
С сынами ада сотворил, с Ирамом —
Многоколонным городом прекрасным?
И с самудитами как поступил Он, с теми,
Кому по силам было вырубить в скале долину?
А с фараоном, что [сажал людей на] колья,
Что сделал Он?
Их всех особая надменность отличала,
И множилась повсюду нечестивость.
Вот потому-то твой Господь излил на них всю чашу,
В которой замешал Свой гнев!
Поистине следит Господь твой с башни... — и т.д.

Суры cv и cvi.

В этих стихах нет недостатка в специальных обращениях относительно соплеменников Магомета. Сура сто пять, в которой перечисляются Божьи милости и помощь, оказанная мекканцам свыше, при свержении Абрахи и защите их города, возможно, принадлежит этому же периоду. Так же, как и следующая:

[ Стр. 65]
Курайшиты за свои договоры [о безопасности],
Что хранят их караваны и зимой, и летом,
Пусть поклонятся Господу этого Дома,
Тому, что дает им пищу от голода,
И дарует им покой от страха. [6]

Сура xc, «два пути».

Чтобы показать искренность стремлений Магомета отыскать истину в этот период его жизни, можно процитировать еще одну суру, в которой говорится о двух путях: пути добродетели и порока, равно как и о трудности прямого пути:

Сура xc.

Воистину клянусь землею этой —
Тем городом, в котором ты живешь, [7]
Создателем, и тем, что Им сотворено!
Мы сотворили человека жить в тяготах —
А он считает, что никто над ним не властен?
Он говорит: «Потратил я богатств немало!»,
И полагает, что его никто не видит.
Как! Неужели Мы не дали человеку
Двух глаз и двух ушей, и не снабдили
ДВУМЯ ДОРОГАМИ?
Но он не хочет ту избрать, что ввысь ведет.
И что тебя познать заставит
Значенье «ВОСХОЖДЕНЬЯ»?
Освобождай рабов,
И в день нужды давай голодным пищу,
И сиротам, тебе по крови близким,
И нищему, что здесь лежит в пыли дорожной!
[ Стр. 66]
Итак — тот праведен, кто верит, и зовет другого
Быть твердым в вере и стремиться к состраданью!
И лишь такие унаследуют блаженства!
Но те, что все знаменья Наши отрицают,
Наследуют себе несчастья; и огонь,
Готов навечно вокруг них сомкнуться.

Первые религиозные стихи Магомета.

Очень велика вероятность того, что еще за несколько лет до того, как Магомет начал свое служение в качестве вероучителя, его начали занимать подобные мысли. Он давал выход своим эмоциям в стихах, аналогичных тем, что были процитированы выше. Ранние суры (и, как мы можем предположить, многие другие, не дошедшие до наших дней назидательные поэтические зарисовки, не претендующие на то, чтобы быть внушенными Богом) могли быть записаны престарелым Варакой или Али, который в то время был еще мальчиком. А возможно и самой Хадиджей [8] или кем-нибудь из членов ее семейства, к которой, как мы увидим ниже, принадлежали люди,

Его первые последователи.

находившиеся в поисках религиозной истины и более или менее знакомые с иудаизмом и христианством. Друзья и некоторые из родственников Магомета почтительно слушали его речи, стараясь следовать его наставлениям, так, словно их верный учитель был и в самом деле ведом Духом Божиим. Хадиджа, его любящая жена, Зейд и Али, приемные сыновья Магомета, возможно, Абу Бакр, его задушевный друг, да еще [ Стр. 67] Варака, который находил в раннем учении Магомета отголоски своих собственных идей, и были его первыми учениками.

В целом не производит никакого впечатления на остальных жителей города.

Однако вне этого маленького кружка в головах горожан царили предрассудки и мирские заботы, и его назидания были встречены грубым и отталкивающим невежеством. Добрый и щедрый Абу Талиб лишь смеялся над увлечением своего племянника. Другой дядя, Абу Лахаб, стремился высмеять и оскорбить его. Абу Джаль со своими приверженцами глумился над Магометом. Основная масса корейшитов не проявляла никакого интереса и оставалась равнодушной к его учению. Когда Магомет проходил мимо собиравшихся возле Каабы компаний, обсуждавших события дня, бывало, кто-нибудь из них показывал на него пальцем, как на слабоумного.

Необходимость наличия поручения от Бога и его вероятность.

