Сэр Уильям Мьюир
РАСПРОСТРАНЕНИЕ ИСЛАМА И ПЕРВЫЕ ОБРАЩЕННЫЕ,
С ОБЪЯВЛЕНИЯ МАГОМЕТОМ О СВОЕЙ ПРОРОЧЕСКОЙ МИССИИ
ДО ПЕРВОЙ ЭМИГРАЦИИ В АБИССИНИЮ.
Положение Магомета к тому моменту,
когда он достигает сорокачетырехлетнего возраста.
Томительный период неуверенности и предположений остался позади. К своему сорокачетырехлетию Магомет, как мы видим, выходит из состояния неизвестности и сомнений. Он ясно и недвусмысленно провозглашает себя посвященным пророком, призванным обращать арабов к Господу, и возвещать свои предостережения и наставления, как послания, исходящие из уст самого Бога, безоговорочно веря (по крайней мере, как это виделось со стороны) в божественность своей миссии и откровений. К этому моменту мы находим его в окружении небольшой группы последователей, воодушевленных пламенной преданностью своему учителю и искренней верою в Бога, как его советчика и вдохновителя.
Первые обращенные.
Весомым подкреплением искренности Магомета является то, что первыми обращенными в ислам были люди из числа его близких друзей и домочадцев, хорошо знакомых с его частной жизнью. В противном случае [Стр. 98] они бы не могли не заметить тех несоответствий между лицемерным обманом на людях и его поведением в кругу семьи, что в большей или меньшей степени неизбежно бы проявились.
Хадиджа.
Читателю уже знакома преданная жена Магомета ХАДИДЖА, с которой он разделял свои духовные искания. Вероятно, она оказалась первой последовательницей его учения. «Так, Хадиджа поверила, — гласит обычное предание, — и засвидетельствовала ту истину, что пришла к нему от Бога. Таким образом, Господь решил облегчить бремя Своего Пророка; ибо ничего не удручало того так как сильно, как отверженность своим народом. И он обратился к ней за помощью, и она утешила его, поддержала и успокоила». [1]
Зейд.
ЗЕЙД, бывший раб, и его жена Омм Айман (или Барака), нянька Магомета, также уже упоминались. Хотя Зейд к тому времени уже являлся свободным человеком, но, будучи приемным сыном Магомета и его близким другом, он, по всей вероятности, жил в непосредственной близости от его семьи, если вообще не считался ее членом. Он тоже «оказывается в числе первых верующих». [2]
Aли.
АЛИ. Маленький Али к тому времени превращается в тринадцати- или четырнадцатилетнего подростка. В юноше уже начинают проступать черты мудрости и рассудительности, которыми он станет выделяться [Стр. 99] впоследствии. Несмотря на свою неукротимую смелость, он рос задумчивым и замкнутым, и был лишен той деятельной энергии, которая могла бы превратить его в бесценного и эффективного пропагандиста ислама. С самого детства он привык доверять Магомету, и его ранние ассоциации будут всегда подкреплять убеждения зрелых лет. Рассказывают, что однажды Магомет с юным Али уединился в одной из горных долин близ Мекки, где они могли спокойно помолиться, избегая презрительных насмешек соседей. В то время случайно проходил мимо Абу Талиб, который спросил Магомета: «Племянник мой! Что это за новая вера, которой, как я вижу, ты следуешь?» «О, мой дядя, это вера в Бога и Его ангелов, и Его пророков: это религия Авраама. Господь послал меня Апостолом к Своим рабам; и ты, мой дядя, самый достойный из всех людей, к которым я собираюсь обратиться со своим приглашением, и самый достойный, чтобы стать помощником Пророка Господа!» Абу Талиб ответил: «Я не могу, племянник мой, оставить религию и обычаи своих предков; но клянусь, что пока я жив, никто не осмелится потревожить тебя!» Затем, обернувшись к своему сыну, маленькому Али, который исповедовал ту же веру и решился последовать Магомету, он сказал: «Ну, сын мой, он не станет предлагать тебе ничего дурного, поэтому ты волен хранить ему верность». [3]
[Стр. 100] Варака.
Вряд ли есть необходимость дополнять эту семейную компанию уже упоминавшимся престарелым двоюродным братом Хадиджи, ВАРАКОЙ. Мы уже говорили, что он считался христианином и поддерживал Магомета. Однако во всех источниках говорится, что он умер еще до начала публичного служения Магомета.
