Сэр Уильям Мьюир

Магомет

ДОПОЛНЕНИЕ К ЧЕТВЕРТОЙ ГЛАВЕ.

Коран в период, охватываемый этой главою.

Содержание и композиция Корана в свете истории Магомета.

Чтобы завершить представление об исламе и его Пророке в течение времени, охватываемого этой главой, необходимо проанализировать отрывки из Корана, появившиеся за это время. Ведь их содержание и даже сам их стиль проливают значительный свет, как на внутренние переживания Магомета, так и на внешнюю его борьбу.

Заметные изменения, произошедшие в течение этого периода.

К этому периоду, составляющему два или три года, которые прошли между получением поручения проповедовать и первой эмиграцией в Абиссинию, можно отнести около двадцати сур, в их настоящем виде. Даже за такой короткий срок можно проследить заметные изменения, как в настроениях, так и в композиции Корана. [1]

Постепенный упадок жизни и духа.

Сначала, подобно горному ручью, чистый, бурный, безудержный поток стремительно несется вперед. Таковы отрывки, которые мы цитировали и обсуждали в третьей главе. Со временем его слог становится более ровным и однообразным; однако, ту тут, то там, как неожиданные пороги, в его стихах возникают волнующие образы, в них прорываются страстные желания и пылкая убежденность. [2] Еще дальше, хотя этот танцующий ручей по-прежнему искрится и пенится, обманывая глаз, мы можем заметить быстрое истощение живой энергии [стр. 136] природного вдохновения и даже появление вульгарных выражений. Пока его стихи, разумеется, еще сильно отличаются от мутного, бесцветного и вялого словесного потока более поздних дней; но тенденция к этому уже чувствуется. Упадок жизни возмещается пока что художественными приемами. Однако за замысловатыми фразами и взвешенным ритмом его рифмованной прозы слишком часто скрываются лишь бессмысленные трюизмы или глупые вымыслы. Хотя в сурах этого периода все еще слышится страстное обличение идолопоклонства, и встречаются пламенные речи живой веры, тем не менее, содержание Корана начинает пополняться местными легендами, дописанными воображением Пророка; картинами рая и ада, Воскресения и Судного дня. В них также появляются драматические сцены, в которых праведники и грешники, ангелы, джинны и демоны разговаривают на языке, искусно приспособленном в виде лишнего свидетельства в пользу религии Магомета.

Суры становятся длиннее.

Постепенно суры становятся длиннее. Если раньше вся сура целиком редко превышала четверть страницы, то сейчас она растягивается на одну, а то и две страницы. [3]

Теория Божественного вдохновения получает дальнейшее развитие.

Теория Божественного вдохновения получает свое дальнейшее развитие. Всемогущий, Тот, Кто ниспосылает откровения, является Единственным, на Ком лежит ответственность за их собирание, декламацию и правильное толкование. В этих вопросах Магомет должен ожидать небесных указаний. Ему [стр. 137] не следует тропиться повторять Божественные послания; ибо «откровения Корана были открыты постепенно»; [4] и во власти Господа указывать, что следует запомнить, а что — забыть. [5] Независимо от того насколько искренне Пророк верил или заставлял себя верить в Божественное происхождение этого контролирующего влияния, само учение вызывало непреодолимое искушение приспособить содержание Корана к различным требованиям текущего момента. Впоследствии это приведет к открытым утверждениям (которые будут сильно дискредитировать ислам в глазах неверующих), якобы, когда два отрывка оказываются по смыслу прямо противоположными друг другу, следует считать, что более поздний отменяет то, что говорится в более раннем.

Корану приписывается происхождение свыше.

Несмотря на эти явные оплошности, мы начинаем встречать в тексте намеки, цель которых — внушить суеверное благоговение перед Кораном. Это не просто заявления, что Коран был создан под влиянием Божественного вдохновения, но утверждения, что у него существует небесный оригинал. «Воистину, сей есть тот славный Коран, НА СКРИЖАЛИ ХРАНИМОЙ». [6]

Суры lxxx и xcvii.

