Сэр Уильям Мьюир

Магомет

ГЛАВА III
(окончание)

Видение и повеление проповедовать.

Подавленный и опечаленный он вновь обращается мысленным взором к своему Божественному поручению. Давало ли оно право, и было ли повелением обнародовать свое откровение перед лицом столь высокомерного и мятежного народа, или же скорее служило лишь свидетельством истинности его учения для него самого, да небольшого круга его приверженцев? Охваченный такими мыслями, завернувшийся в свои одежды, распростертый на ковре пророк впадает в транс. Он созерцает видение. Ангел оказывается тут как тут, и Магомет, избавившись от своего уныния, возвращается к активной деятельности. Его речь весьма жива:

Сура lxxiv.

О ты, плащом покрытый!
Встань и ВОЗВЕЩАЙ!
И Бога возвеличь!
Очисть свои одежды,
И удались от скверны.
[ Стр. 78]
Тем, что дано тебе, ты не хвались,
В надежде сам себя прославить,
Но терпеливо ожидай всего от Бога.

[…]

Довольно с вас того, что Сам Я сотворил,
На человека Я излил Свои богатства,
И сыновей, живущих вместе с ним,
И все дела его благословляю Я повсюду.
Однако ж он желает, чтоб Я ему добавил —
Ну, нет! Упрямо он знаменья Наши отрицает,
За что готов наслать Я на него беду большую,
Ведь он обман замыслил в своем сердце.

Увы! Да будь он проклят! Что он умышляет!
Опять же, проклят он за то, что сам замыслил!
Вот посмотрел он:
Как нахмурен! Взгляд сердит,
Затем спиной к нам повернулся, и с презреньем
Сказал: «Все это — магия, легенды древних лет, [1]
Не что иное, как речь смертного и сказки!»

За это в пламень ада Я его сведу,
А как узнаешь ты, что значит «ПЛАМЕНЬ АДА»?
Он не оставит, и тебя не пощадит,
Сожжет всю кожу человека,
И за ним следит
Девятнадцать. [2]

Воистину, клянусь луною!
И ночью, уходящей постепенно,
И раскрасневшейся зарею!
Как важно это дело для людей;
Предупреждение всем смертным —
[ Стр. 79]
И тем, кто пожелал быть впереди,
И тем, что сзади предпочел остаться —
В залоге каждая душа того, что свершено ей,
За исключеньем тех, что о десницу Божью!

В садах они так спросят у виновных:
«Что загнало вас в пламень ада?»

И те ответят им: «Мы не молили Бога ;
И бедных пищею своею не кормили,
Болтать любили день за днем мы с болтунами,
И Судный День мы отрицали до тех пор,
Пока самим нам не пришлось в нем убедиться!»
Заступников ходатайство им не поможет,
Поскольку прочь бегут от наставлений,
Подобно тем ослам, что в страхе прочь летят,
Надеясь тщетно скрыться ото льва!
И каждый хочет, чтоб дано было ему
Подробное на свитках наставленье! [3]
Увы! Нет страха в них перед грядущей жизнью!
Нет страха в них! А это — упрежденье,
Пусть каждый, кто желает его помнить — помнит!
А впрочем, никто не может быть предупрежден,
Не будь на то Господней воли.
ЕГО страшитесь, в ЕГО прощенье верьте!

Мстительные нападки на своих оппонентов.

Мне представляется важным привести эту суру почти целиком не только в связи со знаменитым призывом: «Встань и возвещай!», знаменующим новую стадию в миссии Магомета — открытую проповедь. Но также и для того, чтобы дать некоторое представление о стиле откровения, принятом Магометом приблизительно на четвертом или пятом году своей пророческой деятельности. Человек, которого так неистово проклинает Магомет в этой суре, [ Стр. 80] предположительно является достопочтенным вождем Мекки, Валидом. Как уже упоминалось в предыдущей главе, этот Валид был первым, кто взял в свои руки кирку для восстановления Каабы. Магомет оказывается весьма злопамятным. В своих откровениях он осыпает своих противников обвинениями и проклятиями в самых жестоких и сокрушительных формах. Так, в одной из сур он проклинает своего родного дядю и свекра двух его дочерей Абу Лахаба за его пренебрежительное отношение:

Сура cxi. 