Aбу Бакр.
В маленьком кругу последователей Магомета был еще один человек, принадлежавший к другой ветви корейшитов. Его, после Хадиджи, можно смело назвать самым первым из обращенных в ислам. Это АБУ БАКР из Бани Таим, который долгое время был близким другом Магомета, и вместе с которым они, наверное, сокрушались, глядя на грубое невежество Мекки, и мечтая о лучшей вере. Он жил в той же части Мекки, что и Хадиджа. [4] Когда Магомет вынужден был бежать оттуда, их отношения становятся еще ближе, и преданность Абу Бакра вскоре перерастает в слепую веру в своего друга, как апостола Божьего. Айиша, его дочь (родившаяся приблизительно в этот период, и еще девочкой предназначенная стать невестой Пророка), «не могла припомнить те времена, когда бы ее родители [Стр. 101] не были истинными верующими, [5] и когда бы Магомет не посещал дом ее отца каждый день утром и вечером». [6] Об Абу Бакре сам Пророк говорил: «Я никогда не встречал никого, кто бы с такой готовностью и не раздумывая принял бы мою веру, как Абу Бакр; который, когда я предложил ему принять ислам, не растерялся и не стал мешкать». [7]
Внешний вид и характер Абу Бакра.
Характер и внешность этого патриарха ислама и задушевного друга Магомета требуют подробного описания. Абу Бакру было года на два меньше, чем Магомету. Он был невысокого роста и худощавого телосложения, с глубоко посаженными под сильно выдающимся лбом глазами. Кожа на его лице была светлой и тонкой, так что сквозь нее проступали синие прожилки. [8] Абу Бакр отличался проницательностью и сообразительностью, однако, ему недоставало оригинальности мысли. Он обладал [стр. 102] мягким и доброжелательным нравом, но был способен и на решительные действия, когда затрагивались какие-то важные интересы. Импульсивность и страстность редко оказывались движущей силою его поступков, он скорее опирался на разум и трезвые суждения. За свою преданность и неизменную привязанность к Пророку, он получил прозвище (под которым известен в исламских кругах и до наших дней) «АЛЬ-САДИК», то есть «Верный». [9] Он также был прозван «Аль-Аввах», то есть «Вздыхающий» за свое нежное и сострадательное сердце.
Его щедрость и популярность.
Абу Бакр оказался усердным и успешным торговцем. Помимо того он был бережлив и скромен в своих привычках, так что к моменту обращения в ислам его состояние составляло около сорока тысяч дирхемов. Щедрость Абу Бакра была неслыханна, а благотворительность неутомима. [стр. 103] Большая часть его состояния была потрачена на выкуп из рабства тех несчастных людей, которые за сочувствие к новой религии подвергались гонениям со стороны неверующих мекканцев. Так что через десять-двенадцать лет, когда он вместе с Пророком решит бежать в Медину, от его состояния останется всего пять тысяч дирхемов. Абу Бакр на удивление хорошо знал историю корейшитов, которые часто обращались к нему за помощью, когда им требовалось уточнить чью-то родословную. Его суждения были спокойны и беспристрастны, речи приятны, манеры любезны и учтивы; его общество и совет очень ценились среди корейшитов, и он был весьма популярен в своем городе. [10]
Благодаря влиянию Абу Бакра появляются еще пять новообращенных:
Завоевать для своего учения такого преданного сторонника, как Абу Бакр, оказалось очень большой удачей для Магомета. Абу Бакр будет широко использовать свое влияние для продвижения ислама; и благодаря его стараниям и личному примеру вскоре появятся еще пятеро новообращенных. Причем, трое из них совсем еще подростки.
Саад, Зобейр, Тальха…
Саад , сын Абу Ваккаса, обращенный в возрасте шестнадцати или семнадцати лет, приходился племянником Амине. [11] Зобейр , сын Аль-Аввама, [стр. 104] принявший ислам возможно в еще более юном возрасте, был одновременно племянником Хадиджи и сыном тетки Магомета Сафии. [12] Примерно в том же возрасте находился и Тальха , впоследствии прославленный воин, и родственник самого Абу Бакра. [13]
…Осман, сын Аффана, и Абд Аль-Рахман.