…В свитках хранится в чести,
Превознесен — чисто и свято хранится
В руках переписчиков он, как образец
Благочестья, Славы и Веры. [7]

В другом месте Бог обращается к Магомету следующим образом: «Не шевели же языком, чтоб речь ускорить — Нам надлежит собрать все и провозгласить. Когда же Мы провозгласим, то повторяй за Нами; и изъяснять (Коран) Нам надлежит». Сура lxxv , ст. 16-19. Также, еще в одной суре, мы находим следующий стих: «He будь поспешен с чтением Корана, пока не получил все откровенье; Напротив, говори: “ О, мой Господь! Благослови меня познаньем! ”» Сура xx, ст. 113.

[стр. 138]
Воистину, МЫ ниспослали это Ночью Предопределенья!
Но что даст знать тебе, что значит «Власти Ночь»?
Тысячемесячную ночь Ночь Власти превосходит!
В ту ночь все ангелы и ДУХ с небес нисходят,
Спеша все порученья Господа свершить.
Салям!.. — Покой царит повсюду до рассвета. [8]

«Святой дух» служит указанием на Гавриила.

Не совсем понятно, что Магомет здесь подразумевает под «[нисходящим] Духом». [9] Одно из предположений, может быть, ему приходилось слышать подобную фразу, повторяемую с разным смыслом иудеями и христианами. То, что под самим термином имеется в виду именно «Дух Святой» (как бы мы это понятие ни истолковывали), сомневаться не приходится. Этот факт, очевидно, подтверждается пускай и более поздним повторяющимся выражением: «Бог укрепил Его (Иисуса) Святым Духом». [10] Однако с течением времени не остается сомнений, что «Святой Дух» в понимании Магомета непременно означает [арх]ангела Гавриила. Магомет узнал, и уверовал, что Иисус был «зачат Девой Марией посредством силы Святаго Духа», и то ли сознательно отрицал Божественность Этого Благословенного Героя, то ли не располагал достаточными сведениями о Его природе. Как бы то ни было, он, очевидно, путал Гавриила, возвестившего о зачатии Иисуса, с Духом Святым, Который осенил Марию. Оба термина в фразеологии Корана становятся синонимичными.

Видения Гавриила.

Гавриил, «Дух», был посланником, передававшим Магомету слова Божии. Иногда он являлся ему [стр. 139] в телесном обличье. Рассказ о видении ангела Гавриила, передаваемый преданиями , рассматривался в предыдущей главе. С того видения и начались все откровения. Возможно, именно этот случай вспоминается Пророку в одной из ранних сур нынешнего периода:

Сура lxxxi.

Клянусь я звездами, что на небе сияют:
То ясно видны, то сокрыты в облаках!
И ночью, что сгущает сумрак свой,
И пробивающимся лучиком зари!
Клянусь, все это — слово Посланного с честью
И властью, что дана ему у трона Владыки Славного:
Покорен он Ему и верен.
Товарищ ваш (о, люди!) не поврежден умом,
Воистину, он разглядел его на небе ясном;
И не пытается познанье о Невидимом сокрыть.
И то не речь проклятого [11] шайтана,
Зачем же вы идете прочь? Куда?
Воистину, сие — всей твари Наставленье,
Тем, кто прямым путем идти желает!
Однако вам того не пожелать, доколе
Не будет на то воли Бога — всех миров Владыки. [12]

Зарождение учения о предопределении.

Заключительные стихи показывают, что Магомет уже воспринимает свою миссию распространяющейся на весь мир. Однако его живая убежденность в ее происхождении свыше странным образом контрастирует с окружающими Пророка апатией и неверием. Отсюда и этот взрыв осуждения, основанный на его полнейшей уверенности в Божественном повелении о своей избранности. Ничем иным нельзя объяснить такой духовный феномен: «Вам того не пожелать, доколе не будет на то воли Божией!» [13] И не замечаем ли мы в этом клятвенном уверении, дескать, он не является введенным в заблуждение, и его вдохновение не исходит от «проклятого шайтана», симптомов скрытой подозрительности: а вдруг он и в самом деле обманывается?!

Учение и наставления.