Обе руки отца пламени (Абу Лахаба) да пропадут!
Проку не будет ему от богатства и приобретений! Вскоре гореть ему самому в пылающем жарком огне! [4]

Да и супруга его, та, что хворост подносит —
Вскоре на шее своей веревку из пальмы узрит. [5]

Я вовсе не собираюсь вдаваться здесь в подробности его борьбы с идолопоклонством и эффекте публичных проповедей Магомета. Цель этой главы — всего лишь проследить развитие идеи о наитии и порученной ему от божества миссии в его сознании; и я попытался сделать это, опираясь только на один доступный источник — откровения самого Магомета.

[ Стр. 81] Рассказы преданий об истоках вдохновения не заслуживают особого доверия:

Впрочем, для того, чтобы у читателя сложилось полное и исчерпывающее впечатление о зарождении и развитии веры Магомета в свое собственное вдохновение, нам необходимо ознакомиться с точкой зрения, изложенной в преданиях.

Во-первых: потому, что сам Магомет ничего не говорит на этот счет;

В этом вопросе, однако, предания в особенности ненадежны. Сам Магомет, с чьих одних слов можно было бы достоверно узнать о том, как проходил в его сознании этот процесс, если и не совсем обходит эту тему молчанием, то оказывается весьма сдержан на этот счет. Скорее всего, болезненный период смятения и сомнений оставил в его душе неприятные воспоминания; в результате чего этот переломный момент в его биографии остается довольно туманным, то есть, непонятно какие шаги привели его к призыву возвещать и проповедовать во имя Божие.

...во-вторых, потому что теория о вдохновении свыше
не допускает открытых исследований; и...

К тому же, известная каждому мусульманину непреложная догма о том, что в Коране нет ни единой суры, ни одного предложения, даже ни единого слова, которое бы не исходило непосредственно от Бога, ограничивает и сбивает с толку всех биографов. [6] Для них было бы богохульством, чтобы в Коран попало что-либо, принадлежащее авторству человека — любые отрывки спонтанных мыслей пророка, написанные до того, как его стихи были облечены в неизменную форму богооткровений. И поэтому они упускают такой ключ к разгадке, которым могли бы стать подобные размышления, для того чтобы приблизительно проследить путь интеллектуального и духовного развития Магомета.

[ Стр. 82] … в-третьих, эта тема служит поводом для вымысла всяческих чудес.

И, наконец, какие бы факты ни удалось сохранить биографам в преданиях по воспоминаниям Хадиджи, [7] они оказываются во многом приукрашены чудесными подробностями. Сам Магомет охотно поощрял подобные суеверия. Ни одна другая тема не приобретает в преданиях более удивительного и чудесного колорита, чем тема о Божественных откровениях сердцу Магомета, и в особенности — получение самых первых откровений. [8] Предупредив, таким образом, читателя об опасности безоговорочной веры преданиям, я перехожу к рассмотрению традиционной точки зрения, насколько возможно близко к первоисточнику.

ТОЧКА ЗРЕНИЯ АВТОРОВ ПРЕДАНИЙ.

Источниками первых откровений для вдохновения пророка были реальные видения . Каждое видение, которое он видел, было ясным, как наступление утренней зари. Это продолжалось в течение некоторого времени, причем, только в моменты полного уединения — и ничто так не радовало Магомета, как одиночество. Так, он любил удаляться в пещеру на горе Хира, где проводил целые дни

[ Стр. 83] Видения и уединенность.

и ночи в одиночестве, прежде чем вернуться к своей семье; затем он возвращался к Хадидже и оставался с ней какое-то время, поскольку был к ней очень привязан. Так продолжалось до тех пор, пока ему не открылась Истина, и случилось это в пещере на горе Хира.

Гавриил является Магомету.

Однажды, когда он лежал на холме Аджьяд, [9] он увидел ангела в небе, который воскликнул: «О, Магомет! Я — Гавриил!» Магомет очень испугался, ибо каждый раз, когда он поднимал к небу голову, он видел ангела. [10] Он поспешил вернуться к Хадидже, чтобы поделиться с женой тем, что с ним случилось; и сказал ей:

Магомет боится стать прорицателем.

«О, Хадиджа! Ничего не вызывает у меня большего отвращения, чем эти идолы и предсказатели, и теперь я и в самом деле напуган, как бы мне самому не стать одним из этих предсказателей!» «Нет, мой двоюродный брат, я говорю тебе, что это не так. Господь не станет так поступать с тобою», — и в подтверждение своих слов она начала перечислять множество его добродетелей, которые только смогла отыскать.

Хадиджа и Варака ободряют его.