Не исключено, что наиболее впечатлительные из горожан слушали поначалу с интересом. Но когда дело доходило до решительных практических шагов, они отвечали примерно так: «Следовать чистой вере, о которой ты говоришь, пристало иудеям и христианам. Они, как нам известно, имеют своих пророков, которые доносили им послания о воле Божией. Так удовольствуемся же тою верою, что наш Создатель ниспослал нам, и будем оставаться такими, каковы мы есть. Если бы к нам был послан Пророк, мы, разумеется, последовали бы его наставлениям, и были бы так же набожны и духовны в своем служении, как иудеи и христиане». [9] Магомет чувствовал весомость подобного [Стр. 68] аргумента, ибо он был созвучен его тайным помыслам, которые уже зародились в его душе, хотя пока еще не достаточно оформились. Мог ли милосердный Бог оставить без внимания мольбу, в которой Магомет так искренне просил Его о ведении? Уже сама эта молитва могла оказаться в действительности божественным знаком, призывающим его взять на себя то руководство, в котором он так нуждался и к которому так страстно стремился. И опять же, каков был источник этого нахлынувшего наития о Единстве Божием, о Его Провидении, о будущем вознаграждении или возмездии в аду или на небесах? Откуда происходил весь его экстаз, откуда этот поток пламенных мыслей, спонтанные всплески красноречия и божественные речи, придавшие форму и содержание так долго вынашиваемым томлениям его души и преобразовавшие их в слова Самого Бога? Могли ли пророки древности располагать более убедительными доказательствами своего вдохновения? А что, если все это и создало вид сверхъестественного призыва, призыва к миссии свыше?

Предполагаемый ход мыслей Магомета, благодаря которому
у него сложилось убеждение, что он является Божьим посланником.

Так постепенно в нем зарождалась уверенность, что Бог призывает его проповедовать своим соотечественникам реформацию. Но уполномочен ли он использовать и в дальнейшем [ Стр. 69] имя Господа, и произносить вслух свои предостережения и обещания, как ниспосланные свыше? Этот вопрос безусловно подразумевал для него отказ от его прежнего положения, если он намеревался предстать жителям Мекки в качестве Посланника Божия. Но может ли Бог возвещать о Себе мекканцам, и не говорить ничего ему — тому, которого Он посылает? Дело это, очевидно, Божие; зачем же тогда сомневаться что бьющие ключом в сознании Магомета мысли — живое слово Божие! — и в самом деле порождаются Богом, как Его повеления? живые слова Это очевидно было делом Бога; почему же, возникает тогда вопрос, эти добрые мысли и насущные слова были представлены Божьими словами и Его повелениями? Даже если и возникали у Магомета время от времени сомнения, они должны были подавляться, когда он переводил свой взор на цель. Ради благословенной цели обращения своего народа, могло ли быть что-либо неверным в единственно приемлемом для ее достижения средстве? Нет, даже сама эта необычная внутренняя борьба, похоже, является лишь первым всплеском последующего вдохновения! Может ли он осмелиться подавить это божественное чувство, усмирить идущий внутри его души процесс, и бороться против самого Господа? И для чего ему колебаться? Напротив, следует провозгласить имя Божие своими устами; бесстрашно ринуться вперед, как и подобает Его законному Посланнику; и верить, что тот же самый дух, который вел иудейских и христианских пророков, сумеет вложить слова и в его уста! Бог, правящий всей вселенной, вплоть до мельчайших движений дикой природы, без воли Которого и лист не упадет на землю, — уж Он-то не станет испытывать страданий от подобных внутренних томлений, отклоняясь от цели, ради которой Он создал всю природу! В Его руки, таким образом, он должен себя вверить, и, убедившись в уникальности своей задачи, во славе Божией, и во благе для своих сограждан, он двинется вперед, возвещая Его слова.

Угнетенное состояние Магомета и потребность в утешении.

Одержимый подобными идеями, Магомет впадал в уныние [ Стр. 70] и временами страдал от приступов весьма горестных мыслей. К этому периоду можно отнести суры, в словах которых после жесточайшего отчаяния его душа находила утешение, вспоминая прошлые благодеяния Всемогущего.

Сура xciii.

Клянусь восходящим солнцем,
И ночью, густеющей мраком!
Господь не покинул тебя, тобой Он не стал недоволен.
Воистину прошлого лучше грядущее станет твое,
И вскоре Господь Свой дар ниспошлет; и счастлив ты будешь!
Увидев тебя сиротою, Он даровал тебе кров,
Увидев, что ты заблудился — наставил на истинный путь.
Теперь же, когда сироты ты коснешься,
Не вздумай его притеснять,
Не вздумай отвергнуть того, кто о помощи просит!
Господни получишь блага — о них возвещай!

Сура xciv.