Вплоть до это момента учение Корана представляет собою очень простое верование в Единство Божие, в Магомета, в качестве Его посланника, в [стр. 140] воскресение умерших, в воздаяние за добрые и злые дела, [14] и, очевидно, это — основные доктрины, которым уделяется все внимание. Верующие обязаны лишь соблюдать молитвы, [15] быть благотворительными, [16] честными в отношении мер и весов; искренними в своих свидетельствах, целомудренными (непорочными), [17] а также должны хранить верность заключенным договорам.

Отвержение идолопоклонства.

Весьма сомнительно, чтобы на этой стадии Магомет воспринимал ритуалы бытовавших в Мекке верований как ниспосланные Богом. Отсутствие ссылок на них служит доводом в пользу того мнения, что они, по крайней мере, не являлись частью его благотворного учения. В любом случае, мы встречаем явное и решительное отвержение идолопоклонства:

Сура cix.

СУРА CIX

СКАЖИ: О, отвергающие веру!
Не поклоняюсь я тому, что вы так чтите,
И вы не поклоняетесь тому, чему служу я.
Не стану поклоняться я тому, что вы привыкли,
И вы не станете со мною вместе поклоняться.
У вас — свой путь, и у меня — свой путь!

[стр. 141] Считается, что эта Сура была ниспослана, когда престарелый Валид стал настаивать, чтобы Магомет согласился покланяться своему Богу вкупе с местными божествами, или же каждый год попеременно. [18] Каким бы ни был повод для ее появления, она исполнена духом бескомпромиссной враждебности к идолопоклонству.

Рай у Магомета.

Живые картины небес и ада, призванные усилить свой эффект посредством близкого противопоставления, рисуются красками чисто плотских утех и плотских же мучений. Какими бы абсурдными и детскими ни представлялись нам эти идеи, на умы простых арабов они производили глубое впечатление, на что, собственно, и делался расчет. Всякого вида наслаждения в полной неге, зеленеющие сады, напоенные журчащими ручейками: вот, что ожидает в раю верующих, которых облачат там в одеяния из зеленого шелка и парчи с серебряной отделкой. На небесах они будут прохлаждаться в густой тени, лежа на кушетках с мягкими подушками, укрытые коврами. Утолять жажду им надлежит сладкой водою из источников и глотками ароматного вина, столь любимого арабами. Оно будет разливаться в кубки перед ними, или же разноситься в серебряных чашах, сверкающих подобно хрусталю в руках прекрасных юных дев. Гроздья винограда и связки манящих своим благоуханием фруктов будут свисать над их головами — достаточно лишь руку протянуть, чтоб их сорвать. Таковы были часто повторявшиеся сцены, предназначенные воздействовать на воображение жителей засушливой и скудной на плоды Мекки. [19]

Райские гурии.

Вскоре еще один элемент добавляется к райским наслаждениям, дабы угодить любящим эпикурейство арабам:

Воистину ждет праведных желаний исполненье:
Закрытые сады и виноград,
И сладострастье женщин, (им) летами равных,
И чаша, до краев полна. [20]

В этом часто описываемом тенистом саду «с плодами и яствами, с кубком вина, от которого ни помутненья разума, ни боли в голове» появляются райские девушки. Они описываются как «прекрасные девицы с огромными очами», [21] напоминающие жемчужины, сокрытые в своих раковинах — вознаграждение [стр. 142] за дела, свершенные верующими. «Воистину, Мы создали их редкостным твореньем; Мы девственницами сотворили их — чарующими, равными летами».

Дальнейшее описание рая.

Последующий отрывок призван проиллюстрировать стиль чистой фантазии и недостойного поклонения плоти, до которого опускается прежний огонь раннего вдохновения. Он взят из [суры типа] псалма с фиксированной стихотворной строкою, служащей в качестве противопоставления. Псалмопевец замысловато обращается к людям и джиннам в двойственном числе. Чтобы соответствовать рифме, предметы перечисляются парами, за исключением девушек, чье число этим не ограничивается.