Затем она отправилась к Вараке, [11] и повторила ему все, что сказал ей Магомет. «Клянусь Богом! — ответил старый человек, — сын твоего дяди говорит правду. Воистину это начало пророчества. И через него придет [ Стр. 84] Великий Закон, [12] подобно Закону Моисея. Поэтому передай ему, чтобы он не допускал в сердце своем те мысли, в которых нет надежды. И если он объявит себя Пророком еще при моей жизни, я поверю в него, и буду стоять за него».

Вдохновение прекращается, и он начинает подумывать о самоубийстве.

Итак, первой, вдохновенной от Бога сурой оказалась девяносто шестая Сура: «Возвещай! Bo имя Господа… и т. д. », и снизошла она на Магомета в пещере на горе Хира. После этого он провел несколько дней [13] в ожидании, но Гавриил больше не являлся ему. Магомет был очень удручен, и пришел в такое отчаяние, что уже взобрался в одиночку на вершину горы Субейр (по другим источникам — на гору Хира), собираясь броситься вниз. И вот, когда он уже был готов свести счеты с жизнью, Магомет услышал глас с небес.

Гавриил снова является Магомету и утешает его.

Он оглянулся, и вот, о, чудо! пред ним предстал ангел Гавриил, восседающий на троне между небом и землей, который возвестил: «О, Магомет, ты — Пророк Божий, точно так же, как я — Гавриил!» Услышав эти слова, Магомет спустился с горы и направился к своему дому, и Господь утешил его и укрепил его сердце. И после этого случая откровения стали следовать одно за другим, не переставая. [14]

[ Стр. 85] Ряд источников говорят о прекращении видений.

Период, предшествующий ниспосланию девяносто шестой Суры, в течение которого божественное вдохновение на время оставило Магомета, и он упал духом, думая о самоубийстве, [ Стр. 86] в большинстве случаев представляется имеющим большую протяженность, чем это следует из вышеприведенного рассказа. Этот интервал, носящий название «фатра» или «приостановка», по разным источникам составляет от полугода до трех лет. По завершении этого периода были ниспосланы семьдесят четвертая и девяносто третья суры, в которых содержатся уверения в Божьей милости и повеление проповедовать. Источники, однако, на этот счет весьма неопределенны и противоречивы, и единственное, что мы можем с уверенностью утверждать (придя к такому заключению на основании текстов самого Корана), это то, что в течение некоторого периода времени душа Магомета находилась в напряженном ожидании, сомневаясь в своей Божественной миссии. [15]

[ Стр. 87] Характер экстатических видений Магомета.

Что за характер носили видения Магомета? Были ли они простыми фантазиями, возникшими на фоне глубоких раздумий, или его обмороки были связаны с нездоровой возбудимостью психики? А может быть, они обязаны чудесному вмешательству свыше? Трудно определить. В магометанских преданиях на эту тему можно ожидать множество чудесных историй с явно преувеличенными подробностями. [16] Как бы то ни было, следующий рассказ заслуживает внимания.

Точка зрения преданий.

Когда вдохновение снисходило на Пророка, его охватывало крайнее беспокойство, и на лице выражалась тревога. [17] Потом он валился на землю, словно пьяный или сморенный сном; и даже в самый холодный день по его лбу стекали крупные капли пота. Даже его верблюдицу охватывало дикое возбуждение, если случалось, что вдохновение находило на него в то время, когда он сидел на ней верхом. Она то приседала, то поднималась, то резко била землю копытами, то отбрасывала ноги в разные стороны так, что казалось, будто они собираются отделиться от тела. Вдохновение [ Стр. 88] снисходило на него неожиданно, без всяких предупреждающих знаков, даже для самого Пророка. [18]

Объяснения, якобы данные этим явлениям самим Магометом.

Когда Магомета спросили об этом, он ответил так: «Откровения приходят ко мне двумя путями: иногда ко мне является Гавриил, и изрекает мне откровения так, как один человек говорит другому, и это — легкий путь. В других случаях откровение снисходит на меня, словно звонящий колокол, пронзая меня в самое сердце и раздирая на части; и это очень мучительно». [19] Впоследствии, указывая на свои седые волосы, Магомет связывал их появление с губительным воздействием на него этих «ужасающих сур». [20]

[ Стр. 89] Представления магометан о демонах и джиннах.