Как? Ужель Мы не раскрыли пред тобою твою грудь,
Не сняли ношу Мы с твоей души, что так давила?
Ужели имя Мы твое не вознесли?
Воистину совместно с тягостью и легкость наступает,
Воистину, где тягость, там и облегченье:
Когда ты труд свой сам не почтешь за тягость,
И к Господу желанья сердца устремишь!

Слова следующей сура сказаны в отношении тех, кто отошел от него после смерти его сыновей, видя это несчастье как признак Божьего неудовольствия.

Сура cviii.

Воистину тебе Мы даровали изобилье!
А посему, молитву Господу ты в жертву вознеси;
И тот, кто ненависть к тебе питает, останется бесплодным.

[ Стр. 71] Мысли о самоубийстве.

Несмотря на подобные утешения, страдания Магомета порою становятся совершенно невыносимы, и он вновь и вновь возвращается к мыслям о самоубийстве. А что, если все это является лишь имитацией Божественного побуждения, проделками нечистого и его прислужников? Бывает ли какое преступление ужаснее, чем подлог имени и полномочий Самого БОГА? Чем подвергать себя такому ужасному риску, Магомет готов скорее броситься вниз головой с одной из этих диких скал! Однако некая невидимая сила, вероятно, удержала его. [10] Была ли это сила Божия? Или, может быть, это тоже было делом рук дьявола?

Возвращение к жизни: уверенность Магомета в его миссии от Бога
смешивается с честолюбивыми порывами.

Но прежние мысли снова возродились в его душе — с новой, еще большей силой. И теперь, когда он полностью им уступает, перед его мысленным взором встают яркие видения пребывающего в единстве народа, отрекшегося от вульгарного идолопоклонства. «И почему я, будучи признанным людьми пророком, не сумею стать также их лидером и вождем? Да, вера и набожность должны восторжествовать по всей Аравии; и если понадобится, меч будет обнажен, чтоб заставить людей войти в Царство Божие!»

Когда увидишь ты от Бога помощь и победу,
Когда узришь, как множество людей Господню веру принимает;
Восславь Его, воздай Ему хвалу, и попроси прощенья —
Ведь милостив, воистину, Господь! [11]

«Моисей вел свой народ вперед, так же поступали и другие иудейские [ Стр. 72] вожди — они сражались за Господа против идолопоклонников. И почему бы мне, Наместнику Божию, не могу делать то же самое; не привести всю Аравию в полное смирение: да лежит она, распростершейся у Его ног! Это, несомненно, будет служить для Его славы, и для продвижения Его Царства. К тому же, какие суетные и мерзкие обычаи приняты в [христианских] городах Сирии, Греции и Римской империи: христиане превозносят у себя Царицу Небесную, и воскуривают ей фимиам! Однако и им надлежит прислушаться к голосу разума, призывающего их вернуться к служению Богу; Его Единство должно быть восстановлено! У них есть Откровение, которому они, с их слов, следуют. Я покажу им, обращаясь к их собственной Книге, как они извратили и исказили Истину. А Египет, Персия, Абиссиния, Хира — повсюду вокруг! — неужели мне не сокрушить на землю их идолов и всякую вещь, что ставится превыше Истинного Бога?! Если только мой народ согласится сплотиться вокруг меня, чтобы вступить в битву за Господа! Неужели же весь мир, и иудеи, и христиане, уставшие от распрей и разногласий, не мечтает о пророке, который бы восстановил повсеместно единство и покой? И разве не соберутся все народы под моими знаменами, когда я объявлю себя тем, кем я действительно себя ощущаю — Пророком Господа?» [12] Такие представления в то время, может быть, были неясными и смутными, но, несомненно, [ Стр. 73] они действительно существовали в сознании Магомета. Вполне вероятно, что они и сформировали те пагубные и иллюзорные надежды, которые поначалу были смешаны с искренними исканиями Истины, а в итоге привели к фатальной и непоправимой ошибке: лжепророчеству от имени Бога, без всяких на то полномочий. Однажды дав волю своей АМБИЦИИ, Магомет открыл легкий доступ [в свое сердце] искушениям мира сего, если не замыслам нечистого. Однако не исключено, что честолюбие настолько тонко сливалось с духовными поисками истины, что оно благополучно ускользнуло от внимания самого Магомета.

Во время этого кризиса судьба Магомета и ислама висела на волоске. Это был час искушения Магомета, и он его не выдержал.

Магомет в ожидании знамения от Бога.