Сура lv.
[См. отдельную статью об этой суре на нашем сайте]

Это — геенна, которую считают ложью грешники!
Ходят они между ней и кипящим кипятком.
Какое же из благодеяний Господа вашего вы сочтете ложным?
A тому, кто боится сана Господа своего, — два сада, —
Какое же из благодеяний Господа вашего вы сочтете ложным?
Обладающие ветвями.
Какое же из благодеяний Господа вашего вы сочтете ложным?
B них два источника протекают.
Какое же из благодеяний Господа вашего вы сочтете ложным?
B них — из всяких плодов два сорта.
Какое же из благодеяний Господа вашего вы сочтете ложным?
Опираясь на ложа, подкладка которых из парчи,
A сорвать плоды в обоих садах — близко.
Какое же из благодеяний Господа вашего вы сочтете ложным?
Там скромноокие, которых не коснулся до них ни человек, ни джинн.
Какое же из благодеяний Господа вашего вы сочтете ложным?
Они — точно яхонт и жемчуг. [22]

[стр. 143] Отрывки о гуриях ниспосылаются в то время,
когда Магомет благопристойно живет с одной лишь Хадиджей.

Очень примечательно, что эти описания столь сладострастного рая в Коране практически полностью приходятся на тот период, когда сам Магомет, какими бы ни были его мысли и фантазии, вел благопристойную и вполне воздержанную жизнь с единственной женою, достигшей шестидесятилетнего возраста. [23] Характерно наблюдение Гиббона. «Магомет не стал определять супругов избранных женщин, — пишет он, — чтобы не пробуждать ревность их прежних мужей, а также не тревожить [нарисованную им картину] блаженства подозрением на длящийся вечно брак». Эта ремарка, несмотря на добродушную насмешку, не лишена резона, и наносит по исламскому раю сокрушительный удар — если он кому-то еще требуется. Верующие женщины наряду с верующими мужчинами обретают в раю свою вторую юность; но отчего же [стр. 144] их благие деяния не получают равного и аналогичного воздаяния? Однако Магомет уклоняется от такого резонного заключения.

Ад в Коране.

Ад у Магомета не менее материален и вульгарен, чем его небеса. Напитком обреченных людей оказывается кипящая вода и грязное гнилье. Будучи сброшены в «яму», они слышат, как та дико рычит, подобно реву ишака. «Кипит весь ад, взрываясь гневом, и три колонны дыма, поднимаясь, ни тени не дадут вам, ни защиты, лишь искры пламени они извергнут, огромные, подобно замкам, или верблюдам огненосным». [24]

Сура lvi.

A владыки левой стороны — что это за владыки левой стороны? — в самуме и кипятке, и тени черного дыма, не прохладной и не благой. Они ведь до этого были избалованы и упорствовали в великом грехе, и, бывало, говорили: «Разве, когда мы умрем и станем прахом и костями, — разве мы действительно будем воскрешены, или отцы наши первые?» Скажи: «Поистине, первые и последние, конечно, будут собраны к сроку известного дня! Потом, поистине, вы — заблудшие, обвиняющие во лжи, будете есть c дерева заккум и наполнять им животы, и пить за этим кипяток, и пить, как пьют истомленные жаждой». Это — угощение их в день суда.

Сура lvi. 42-58. [Перевод Крачковского].

Угрозы временным наказанием.

Угроза близкого воздаяния уже в этой жизни вырисовывается весьма смутно. Напротив, она таинственным образом смешивается с Судным днем и адом. Отсюда и следующие стихи:

Суры lxxvii, lxxviii и lxii.

День отделения!
Но что даст тебе знать, что значит «Отделенья день»?
Горе настигнет в тот день тех, кто истины отреклись!
Как! Неужели Мы не истребили прежние народы?
Мы уготовили нынешним ту же злосчастную участь!
Так поступаем Мы с родом людским извращенным:
Горе настигнет в тот день тех, что истины отреклись. [25] 

[стр. 145]

Воистину, предупредили Мы тебя о близком наказанье:
В тот день увидит человек, что сотворили его руки,
И все неверующие станут умолять:
«Нам было б лучше оставаться прахом!» [26]  
Как! Вы так уверены, что Тот, Кто на небе живет,
Не в состоянье приказать земле, чтоб проглотила вас и содрогнулась?
Иль что не может Он наслать на вас ужасный ветер,
Чтоб вы поверили, что от Него мое предупрежденье?
Воистину народы — те, что были прежде вас — отвергли путь прямой:
И каково же было им Мое отмщенье! [27]

Пренебрежение мекканцев.