Нельзя оставить без внимания тот факт, что магометанские предания рисуют Магомета в одно время выказывающим серьезные опасения, что началом его откровений послужило вмешательство злых духов или джиннов («джинни»), которыми он мог быть одержим. Представления магометан о джиннах довольно любопытны, о них упоминается в преданиях, восходящих ко времени самого Магомета. Считается, что до начала миссии Пророка демоны и духи имели доступ к окраине Небес, и, усердно подслушивая, выведывали некоторые секреты верхнего мира, которые они передавали прорицателям и чародеям на земле. Однако после появления Магомета джинны были изгнаны с небес, и при их приближении в них начинали пускать сверху огненные стрелы. Эти пылающие стрелы представлялись человечеству в виде падающих звезд. Именно в тот период звездопад, считается, был особенно ярким и непрерывным; и говорят, что арабы были очень встревожены этим удивительным феноменом. [21]

[ Стр. 90] Эта довольно наивная на первый взгляд история о джиннах, получившая свое логическое развитие в Коране, проливает таинственный свет на самые глубины духовного мира Пророка. [22]

Влияние сатаны, как одно из возможных объяснений
веры Магомета в его собственное вдохновение.

Ранние сомнения Магомета и его опасения насчет одержимости джиннами или злыми духами поднимают вопрос, имели ли эти подозрения под собою какую-то реальную почву, или просто являлись фантазией его воспаленного воображения. Для нас очень важно рассматривать этот вопрос с христианской точки зрения, чтобы разобраться, могло ли то сверхъестественное влияние, которое, видимо, оказывалось на душу арабского пророка, исходить от нечистого и его посланников. Не нам заниматься выдвижением догматов по этой теме, столь неясной и мистической. Однако сама сущность христианства с его позицией в отношении ангела тьмы и его последователей, принимая во внимание [ Стр. 91] ту устрашающую власть, которой они обладают, не позволяет нам проигнорировать их деятельность как одну из, по крайней мере, возможных причин уловления Магомета — некогда искреннего искателя истины — в сети обмана. Несомненно, что сам Магомет пребывал в глубокой и непоколебимой вере в существование сатаны и его ангелов, и своей собственной незащищенности от их влияния. [23]

Возможное объяснение со ссылкой на искушения нашего Спасителя.

Характер подобного влияния, точно так же, как и его возможность, пожалуй, лучше всего будет проиллюстрировать, обратившись к искушению, которому согласно Евангелиям подвергся наш благословенный Спаситель в начале своего служения. Давайте попытаемся провести между этими двумя случаями параллель.

I . Искушение прибегнуть к сверхъестественной силе
для удовлетворения своих личных нужд.

В свой первый приход сатана, воспользовавшись случаем, когда Иисус страдал от голода, стал искушать Христа нарушить порядок Его земного существования и использовать Свою Божественную власть для удовлетворения каких-то бренных желаний. Но Иисус твердо отклонил это предложение, и на протяжении всей Своей жизни ни разу не воспользовался [ Стр. 92] Своей Божественной силой для облегчения личных нужд.

Аналогия в случае с Магометом.

Аналогичные по сути искушения подстерегали Магомета на каждом шагу. Он, разумеется, не обладал никакими сверхъестественными возможностями. Но, как учитель, объявивший себя боговдохновенным, он приписывал себе определенную духовную силу, которой постоянно злоупотреблять, используя ее для своих личных нужд и даже грешных желаний. Последующие записи о его жизни ясно доказывают, что он не смог устоять против своих искушений.

II . Искушение достичь возвышенной и законной цели незаконными средствами.

Во второй раз дьявол искушал нашего Господа воспользоваться незаконными методами для достижения возвышенной и законной цели, проявив Свою божественную природу тщеславной демонстрацией сверхъестественной силы. Сама цель была вполне законна, но использующиеся для ее претворения в жизнь средства оказались бы опрометчивым и самонадеянным искушением Божьего промысла, к которому человеческая природа Христа испытывала полную покорность. Для распространения Своей религии Иисус не нуждался в таких неправомочных уловках, как бы близко они ни приближали цели Его миссии, чтобы при любых удобных случаях являть миру Свою Божественную славу, демонстрируя потрясающую силу и открывая Свою Божественную природу, дабы подкреплять Свое учение. «Если Ты Сын Божий, сойди с креста!» — предложение из того же самого источника; однако Он не сошел с креста. Законом Его человеческой жизни было не прибегать к той силе, благодаря которой Он [ Стр. 93] мог бы вызвать себе на помощь легионы [ангелов] и разрушить козни Своих врагов.