Четверным был Осман , сын Аффана (следующий за Абу Бакром и Омаром халиф), который [стр. 105] хотя и происходил из рода омейядов, приходился по матери внуком Абд Аль-Мутталибу. Магомет отдал ему в жены свою дочь Рокейю, которая к тому времени, или чуть позже, освободилась от брачных уз с Отбой, сыном враждебного [Магомету] Абу Лахаба. Рокейя оставалась женой Османа до самой своей смерти, и они прожили в браке десять или двенадцать лет. Осману было в тот период между тридцатью и сорока годами. [14] Пятым следует назвать [стр. 106] Абд Аль-Рахмана , сына Ауфа из Бани Зохра. [15] Это был человек с достатком и положением, приблизительно на десять лет моложе Пророка. Абд Аль-Рахман, Осман и Тальха были, как и Абу Бакр, торговцами или купцами; и общее занятие могло способствовать общности их интересов.
Четыре других обращенных вместе с Абд Аль-Рахманом.
Говорят, в свой первый визит Абд Аль-Рахман пришел к Магомету в сопровождении четырех товарищей, которые вместе с ним приняли ислам. Это были: Обейда , сын дяди Магомета Хариса; [16] Абу Сальма из Бани Махзум; [17] Абу Одейда , сын Аль-Джарраха, впоследствии прославленный
Осман, сын Матцуна.
воин; [18] и Осман , сын Матцуна. Говорят, что последний бросил пить вино еще до своего обращения, и Магомет с трудом убедил его смягчить суровость весьма аскетического образа жизни. Семья Османа, кажется, была [стр. 107] весьма расположена к исламу, ибо мы находим двух его братьев, сына и других родственников в числе самых первых уверовавших. [19]
Обращенные рабы. Билаль.
Среди рабов, выкупленных Абу Бакром из-за преследований хозяевами за приверженность новой вере, самым известным оказывается БИЛАЛЬ, сын абиссинской рабыни. Он был высок, темнокож и худощав, с негроидными чертами и косматыми волосами. Магомет уважал и выделял его, называя «первыми плодами Абиссинии»; и по сей день Билаль известен в мусульманском мире, как первый муэдзин, или призывающий на молитву. [20] Амр ибн Фохейра , после того, как он был выкуплен и освобожден Абу Бакром, был нанят им в качестве пастуха для его скотины. [21] Абдалла ибн Масод , «мелкий [стр. 108] в теле, да крупный в вере», [22] непременный спутник Магомета в Медине; [23] и Хобаб , сын
Восприимчивость мекканских рабов к религиозному учению.
Аратта, кузнец, тоже были обращены в этот период. [24] Мекканские рабы оказались особенно восприимчивы к наставлениям Пророка. Будучи иноземцами, они, как правило, имели некие представления об иудаизме или христианстве. Здесь они оказались оторванными от влияния вредных сект, а из-за гонений их сердца ожесточились против корейшитов. В итоге, страдания сделали их особо восприимчивыми к духовным новшествам. [25]
[стр. 109] Тринадцать других новообращенных.
В дополнение к двадцати уже перечисленным, что были первыми обращены в новую веру, Катиб Аль-Вакиди упоминает, по крайней мере, еще тринадцать других, уверовавших «до входа Пророка в дом Аркама». Этим выражением биографы отмечают несколько самых первых лет ислама. Среди этих тринадцати стоит отметить юного сына Саида [26] и нескольких родственников искателя истины долгожителя Зейда, который к тому времени уже умер, но чья удивительная жизнь, как было уже замечено, возможно, подготовила почву для учения Магомета. Жена Саида, Фатима, одновременно двоюродная сестра из его же семейства, и ее брат Зейд, сын Хаттаба, [27] также занимают место в числе первых обращенных. Также среди них был Обейдалла, сын Джахша, сам один из «Четырех искателей истины». Когда гонения стали невыносимы, он бежал со своей женой Омм Хабибой (впоследствии ставшей женой Магомета) и [стр. 110] прочими членами семьи в Абиссинию, где перешел в христианство, и в этой вере умер. [28] Интересно отметить среди этих обращенных Абу Ходзейфу, [29] сына Отбы, зятя Абу Софьяна — представителя семейства, которое изначально противилось Магомету. Также в ряду первых верующих мы видим Аркама, чьему дому уже вскоре предстоит обрести известность в истории ислама. [30]
[стр. 111] Несколько обращенных женщин.