Однако жители Мекки лишь насмехаются над угрозами Магомета, бросая ему вызов: да, пускай твои предсказания сбудутся!

Сура lxvii.

И говорят они: «Когда же это обещание, если вы говорите правду?» Скажи: «Знание y Аллаха; я — только увещатель, ясно излагающий». A когда они увидели его близко, обезобразились лики тех, которые не веровали, и сказали им: «Это — то, что вы призывали!» Скажи: «Видите ли вы, если погубит меня Аллах и тех, кто co мной, или помилует нас, то кто защитит неверующих от мучительного наказания?» [28]

Возражения несогласных и ответы им, вошедшие в Коран.

Нам начинают встречаться в Коране подробные аргументы, использовавшиеся мекканцами против Пророка. Интересна манера, в которой он им отвечает. Скептицизм постепенно нарастает, и текст Корана отражает даже выражения, использовавшиеся каждой из сторон.

Воскресение высмеивается.

Над воскресением тела сограждане Магомета смеются, как над выдумкой его праздной фантазии. Когда Пророк пытается проиллюстрировать воскресение умерших примерами из природы, а также напоминает о силе Божией на примере Его творения, над ним издеваются, называя магом и чародеем, который заявляет, что живое тело можно сотворить из праха и костей умерших людей.

Возражения Корану.

В одном из случаев Коран отрицается как явный вымысел, «Сказки древних», [29] позаимствованные у чужаков, заезжих в Мекку, и переделанные так, чтобы больше подходить современному положению. В другом случае [стр. 146] Коран называют излияниями безумного поэта, [30] или даже несвязной болтовней сумасшедшего.

Насмешки.

Колкости и язвительные насмешки становятся обычным оружием, с помощью которого мекканцы атакуют уверовавших:

Сура lxxxiii.

Воистину, над верующими по вкусу грешникам смеяться:
Друг другу подмигнут, коль мимо них проходят,
А, отвернувшись прочь, к своим, жест непристойный кажут.
При виде верующих говорят: «ЗАБЛУДШИЕ, уж точно!»
Однако не они для них стражи,
И верующие над неверующими однажды посмеются,
Когда, лежа на ложах, воззрят на тех — в аду! [31]

Внедрение мысли о терпении и верности.

Кораном Пророку предписывается сохранять терпение посреди насмешек и заговоров, возникающих в среде обитателей Мекки. Последователи Магомета превозносятся за свою верность и самоотречение, и в одном из отрывков им даже напоминается о верности мучеников-христиан из Наджрана. [32]

[стр. 147] Писания иудеев и христиан пока что не упоминаются.

Однако в этот период мы вряд ли отыщем ссылки на Писания иудеев и христиан или на их предания. [33] Пока что Коран еще не основывает свои утверждения на очевидности предшествовавших ему откровений, и на близости его содержания с тем, что излагалось в них.

Формируется язык ислама.

К этому времени уже складывается интересная фразеология нового верования. Время Магомета, его диспенсация, получает название «ислам», то есть, покорность человека Богу. Последователи Магомета — «мусульмане» (то есть, те, кто покорился Богу) — начинают называться «верующими». Их противники называются «кафирами», то есть, отвергающими послание Божье, или же «мущрикин», буквально, «приписывающие» сотоварищей или партнеров божеству. Вера, покаяние, небеса, ад, молитва, благотворительность, как и многие другие религиозные термины, вскоре приобретают стереотипное значение. Натурализация в Аравии иудаизма и христианства (в основном, первого) обеспечила арабскому языку готовые формы теологической терминологии, а также множество фраз, которые, хотя и не были до этого в широком употреблении, но , по крайней мере, являлись каждому понятными — в том смысле, что вкладывался в них Магометом. [34]

Так, эпитеты «Милостивый, Сострадающий (Милосердный)», которые Магомет прилагал к имени Божию, не были широко распространены среди [стр. 148] населявших Мекку идолопоклонников, как видно из текста договора при Ходейбии. Диктуя писцу условия этого соглашения, Магомет вставляет: «Во имя Бога, Милостивого, Милосердного!» Мекканцы прерывают его, говоря: «Э-э-э, что касается Бога — мы признаем Его; но как “Милосердного” и “Милостивого” — не признаем!» Тогда Пророк сказал: «Пишите: “во имя Бога!”»