С одной стороны он был окружен небольшой группой преданных сторонников. Духовная истина, казалось, проливала на его собственную душу ясные лучи, подобно сиянию солнца; экстатические обмороки воспринимались им, очевидно, как знамение свыше; и (с учетом сокрытых до поры честолюбивых стремлений) он был убежден в своем искреннем желании, и мечтал получить какой-нибудь сигнал от Бога, чтобы призвать свой народ из темноты к свету. С другой стороны, безбожники презрительно смеялись над Магометом; в то время как его увещевания и предостережения воспринимались даже самыми мудрыми и рассудительными из них, как безумные речи исступленного фанатика. Перед лицом ПОРУЧЕНИЯ ОТ БОГА все эти трудности должны были исчезнуть . Таким образом, ему следовало лишь дождаться побудительного вмешательства Святого Духа, чтобы Тот повел его верной дорогой, как это случалось в прежние времена с пророками [ Стр. 74] до Магомета . Возможно, ему явится Гавриил, [13] как он являлся Захарии и Марии, и возвестит о новом произволении Божием.

Видение Гавриила, несущего повеление: «Возвещай во имя Божие!»

Так Магомет сидел или бродил среди скалистых холмов Хиры, погруженный в подобные грезы, и вдруг перед его глазами возникло видение. Образ небесного Гостя, который так долго смутно маячил перед его мысленным взором, в воспаленном воображении мечтателя воплотился в видение. Это был никто иной, как Гавриил, Посланник Божий, спустившийся с небес и приблизившийся к пророку на расстояние не более двух выстрелов из лука. Ангел принес от своего Владыки сей памятный наказ:

Сура XCVI.

ВОЗВЕЩАЙ! Bo имя твоего Господа, Который сотворил —
Сотворил человека из сгустка свернувшейся крови.
ВОЗВЕЩАЙ! А Господь твой — Наищедрейший,
Который учит с помощью тростника,
Учит человека тому, чего он не знает.
H ет! Воистину, человек преступает все,
Когда видит себя самодостаточным!
Истинно, к Господу твоему возвращение.
Видел ли ты такого, кто запрещает
Служителю, когда тот молится идолам?
Ты думал, что он полагается на ведение (Божие),
Или предписывает праведность?
Разве не видишь, что он отвечает
Ложью истине и уклоняется прочь?!
Разве не знает он, что Бог Всевидящий?
Нет! если он не воздержится,
Мы схватим его за прядь волос —
Лживую, грешную прядь!
Тогда, пусть созывает на помощь своих сторонников —
Мы позовем стражей ада (или, карающих ангелов).
Нет! He подчиняйся ему, но поклонись и приблизься к Богу!

С этого момента Магомет использует в своих откровениях имя Божие...

Таким образом, Магомет, какова бы ни была природа его заблуждения, доходит до величайшего святотатства — присвоения имени Божьего — преступления, неоднократно упоминаемого в самом Коране, как величайший грех, который только может совершить человечек. Отныне он в прямом смысле говорит от имени Господа . Магомет был настолько скрупулезен, стараясь, чтобы в его псевдо откровениях не оставалось и намека на человеческие изречения, что каждое предложение Корана, будь то наставление, или предостережение, или повеление, или якобы подлинное откровение, начиналось Божиим наказом: «ВОЗВЕЩАЙ» или «ГОВОРИ», который если и не выражался напрямую, то должен был подразумеваться. Так, в Суре CXII повелевается:

СКАЖИ: «БОГ Един —
Вечный БОГ, всему Господин!
Не рождает, и не был рожден;
Нет другого, такого, как Он!»  

...и становится Пророком Божиим, облеченным властью.

И этот наказ наполнит смыслом всю дальнейшую жизнь Магомета, отражаясь в каждом его поступке. Отныне он превращается в Служителя, Пророка и [ Стр. 76] Наместника Божия. И какой бы широкий ни открывался простор для деятельности в различных сферах благодаря этим полномочиям, и мог быть еще шире, сам принцип был изначально абсолютным и совершенным. И насколько бы ни расширялась сфера действий, вытекающая из этого принципа, что бы она ни охватывала, сам принцип остается абсолютным и неизменным: начало всему — избранность Магомета. Трудно представить, как долго и в каком соотношении в его сознании одновременно уживались две идеи: с одной стороны, о представлениях, субъективно сформированных, послуживших импульсом к ряду спонтанных действий, с другой стороны — идея о Божественном вдохновении, снизошедшем на него и независимом от его собственной воли. Но несомненно, что концепция о Божественном вдохновении вскоре полностью и безраздельно завладевает его душой. И хотя нередко на саму идею станут накладывать свой отпечаток текущие события и нужды, и также подмешиваться явно неуместные побуждения и желания, она всегда, до конца его дней, останется для него на первом месте. Девяносто шестая Сура, являющаяся на самом деле отправной точкой ислама, повсеместно почитается мусульманскими теологами и биографами пророка, как первая ниспосланная Богом Сура; и сам Магомет упоминал ее, как начало своих боговдохновенных откровений. [14]

[ Стр. 77] Мекканцы игнорируют его миссию от Бога.