Кроме того, в эту изначальную группу, состоявшую из тридцати трех верующих, входили жены и дочери некоторых из обращенных, упоминаемые в качестве верных и преданных последовательниц ислама. [31] Подобное явление имеет место в действительности в религиозных движениях во все времена, когда женщины играют ведущую роль, если не в прямом и публичном содействии, то в воодушевлении и побуждении, что, пожалуй, не менее, а то и более важно. С другой стороны, оценивая [стр. 112] число первых обращенных, стоит иметь в виду, что их количество было чрезмерно раздуто в преданиях теми, кто из почтительности или честолюбия добавил в ряды первых верующих своих собственных предков или покровителей. Принимая во внимание оба этих соображения, мы не сильно ошибемся, если заключим, что
В первые три или четыре года ислама в новую веру обратилось около сорока человек.
в первые три или четыре года после начала пророческой миссии Магомета, число обращенных в его веру составляло около сорока человек.
Шаги, благодаря которым был достигнут успех.
До какой степени, под влиянием каких мотивов или аргументов, и в какое именно время эти люди один за другим связывали себя с утверждениями, провозглашенными Магометом, мы едва ли можем установить. Все, что было возможно обнаружить, уже представлено вниманию читателя в общих чертах. По общему мнению составителей преданий, после трех лет тайных проповедей и личных увещеваний, Пророк начинает открыто проповедовать среди широких масс корейшитов. Но вряд ли найдем подтверждение этой теории, если решим отталкиваться от текстов Корана . Более вероятно, что весь предшествующий период сомнений и исканий, который мы пытались проследить в предыдущей главе, принимается в преданиях за действительное начало пророческого служения Магомета. В действительности, гораздо разумнее предположить следующее. Период благочестивых размышлений и, возможно, рассуждений о вере с другими людьми, длится до сорокового года жизни Магомета. Примерно к этому моменту у него полностью созревает решение «возвещать» [стр. 113] во имя Бога: иными словами, «убеждение во вдохновении свыше». Затем, в течение некоторого времени его усилия могли быть естественным образом направлены на убеждения и уговоры отдельных людей. При этом, мы не находим никакого подкрепления предположения, что пророческая миссия, как только она была взята на себя Магометом, могла быть в какой-то период ограничена рамками узкого круга, или же держалась в секрете от жителей Мекки. После того, как Пророк получил (или вообразил, что получил) повеление «проповедовать» [32] [или «возвещать»], он тотчас же обращается с призывом ко всему мекканскому обществу. Постепенно [стр. 114] число его последователей увеличивается, и вера каждого из них (пусть и не представляющая из себя нечто большее, чем отражение его собственного убеждения) была принята Магометом, как новое и независимое подтверждение его поручения, исходящего от Того, Кто Один способен обращать сердца. Успех раздвигает перед ним видимую сферу распространения ислама; и то, что изначально предназначалось лишь для Мекки и Аравии, вскоре начинает шириться, шаг за шагом охватывая все человечество.
Примечания:
1. Хишами, стр. 68. Он пообещал ей дворец в раю, сделанный из гигантской жемчужины, «где не будет ни страданий, ни тяжкого труда».
3.Хишами, стр. 66; Табари, стр. 108. Этот разговор, как и большинство подобных преданий, относящихся к этому периоду, скорее созвучны более поздним магометанским идеям. Как бы то ни было, эту историю было решено включить в текст, поскольку сама по себе она довольно правдоподобна. В любом случае изложенные в ней факты вполне соответствуют характеру Абу Талиба и его привычке во всем поддерживать Магомета.
4. И Абу Бакр и Хадиджа жили в районе, который в настоящее время носит название «Зуккак Аль-Хаджар». Смотрите план Мекки в главе ii, стp. 5. Эта улица «включает в себя место рождения Фатимы, дочери Магомета, и Абу Бакра, преемника Пророка». Буркхардт, «Путешествия», стр. 126.
5.Катиб Аль-Вакиди, стр. 211. «Асма, сестра Айиши (но от другой матери), говорят, рассказывала то же самое об ее отце, Абу Бакре». Там же.