Гайгер тщательно и весьма изобретательно исследует заимствованные из иудаизма магометанами религиозные термины в своем труде «Что взял Мохаммед из терминологии иудаизма» (»Was hat Mohammed aus dem Judenthums aufgenommen«). Смотрите также аналогичные замечания в книге Хаверника: «Введение в Ветхий Завет» (Havernick's Introduction to Old Testament), стр.116; том 28, «Библиотека зарубежной теологии Кларка», Clark's For. Theo. Lib.

Примечания:

1. За этот период было написано около двадцати сур. Их предполагаемый порядок будет дан в Приложении.

2. На всем протяжении этого периода, как и в более ранних сурах, мы встречаем такие же постоянно повторяющиеся дикие клятвы. Смотрите Суры lxxxi, lxxxiv, xxxv, xxxvii, lxxv, lxx, ст. 40, lvi, ст. 47. Смотрите ссылку на стр. 121.

3. Интересно проследить, как постепенно увеличивался размер сур. Безукоризненное издание ин-кварто Флюгеля как нельзя лучше подходит для этой цели . Количество стихов из-за их разной длины не может служить точным мерилом оценки, гораздо лучше сравнивать суры по количеству строк и печатных страниц. Те двадцать две суры, что были явлены первыми, в среднем не превышают пяти строк . Следующие двадцать сур (те, что представлены в настоящей главе) уже увеличиваются до шестнадцати строк, а некоторые даже состоят из двух частей по двадцать две строки в каждой. В последующий период, вплоть до хиджры, средняя длина каждой из пятидесяти сур составит три страницы и девять строк. Некоторые из этих сур растягиваются на семь-восемь страниц, а одна — почти на двенадцать. Средняя длина сур, явленных после хиджры, составляет пять страниц; самая же длинная Сура, «Аль-Бакара» (Вторая), занимает двадцать две с половиной страницы. Третья, четвертая и пятая Суры состоят, соответственно, из четырнадцати с половиной, тринадцати с половиной и одиннадцати страниц.

В течение короткого времени после эмиграции в Медину, суры видимо еще создаются целиком за один присест, такими же, как мы их видим сейчас. Впоследствии Магомет станет компоновать вместе стихи, написанные в разные периоды, руководствуясь общей темой, и это является одной из причин, почему поздние суры такие длинные. Смотрите vii главу i Введения .

4. «Воистину, МЫ ниспослали Коран им постепенно». В переводе на урду Абу Аль-Кадира в этих строках: «медленно и осторожно».

5. «Мы заставим тебя повторять (Откровенье), и ты не забудешь его, кроме того, что Господу будет угодно! Ведь знает Он то, что всем предназначил, а что следует скрыть», — Сура lxxxvii, ст. 6, 7.

6. Сура lxxxv, ст. 21. Смысл этого стиха, согласно парафрастическому (смысловому) переводу Сейла, таков: «Оригинал этого написан на скрижали, хранящейся на Небесах».

7. Сура lxxx. 13, 14. «Будучи переписан с оберегаемой скрижали, хранящийся в чистоте и неприкосновенности от рук злых духов: к нему прикасаются только ангелы». Замахшари, цитируемый Сейлом. Под «переписчиками» здесь, очевидно, подразумеваются ангелы.

8. Такова короткая Сура xcvii . Вся она состоит из этих пяти стихов. То, о чем говорится в первом стихе, что ниспослал Бог в ту достопамятную ночь, может означать, согласно Сейлу и мусульманским толкователям, Коран. Однако более вероятно, что здесь говорится о ясном и живом понимании истины от Бога, открывшемся в ту ночь в сознании Магомета. «Ночь Власти» — это знаменитая «Лэйлат Аль-Кадр», о которой так много будут рассуждать в последующие эпохи.

9. Единственные два отрывка из откровений этого периода, в которых упоминается тот же самый «Дух», это Сура lxxxviii. 37; и Сура lxx. 5. В обоих случаях этот «Дух», равно как и ангелы, связываются с грядущим Днем Суда.

10. Смотрите Суру ii, ст. 87, 254.