Но весть об этом поручении от Бога не произвела на мекканцев особого впечатления. Насмешки и издевательства, которые Магомету приходится сносить, становятся еще злее, чем прежде. Над ним смеются, считая его обычным поэтом, обуянным дикими фантазиями, или чародеем и предсказателем, ибо его клятвы и рапсоды напоминают по стилю изречения оракулов; или же одержимым духами-джиннами и демонами.

Примечания:

1. В Приложении к этому тому я попытался выстроить суры Корана в определенной последовательности, в которой они предположительно были представлены, или даны, Магометом. Любая классификация подобного рода, однако, может быть только приблизительной; поскольку, как уже объяснялось в первой главе Введения, хронология отдельных сур основывается только на субъективных факторах, таких как стилевые особенности и упоминания о минувших событиях. Ранние суры, как правило, состоят из отдельных коротких стихотворений, составленных за один раз; и в этом отношении они легче поддаются классификации, чем более поздние суры, составленные из отрывков, написанных по различным поводам. Со временем суры постепенно становились все длиннее; однако в имеющемся у нас Коране они расположены в обратном порядке: более длинные суры идут в начале, а самые короткие — в конце. Поэтому у обычного читателя Корана, который следует настоящему порядку сур, может создаться неверное представление об истоках и развитии магометанской системы.

2. [Маленькие ночные бабочки, или моль].

3. То есть, тяжелы под весом добрых дел.

4. Местоимение женского рода третьего лица.

5. Салих, пророк самудитов.

6. Здесь Магомет проводит аллюзию с неприкосновенностью священной территории для нападения чужеземцев.

7. Абд Аль-Кадир, переводчик Корана на урду, толкует это место, как свидетельство того, что Магомет был «свободен», то есть, ему не обязательно было придерживаться правила о неприкосновенности мекканской земли. Следовательно, его нельзя осудить за то, что впоследствии он вторгся в Мекку со своим войском!

8. Табари сообщает нам, что когда Магомет только начинал свое служение, «даже Хадиджа читала Священное писание и была мельком знакома с историей пророков». Спренджер, стр. 100. Однако эта информация встречается только в персидском переводе Табари, и отсутствует в арабском оригинале.

9. Сура xxxv 42. Здесь Магомет приводит подобного рода заявление, показывающее, что его народ сначала выразил свое желание последовать пророку, если таковой будет им ниспослан. Когда же этот Пророк был явлен людям, они не поверили ему и нарушили свое обещание. Том II .

Такие замечания нередки в Коране, и отговорки, упоминающиеся в его тексте, были, несомненно, одними из первых, на которые Магомету предстояло ответить.

10. Kaтиб Аль-Вакиди, стp . 37 1/2; Taбари, стp. 90, 96.

11. Сура cx.

12. Смотрите Хaшими, стp. 136, 166, и 290. Kaтиб аль Вакиди стp. 38 1/2; Taбари, стp. 122. Магомет здесь представлен на самом раннем этапе, когда он убеждал корейшитов, что если они обратятся в его веру, им удастся покорить не только одну Аравию, но и все соседние народы.

13. Вполне очевидно, что, если не с самого начала, то, по крайней мере, в более поздний период, Магомет путал Гавриила со Святым Духом . Это заблуждение могло возникнуть из следующего недопонимания. Мария зачала Иисуса силою Святого Духа, Который осенил ее. Но ведь предвозвестить Марии зачатие ею Спасителя являлся Гавриил! Таким образом, Магомет посчитал, что термин «Святой Дух» служил лишь иным именем [архангела] Гавриила. При таком невежестве стоит ли удивляться тому, что Магомет верил, будто христиане почитают Марию за третью ипостась Троицы!

14. Несколько лет спустя Магомет опишет свое видение, в которое он искренне верил, в следующих строках:

Воистину, это — лишь откровенье, внушенное свыше,
Научил его сильный и мощный, тот, что мудростью был наделен.
Вот он явился вверху небосвода, затем опустился за землю,
Вот приблизился на два выстрела лука, а может, и ближе,
И затем он открыл рабу своему то, что было открыто:
Не в состоянии сердце солгать в том, что видено им.
Как? Ужели вы будете спорить о том, что увидено им?

Сура liii . 4-12.

Затем Магомет переходит ко второму явлению Гавриила, о котором будет упомянуто ниже.

К началу страницы

<< Ранние суры Корана   |  Содержание  |  "Встань и возвещай!" >>

Главная страница