8. Это описание взято у Катиба Аль-Вакиди. Следует, однако, помнить (как это уже отмечалось в случае с Магометом, смотрите главу ii, стp.15), что все сохранившиеся в преданиях личные подробности относятся к более позднему периоду его жизни. «Свободно висящая одежда» и «дряблые бедра», отмечаемые Аль-Вакиди, возможно, не слишком характеризовали его мужественность, и потому не упомянуты в тексте [преданий]. На его теле почти не было волос, суставы его пальцев были небольшими и утонченными. Ко времени эмиграции в Медину он оказывается самым седым из всех остальных последователей Магомета; и уже привыкшим красить свои волосы.
9. Некоторые считают, что он был так назван из-за того, что засвидетельствовал истинность небесного путешествия Магомета. Другое свое прозвище, «Аль-Атик», он получил за свою красивую внешность (Хишами, стp. 67); или потому, что Магомет так называл его, как одного из спасенных от адского пламени, Катиб Аль-Вакиди, стр. 211 1/2. Его настоящее имя было Абдалла, сын Османа Абу Кахафы. Неясно, когда он получил имя Абу Бакр. Если, что выглядит вполне вероятным, он получил это имя за то, что его дочь Айиша оказалась единственной невестой Магомета — девственницей, тогда это произошло уже после его эмиграции в Медину. Ведь позже Пророк, который возьмет себе в жены так много вдов, станет придавать особое отличие и исключительность своему браку с Айишей. [Изначально Абу Бакра звали Абд Аль-Кааба — «Раб Каабы» — …Ибн Аби Кухафа. Это Мухаммад изменил его имя на «Абдаллу», «Раба Божия». «Бакра», означает «телка», «девственница». — Прим. перев .].
10. Спренджер (стp. 170, 171) умело и верно описывает его характер. Детали характера Абу Бакра были взяты следующих источников: Катиб Аль-Вакиди, стр. 211 1/2-215; Хишами, стр. 67; и Табари, стр. 112. Я не могу не согласиться со Спренджером, утверждающим, что «вера Абу Бакра служит величайшей гарантией искренности Магомета в начале его карьеры», и, разумеется, в определенном смысле на протяжении всей его жизни.
11.То есть, матери Магомета. Смотрите Катиб Аль-Вакиди , стр. 205-207 1/2. Саад занимался в Мекке ремеслом: он изготавливал стрелы. Скончался он в Аль-Акике, что находится в десяти арабских милях от Медины, в пятидесятом или пятьдесят пятом году хиджры, в возрасте около семидесяти лет. Эти даты делают его еще моложе в период обращения, чем это представлено Аль-Вакиди. Но на этом этапе мы должны иметь ввиду (согласно Канону II. c, см. Введение , глава I , стp . lxii) тенденцию преданий представлять обращение лидеров ислама ранее, чем это в действительности происходило. Таким образом, не исключено, что обращение Саада произошло несколько лет спустя того времени, которое было упомянуто в тексте; или же, если принимать эти факты на веру, он умер в более преклонном возрасте, чем утверждается в предании.
12. Зобейр был внуком Хувейлида, отца Хадиджи. Он также приходился внуком Абд Аль-Мутталибу по своей матери: Сафия была дочерью Абд Аль-Мутталиба. Зобейр был убит в тридцать шестом году хиджры в возрасте шестидесяти четырех или, по другим источникам, шестидесяти семи лет. Катиб Аль-Вакиди, стр. 197 1/2-200. Зобейр был мясником, а его отец — торговцем зерна, или же, как говорится в других источниках, портным.
13. Тальха, сын Обейдаллы был корейшитом из Бани Таим. Его дедушка приходился братом деду Абу Бакра. Тальха был убит в «Верблюжьей битве» в тридцать шестом году хиджры, в возрасте шестидесяти двух или шестидесяти четырех лет. Таким образом, в упоминаемый в тексте период ему могло быть лет пятнадцать-шестнадцать. Катиб Аль-Вакиди приводит нелепую историю о том, как некий монах спрашивал у каравана из Мекки, торговавшего в Бостре: «Не появился ли еще в Мекке Ахмед?» «Какой такой Ахмед ?» — удивились торговцы. «Он сын Абдаллы, сына Абд Аль-Муталлиба, — отвечал монах, — и в этом месяце ему надлежит явиться народу; и ему предстоит бежать из Мекки в город, где растут финиковые пальмы, а земля камениста и солона (Медину). Вам стоит поспешить отсюда, чтобы встретить его!» Тальха, услышав эти слова, сразу же отправился в Мекку. По возвращении домой он узнал, что Магомет объявил о своей пророческой миссии: это он услышал от Абу Бакра. Таким образом, Тальха уверовал, и вместе с Абу Бакром отправился к Магомету. И Пророк возрадовался, когда услышал историю о монахе.