Аналогия в случае с Магометом.

Что за печальный свет проливает это сравнение на жизнь Магомета! Вот он , это верно, не обладал никакой божественной силой. Однако испытывал искушение воспользоваться поддельным оружием, вполне могущим устрашить людей, для того, чтобы добиваться своих собственных целей. Этим оружием оказалось ИМЯ БОЖИЕ. В дальнейшем он начнет прибегать и к другим средствам; и силою меча насаждать повсеместно поклонение Единому Богу. Тонкий характер искушения здесь точно такой же, как и в рассказах евангелистов — прибегнуть к незаконным средствам ради достижения внешне благочестивой цели .

III . Искушение пойти на компромисс с нечистым и с этим миром.

И снова дьявол искушает Иисуса, дабы Тот падши поклонился ему, обещая при этом все царства мира и славу их. Возможно, природу сатанинских инсинуаций можно представить следующим образом. Между царством Иисуса и этим миром вот-вот должна была разгореться смертельная схватка, и в этой схватке, лишь пройдя через саму Смерть, Христос мог отвоевать Жизнь для Своего народа. К концу мира силы тьмы будут находиться в полном антагонизме с силами христианства, препятствуя его продвижению, и часто отвоевывая назад то, что только что было достигнуто. Возможен ли компромисс в подобной борьбе? Ужели сатана ослабит свое свирепое сопротивление? Даже если бы он оставался нейтральным, ах, как бы это изменило ход борьбы, и сколько бы еще миллионов можно было бы привести в [ Стр. 94] Царство небесное! И всего этого вроде можно было добиться, лишь признав ту силу, которая, и в самом деле, держит в плену огромную часть человечества. Разве столь огромная и благородная цель не оправдала бы столь незначительный компромисс с «духом мира сего»? Такая минимальная уступка помогла бы избежать невыносимых страданий и потерь в этой борьбе, и с уверенностью сохранить многочисленные и славные победы, на что в противном случае не стоит рассчитывать, и все это ради славы Божией. Примерно такими могли быть мирские аргументы, и мирской путь мысли. И что же? Иисус не идет ни на какие компромиссы с грехом, даже в самых завуалированных его формах; и, полностью понимая весь ужас надвигающейся схватки, Он отказывается от соблазнительного предложения.

Аналогия в случае с Магометом.

Но не таков был Магомет. Он выслушивает эти наущения, испытывая искушение найти компромисс между религией и этим миром. В результате возникает политико-религиозная система, в которой неимоверным образом сливаются мирское и духовное, добро перемешивается со злом. Едва ли требуется сохранить слишком много добродетелей и духовных истин для удовлетворения присущих человеку религиозных норм и его внутренней жажды служения своему Создателю; в то время как Едва ли в ней сохранилось достаточно добродетелей и духовных истин, чтобы стало возможным утолить присущую каждому человеку религиозную жажду и внутреннее желание служить своему Создателю. В то же время, узды, сдерживающие человеческие страсти в этой системе, оказываются настолько ослаблены, что любое повеление людей почти всегда совместимо с внешней видимостью благочестия. В действительности магометанство является образцом удивительной приспособленности к падшему человечеству. Иллюзорная имитация благочестия удовлетворит человека серьезного; а размытость моральных принципов и совместимость [ Стр. 95] внешней набожности с внутренним отсутствием веры не создаст никаких барьеров для сластолюбца.

Ислам — компромисс между религией и этим миром.

На какой бы компромисс ни пошел Магомет со своей стороны, его ожидания не были обмануты стороной другою; ибо царства мира сего и слава их не замедлили с приходом и скорой вереницей пошли вслед за исламом.

Я думаю, мне не стоит извиняться за подобную параллель. Если мы признаем, что наш Спаситель в самом начале Своей миссии оказался объектом непосредственного и особого искушения сатаны, мы вполне можем предположить, что подобная схватка, возможно , происходила, хотя и совсем с другими последствиями, в случае с Магометом.

Если Магомет находился под влиянием сверхъестественных сил,
его деятельность в Медине доказывает,
что это влияние происходило из дьявольского источника.

Для репутации арабского пророка было бы лучше, если бы его карьера завершилась бегством из Мекки. Тогда, разумеется, обвинение в предположительном компромиссе, упомянутом выше, могло быть с определенной обоснованностью заклеймено как жестокое и ничем не обоснованное. Однако плоды, которые принесли его принципы, обнародованные в связи с его пророческой миссией в Медине, носили весьма недвусмысленный характер, чтобы заблуждаться в том, что если он и действовал под влиянием сверхъестественных сил, то это влияние исходило из чистого и святого источника. Честолюбие, грабеж, убийство, похоть — все эти неоспоримые черты его позднейшей жизни, были публично санкционированы вымышленным разрешением, иногда даже в форме повеления от имени Всемогущего! Неужели мы не можем [ Стр. 96] постигнуть, что дьявольскому влиянию и вдохновению было позволено опутать сетями сердце того, кто сознательно шел на компромисс со злом! Разве не в состоянии сатана, обольщающий сердца людей под видом месте ангела света, нашептывая свои греховные предложения, представить себя Магомету посланником Бога чистоты и святости? Если так, какая же ассимиляция должна была шаг за шагом происходить между наущениями дьявола извне и субъективными представлениями самого Магомета, что он с такой искренней убежденностью станет воображать, будто Всемогущий одобряет и даже поощряет его порочные желания!

Эти возможности — лишь предположения, но отнюдь не категоричные утверждения.

Достаточно лишь предполагать столь ужасающую вероятность. Никто не отважится дать решительный ответ и высказаться категорично до тех пор, пока от наших взоров сокрыта полная картина. Но она находится в более возвышенной сфере: в той невидимой жизни, функционирование и разнообразные силы которой, хотя и непрестанно активны, как внутри, так и вокруг нас, остаются чудесным образом недоступными для постижения простых смертных.

[Стр. без номера]

ПОСТСКРИПТУМ

Я получал и исправлял гранки последних пятидесяти страниц с большими трудностями. Все мои записи и книги, на которые я ссылаюсь, были спрятаны в безопасном месте, чтобы их не уничтожила армия наших повстанцев, и поэтому в настоящий момент они оказались для меня недоступны. Так что прошу у читателя снисхождения за неточности.

У. М.
Форт АГРА,
18 июля 1857 года.

 

Примечания:

1. Намек на учение о воскресении. Оживание сухих костей и праха высмеивалось, как простая магия. [В отличие от Магомета, сам Мьюир, похоже, не верил ни в возможность прямого откровения Божия, ни в воскресение. Как и положено христианину, он признавал эти основы вероучения на словах, однако в действительности они оставались для него чем-то абстрактным. Иисус предупреждал саддукеев, отрицавших воскресение, что те заблуждаются, «не зная Писаний, ни силы Божией» (Евангелие от Матфея 22:23-32, от Марка 12:18-27. — Прим. перев .].

2. В этом месте вставлен отрывок (стих 31), очевидно, написанный много лет спустя, возможно, в Медине. Предположительно это могло быть ответом на определенную критику со стороны иудеев в отношении числа ангелов — адских стражей.

3. То есть, что божественное послание, записанное на листах, должно будет чудесным образом снизойти с небес каждому несогласному, в подтверждение миссии Магомета.

4. Здесь игра слов: «Лахаб», имя врага Магомета, означает также еще и «пламя». [Вообще-то этого дядю Магомета звали Абдуль Узза, «Раб Аль-Уззы», богини, почитавшейся некоторыми арабскими племенами. Прозвищем «Абу Ляхаб» («Отец Пламени») якобы наделил его Магомет — если считать, что это о нем говорится в 111-й суре. Не исключено, что вся вражда Магомета с его дядей — поздний вымысел авторов преданий. Если абстрагироваться от хадисов, возможный смысл этих стихов Корана таков: «Тот, кто разжигает пламя, и подкладывает дрова в огонь ненависти, сам будет гореть в адском огне». У современных арабов слово «ляхаб» вызывает положительные ассоциации: «огонь, праздник, фейерверк». — Прим. перев.].

5. Согласно преданию, она разбросала на пути Магомета связки колючек, чем и заслужила это наказание. Абу Лахаб, говорят, придя на собрание, которое созвал Магомет, чтоб сообщить людям о своем послании, воскликнул: «Да пусть он пропадет! И ради этого он нас сюда позвал?» После чего было явлено это четверостишье, проклинающее Абу Лахаба.

6. Смотрите стp. ii. главы i. Вступления.