Тальха, может быть, и слушал какого-нибудь сирийского монаха, обличавшего зло идолопоклонства и т. п. И, таким образом, он оказался подготовлен к принятию учения Магомета. Однако подробности этой истории, приведенной Катибом, настолько абсурдны, что даже не требуют опровержения.
Ноуфаль, брат Хадиджи, преследовавший Абу Бакра и Тальху, связал их как-то вместе веревкой. Отсюда они получили свое прозвище «Аль-Каранейн», то есть «Связанные». Катиб Аль-Вакиди , стр . 220 ?; Хишами, стр. 75. В последнем источнике Ноуфаль называется одним «корейшитских дьяволов»; в первом его называют «корейшитским львом ». Он был убит в битве при Бадре.
14. Катиб Аль-Вакиди, описывая обращение Османа, рассказывает, как Осман и Тальха, сопровождая Зобейра, пришли в дом Магомета, где тот ознакомил их с принципами ислама и декламировал Коран, после чего они уверовали. И Осман воскликнул: «О, Пророк! Я только что вернулся из Сирии, и когда меня сморил сон на пути между Аль-Мааном и Аль-Зуркой, я был разбужен словами: ”Эй ты, соня, проснись! Воистину Ахмед явился в Мекке!” Когда мы же приехали, то услышали новости о тебе». Эта часть, перекликающаяся с историей про Тальху, возможно, была придумана в качестве конкурирующей.
Осман рано испытал на себе притеснения за веру. Как-то раз его дядя, Аль-Хакам, внук Омейда, схватил и связал его со словами: «Как ты мог предпочесть новую религию вере своих отцов? Клянусь, я не развяжу тебя до тех пор, пока ты не отречешься от той новой веры, которой ты следуешь». На это Осман ответил ему: «Клянусь Господом, я никогда не оставлю эту веру!» И когда Аль-Хакам увидел его непоколебимость в вере, он отпустил его. Катиб Аль-Вакиди, стр. 189.
Впоследствии он получил имя Абу Абдаллы в честь родившегося от Рокейи сына. Однако когда тот достиг возраста шести лет, птица выклевала у мальчика глаз, отчего он заболел и умер: это произошло в четвертом году хиджры.
Став преемником Абу Бакра в халифате, он был убит в тридцать шестом году хиджры в возрасте семидесяти пяти лет (или, согласно другим источникам, восьмидесяти двух). Из этого следует, что к моменту эмиграции в Медину ему было то ли тридцать девять, то ли сорок шесть лет; а в рассматриваемый в тексте период — от тридцати до тридцати пяти.
15. Из этого же племени была и Амина, мать Магомета.
16. Этот Обейда был убит в битве при Бадре; он был на десять лет старше Магомета. Катиб Аль-Вакиди; стp.188.
17. Он дважды бежал в Абиссинию вместе со своей женой по имени Омм Сальма . Получив ранение в битве близ Охода, он вскоре после этого умер. Тогда Магомет взял себе в жены его вдову. Катиб Аль-Вакиди; стр .225 ?.
19. Осман принадлежал к корейшитскому роду Бани Джумх. Он подумывал отказаться от удовольствий брачной жизни. Но Магомет запретил ему это, советуя в таком вопросе брать пример с него, говоря, что Господь послал своего пророка отнюдь не с монашеской верой. Там же, стр. 258. Проявившиеся здесь характерные особенности Магомета, относительно того, что нужно подражать его привычкам, хорошо иллюстрируют его характер; но грубость языка и сама идея, которой проникнут этот отрывок, мешают разглядеть прочие подробности.
Его братьев звали Абдалла и Кудама. Сын его бежал в Абиссинию. Мумир, еще один джумхит, также упоминается среди обращенных в этот период. Все семейство Османа ибн Матцуна эмигрировало в Медину во время хиджры.