7. Смотрите стp. liv той же главы Вступления, Канон I . B . Следует помнить, что этот период предшествовал времени, когда Магомет обратил на себя внимание публики, выступая в качестве проповедника. К тому времени его система уже созрела и идея о божественном вдохновении вполне сформировалась. Но до этого на него самого не обращали особого внимания. Хадиджа была едва ли не единственным свидетелем его ранней душевной борьбы. Али был тогда еще ребенком; и довольно сомнительно, чтобы Зейд и Абу Бакр были с ним настолько близки, чтобы стать поверенными его самых сокровенных мыслей.

8. Смотрите главу i Вступления, стp. lxiii, Канон II. D.

9. Я думаю, что это горный хребет к югу от Мекки, который в настоящее время называется «Джьяд».

10. В других преданиях говорится, что он только видел свет и слышал голос, «Катиб Аль-Вакиди» , стр. 37.

11. Вакиди добавляет, что «это было в первый раз, когда она пошла к Вараке», как если бы был еще и второй раз, о котором, однако, не упоминается — возможно, потому, что предания довольно отрывочны. Едва ли «в первый раз» в этом контексте может означать, что она никогда раньше не посещала Вараку.

12. «Аль-намус аль-акбар»; «намус» — это арабская форма [греческого] слова «номос», то есть «закон».

13. «Дни». Точнее этот промежуток времени не определен.

14. Вышеприведенный рассказ взят у Катиба Аль-Вакиди, который в этом вопросе более краток и свободен от чудесного колорита, чем Хишами. Табари в свою очередь оставляет Хишами далеко позади в плане чудесных подробностей, которыми изобилует его повествование. Число и разнообразие его абсурдных легенд служит иллюстрацией той быстроты, с которой в третьем столетии пускались в обращение сфабрикованные рассказы. Нижеследующее является кратким изложением преданий Хишами и Табари, в которых приводятся современные им версии о первых проблесках вдохновения Магомета.

«В ту ночь, когда Господь замыслил милостиво обратиться к нему, рассказывает Магомет, к нему явился Гавриил, когда он спал со своей семьей в пещере на горе Хира. В руках он держал шелковый лоскут, на котором были начертаны письмена, и он сказал: “Читай!” Магомет ответил: “Я не могу (то есть, я не умею) читать”. Тогда ангел сжал его так сильно, что Магомет подумал, что смерть его пришла. После этого Гавриил во второй раз повелел ему: “Читай!” Магомет спросил: “Что я должен читать?”, чтобы только избежать прежней агонии. И Гавриил продолжил: “Читай (возвещай) во имя твоего Господа!” — и т. д., повторяя девяносто шестую Суру до конца пятого стиха. И когда ангел закончил, то оставил его; и “эти слова, — сказал Магомет, — словно запечатлелись в моем сердце”. Вдруг ему пришла в голову мысль, что он одержим злыми духами, и Магомет решил покончить с собой; но когда он ринулся вперед, уже собираясь броситься в пропасть, то был остановлен Гавриилом, и простоял так долгое время, завороженный представшим ему видением. Наконец, видение растворилось, и Магомет вернулся к Хадидже. Женщина, обеспокоенная его долгим отсутствием, уже разослала по Мекке людей, чтобы те расспрашивали о нем. Объятый ужасом, Магомет спрятал голову на ее коленях, и поведал ей о том, что с ним приключилось. Хадиджа успокоила мужа, говоря, что, безусловно, ему надлежит стать пророком, и отправилась к Вараке, который сумел упрочить ее уверенность».

В другой легенде добавляется, что она взяла с собой к Вараке Магомета. Варака предсказал ему, что Магомет будет отвергнут своим народом и изгнан из Мекки, но, если сам Варака доживет до того времени, то поможет ему и защитит его. Taбари, стp. 87.

Рассказ о том, как Хадиджа ходила к монаху по имени Аддас, и тот дал ей книгу, с помощью которой она могла бы определить, является ли видение ангелом или дьяволом, по всей видимости, выдумка, и не встречается ни в одном из ранних источников. Смотрите: Спренджер, стp. 107.

Другая история гласит о том, что Хадиджа, чтоб убедить Магомета, испытала характер духа, посадив его сначала на свое правое колено, а затем на левое: и в том и другом положении видение не исчезало. Тогда она посадила его к себе сразу на оба колена и приподняла свое покрывало или приоткрыла край своей одежды, после чего видение исчезло. Это оказалось доказательством, что дух был скромным и добродетельным существом. Тут Хадиджа воскликнула: «Возрадуйся, о, мой двоюродный брат, ибо, клянусь Господом, это ангел, а не дьявол!»