20. Он был из Бани Джумх, Катиб Аль-Вакиди ; стp. 224.
21. Его хозяином был сын (от бывшего мужа) жены Абу Бакра (матери Айиши). Там же , ст p . 223 1/2.
22. Он принадлежал к Бани Тамим; но оказался вместе с Бани Зохра, не ясно только в каком качестве, просто как спутник, или как союзник. Однажды в Медине, когда он взбирался на финиковую пальму, товарищи стали потешаться над его худыми ногами, вот тогда Магомет и произнес упомянутую в тексте фразу. У него был землистый цвет лица, а волосы вечно приглажены вниз. Там же, ст p .207 1/2.
23. На основании какого источника Вайль (стр. 50) называет его «карликом» ( » der Zwerg «) , не установлено.
24. Хобаб был из Бани Тамим. Попав в плен, он был продан в Медине Омм Анмар (или Омм Сиба), чье занятие ( Mutter quac feminas circuincidit ) было так оскорбительно провозглашено в Оходе Хамзою, в то время когда тот вызывал на поединок ее сына Сибу. О Хобабе рассказывают следующую историю. Однажды, когда он потребовал у Аль-Аса ибн Уайля вернуть долг, последний, отрицавший возможность воскресения, иронично предложил ему отсрочить плату до Судного дня. Там же, ст p .210 ?.
25. Спренджер пишет: «Возбуждение среди рабов, когда Магомет впервые объявил о своей миссии, было так велико, что Абдалла ибн Джодаан, имевший целую сотню таких страдальцев, счел уместным вывезти их из Мекки, чтобы те не обратились в новую веру», стр. 159. Это утверждение, однако, выглядит преувеличенным, равно как и ему предшествующее, в котором говорится о том, что «двое из них приняли мученическую смерть». Нет никаких сколько-нибудь достоверных свидетельств о том, что были какие-то мученики до хиджры. Единственный относящийся к этому периоду случай мученичества, который упоминается в ранних преданиях, будет рассмотрен нами ниже.
26. Катиб Аль-Вакиди , стр. 255 ?. Он умер в пятидесятом или пятьдесят пятом году хиджры в возрасте старше семидесяти лет, так что в этот период он был всего лишь маленьким мальчиком.
27. Там же, стр. 254 ?. Он был старшим братом знаменитого Омара. Хунейс , муж дочери Омара Хафсы, также стал верующим в этот период. Он был одним из беженцев в Абиссинию. Хунейс умер примерно через два года после хиджры, и тогда Магомет взял в жены его вдову. Там же, стp. 257 ?. Вакиди, принадлежавший к тому же семейству ( там же ), и Амир ибн Рабийа, освобожденный раб и приемный сын Хаттаба (отца Омара) также находятся в числе самых первых уверовавших. Последний вскоре после этого бежал со своей женой в Абиссинию. Там же, ст p .256. Эти факты указывают на связь между родственниками «искателя истины» Зейда и новой религией.
28. Обейдала был двоюродным братом Магомета по его матери Омейме, дочери Абд Аль-Мутталиба. Он принадлежал к Бани Дудан, боковой ветви корейшитов. Двое из его братьев, Абдалла и Абу Ахмед, также были обращены «до входа Пророка в дом Аркама». Обейдалла приходился братом знаменитой Зейнаб, которая вышла замуж за Зейда, вольноотпущенника Магомета, но впоследствии развелась с ним, чтобы Пророк смог взять ее себе в жены.
Весь род Бани Дудан был очень расположен к исламу; ибо, как говорится в преданиях, во время хиджры все они эмигрировали в Медину: мужчины, женщины и дети, заперев свои дома. Катиб Аль-Вакиди, стр. 195 ?. Знаменательно, что это племя считалось союзником Харба и Абу Софьяна, противников Магомета — влияние ислама, таким образом, оказалось сильнее, сумев расколоть политические альянсы Мекки.
29. Там же, стp. 194 ?. В битве при Бадре он предложил своему отцу сразиться один на один. Его сестра Хинд (жена Абу Софьяна) ответила ему сатирическими стихами, в которых высмеивала косоглазие брата и варварство такого поступка, как вызов на поединок своего собственного отца. Он был довольно уродливым мужчиной с выступающими вперед зубами. Дважды Абу Ходзейфе придется бежать в Абиссинию вместе с беженцами-мусульманами, и его жена Сахля родит ему там сына, которого он назовет «Мухаммад».