Некоторые толкователи-христиане ссылаются на это предание, иллюстрируя цитату из Первого послания Коринфянам xi. 10: «Посему жена и должна иметь на голове своей знак власти (то есть, покрывало или покров) над нею , для Ангелов». Это, согласно их толкованиям, делается для того, чтобы укрыть женщин от взглядов злых духов. Неправдоподобное объяснение. Смотрите об этом у Стэнли.

15. Некоторые источники утверждают, что Магомет «слышал голоса и видел свет», не получая никаких откровений, в течение семи лет; и что пророческий период в Мекке, когда на него снизошло вдохновение свыше, длился всего лишь восемь лет. Таким образом, по их утверждениям получается, что предшествующий период подготовительных предостережений начался на тридцать восьмом году жизни пророка.

16. О предположительных знаках Божественного вдохновения Магомета читайте в «Введении к Истории» Ибн Хальдуна; цитирую по Спренджеру, стр. 111.

17. Kaтиб Аль-Вакиди, стp. 37 1/2.

18. Абд Аль-Рахман рассказывает, что, возвращаясь из Ходейбии (в шестом году хиджры), он увидел людей, погоняющих своих верблюдов. «И каждый стал спрашивать у своего соседа, что случилось. И те отвечали: “Вдохновение снизошло на Пророка”. Так что мы тоже стали погонять своих верблюдов и добрались до Магомета, который остановился близ Киры Аль-Гамим. И когда вокруг него собралось такое количество народа, какое ему было нужно, он начал декламировать сороковую Суру». Kaтиб Аль-Вакиди, стp. 102 1/2.

19. Существуют два предания, говорящих об этом. Они взяты из разных источников, однако, хотя немного и разнятся в выражениях, близки по сути. Kaтиб Аль-Вакиди, стp. 37 1/2.

Ни в одном из источников я ни разу не встречал описания такого случая, когда бы Магомет заранее предчувствовал, что божественное вдохновение должно снизойти на него.

20. К «ужасающим сурам», как уточняют многочисленные предания по этому вопросу, относятся Сура «Худ» и ее «сестры». К «сестрам» различные источники относят суры: 11, 21, 56, 69, 77, 78, 81, 101 — все они — мекканские, и некоторые их них — очень ранние.

В то время когда Абу Бакр и Омар сидели в мечети, в Медине, Магомет неожиданно вышел из дверей дома одной из своих жен (эти двери открывались прямо в мечеть), теребя свою бороду и поднимая ее к глазам, явно рассматривая. В ней появились седые волосы. Некоторые считали, что в бороде Магомета было больше седых волос, чем на его голове. И Абу Бакр сказал: «Ах! Ты, ради кого я готов пожертвовать своим отцом и матерью; волосы твои торопятся побелеть!» И Пророк, подняв бороду на своей повязке, взглянул на нее; и глаза Абу Бакра наполнились слезами. «Да, — отвечал Магомет, — “Худ” (девятая Сура) и ее сестры прибавили мне седых волос». «Но кто же, — поинтересовался Абу Бакр, — эти сестры?» «“Падающее” (Сура пятьдесят шесть) и “Поражающее” (Сура сто один)», — отвечал тот. Kaтиб Аль-Вакиди, стр. 84.

21. Смотрите Хишами, стp. 45, 46; и Kaтиб Аль-Вакиди, стp. 31 1/2. Вполне возможно, что в упоминаемый период наблюдался звездопад из необычайно больших и многочисленных падающих звезд. Подобный звездопад, как известно, в определенные периоды и, возможно, с определенных ракурсов Земли бывает особенно обильным.

23. Следующие отрывки могут проиллюстрировать эту точку зрения. Суры: iv, ст. 117; vi, ст. 67, 115, 121; xvi, ст. 98-100; xix, ст. 82; xxii, ст. 53, 54; xxiii, ст. 99; xli, ст. 35; xliii, ст. 34; и Сура cxiv, в которой под выражением «наущатель зла» («нашептывающий») подразумевается дьявол. Обращение к этим отрывкам показывает, что в системе Магомета дьявол и его ангелы обладают властью не только побуждать нечестивцев ко злу, но даже выдавать грешные мысли и поступки за благо, не исключая самого Магомета. Доктрина о личности дьявола вытекает из упоминаний о нем по всему Корану, особенно в тех его частях, где говорится о грехопадении, Судном дне или в описаниях ада и т. п. ТОМ II.

К началу страницы

<< Повеление проповедовать  |  Содержание  |  Первые обращенные >>

Главная страница