30. Аркам принадлежал к Бани Махзум. Кроме вышеперечисленных, Катиб Аль-Вакиди упоминает нижеследующих верующих, которые обратились «до входа в дом Аркама»: Халид ибн Саид и его брат Амр . Они бежали в Абиссинию, первый вместе со своей женой Хаманийей; Табари, ст p .118. Спренджер (ст p . 172) называет Халида пятым обращенным; но поскольку в каждой партии или семействе существует большая тенденция тщеславно выставлять своих лидеров или предков в числе первых верующих, такие утверждения о старшинстве не вызывают большого доверия. Обращение Хатиба ибн Амра (из Бани Амр ибн Лоури) относится к тому же времени. Катиб Аль-Вакиди, стр. 260.
Двое других, происходивших из семейств, враждебных корейшитам — Амр ибн Абаса и Абу Зарр Гифари — говорят, тоже обратились в этот период, но были вынуждены оставить Магомета и вернуться к своим племенам. Они вновь вернутся к Магомету при отходе мекканцев после осады Медины. Но эти предания, как бы то ни было, достаточно туманны, и нас не оставляют подозрения, чтобы они были сфабрикованы потомками для того, чтобы представить свои семейства в числе первых верующих.
31. Следующие женщины и девушки упоминаются Хишами (стр. 68): Фатима, жена Саида, уже упомянутая в тексте; Асма и Айиша, дочери Абу Бакра (последняя, однако, если уже родилась, была в то время еще совсем ребенком); Асма, жена Айаша ибн Аби Рабийи; Асма, супруга Джафара, двоюродного брата Магомета; Фатима, жена Хатиба, упомянутого в предыдущей ссылке; Фокейха, жена Хаттаба, его брата; Рамла, жена Мутталиба ибн Азхара; Амина, жена Халида, упомянутого в последней ссылке. Некоторые из них в действительности (как Айиша) обратились в более поздний период. Но возможно также, что этот список неполный. Пренебрежительное отношение к женщинам на востоке привело к тому, что биографы главным образом упоминали женщин только в связи с их более знаменитыми мужьями, отцами и братьями.
32. Это семьдесят четвертая Сура. Магометанские историографы ссылаются на Суру двадцать шестую, стих двести четырнадцатый, как первый призыв проповедовать. Катиб Аль-Вакиди, стр. 13 и 88; Табари, стp.114. В последнем отрывке мы читаем:
«И увещевай твою ближайшую родню.
И склоняй свои крылья пред тем, кто следует за тобой из верующих,
Если же они ослушаются тебя, то скажи…» и т.д. [Перевод Крачковского].
Традиционное мнение принимать этот отрывок, а именно, двести четырнадцатый стих из двадцать шестой Суры, за первый призыв проповедовать ( Катиб Аль-Вакиди стp.18 и 68; Табари , стp.114), выглядит явно ошибочным. Этот стих не только принадлежит более поздней суре, но и сам является свидетельством о преследованиях, о становлении веры, и о достаточно большом количестве верующих. Эти строки скорей всего относятся к периоду, когда Пророк вместе со своими домочадцами оказался запертым в «Шебе» или квартале Абу Талиба, о чем будет рассказано в следующей главе. На какое-то время круг его слушателей был вынужденно ограничен его ближайшей родней.
Истории о том, как, взобравшись на гору Сафа, Пророк призывал к себе всех своих родных, семью за семьей, и обращался к ним с божественным посланием; о презрительном ответе Абу Лахаба (читайте об этом ссылку на стр. 80); о чудесном обеде, во время которого Магомет призывал своих родственников к новой вере, и Али один вышел вперед, как отважный воин и визирь, и т. п., являются апокрифами. Своим существованием они обязаны желанию проиллюстрировать отрывки Корана, подобные вышеприведенному, или же вымыслы сторонников Али. Некоторые из этих историй вы можете обнаружить у Табари, стp. 115-118. Во время чудесного обеда еды было приготовлено столько, что с трудом удалось бы накормить и одного, однако этого количества хватило, чтобы насытить компанию из сорока человек.
<< "Встань и возвещай!" | Содержание | Гонения на мусульман >>