В обоих отрывках одно и то же выражение. Также и в Суре lviii 22: «Он укрепил их (уверовавших) Своим Духом». В более поздних частях Корана этот же самый глагол используется для выражения передачи некой сверхъестественной помощи, которую, например, оказывают ангелы в сражении. Суры ix. 42, vii. 65, 1 ii.13, viii 25.

11. Буквально, «отверженного, прогнанного прочь», то есть, оказавшегося не в состоянии подслушать секреты Божии. [Магомет явно использует здесь неточную арабскую кальку с греческого «диаболос» — «побиваемый камнями» вместо «бросающий (камни) сквозь». «Шайтан» (греч. «сатана») от еврейского «противник». Буквально: «Это не слова дьявола-сатаны». — Прим. перев .].

12. Сура lxxxi со стиха 15 и до конца.

13. Доктрина о предопределении проявляется практически в тех же самых выражениях в другой суре из этого же периода. « Воистину, сие — предупрежденье! Кто пожелает, путь Господень изберет. Однако вам не пожелать того, пока не будет Господу угодно. Воистину, Бог — мудр и всезнающ! И в милость вводит Он Свою лишь тех, кого желает; но злым Он наказанье уготовил». Сура lxxvi . ст. 29 (25) и до конца.

14. Сура lxx. 26.

15. Суры lxxvi. 7, 25, и lxx. 23-33. Время молитвы пока что лишь упоминается в общих чертах: «утро», «вечер» и «ночь».

16. Суры lxxiii . 1-5; lv . 8. Первая открывается превосходной филиппикой против тех, кто привык мошенничать с весами:

Как! Неужели те считают, что не воскреснут в день великий?
В тот день, когда всем людям надлежит
Предстать Владыке всякого творенья?

17. Сура lxx. 29-32. Вот как описывается непорочность в ряду прочих отличительных качеств верующих:

…И тех, кто целомудрие свое хранит, касаясь только жен своих,
И (женщин), что десница их завоевала: за это их никто не обвинит;
Но тот, кто большего себе желает — преступник.

18.Хишами, стр. 79, Табари, стр. 139.

19. Эти описания почти дословно скопированы из Корана. Сравните Суры lxxxviii 8; lxxxxiii 22; lxxvii 41; lxxvi 12. В одном из отрывков говорится, что вино в раю будет запечатано мускусом и приправлено имбирем.

20. Сура lxxviii 30.

21. Гурии. Сура lii. 20; lvi. 24. Это самое первое упоминание о гуриях: чернооких райских красавицах, столь популярных среди верований магометан, и которых прочие религии выделяют как отличительную черту одного лишь ислама. О них не встречается ни единого слова, по крайней мере, их не выставляют в качестве откровения в течение первых четырех или пяти лет после того, как Магомет принимает на себя миссию пророка.

22. Сура lv. 43, и т.д. [в переводе Крачковского]. Все вышеприведенное — главное вознаграждение, предназначенное для самых лучших из верующих. Сразу же вслед за этим следуют еще сады и девушки, но уже для верующих обычного рода:  

И помимо двух — еще два сада, —
Какое же из благодеяний Господа вашего вы сочтете ложным?
— темно-зеленые.
Какое же из благодеяний Господа вашего вы сочтете ложным?
B них два источника, бьющие водой.
Какое же из благодеяний Господа вашего вы сочтете ложным?
B них плоды, и пальмы, и гранаты.
Какое же из благодеяний Господа вашего вы сочтете ложным?
B них — добротные, прекрасные, —
Какое же из благодеяний Господа вашего вы сочтете ложным?
— черноокие, скрытые в шатрах, —
Какое же из благодеяний Господа вашего вы сочтете ложным?
He коснулся их до них ни человек, ни джинны, —
Какое же из благодеяний Господа вашего вы сочтете ложным?
Опираясь на зеленые подушки и прекрасные ковры...
Какое же из благодеяний Господа вашего вы сочтете ложным?

Также появится несколько позднее: «И обок верующих — скромные девицы, что взгляд больших очей отводят, прикрытых, словно (страусовы) яйца…» Сура xxxvii . 49. В другом отрывке из того же периода говорится, что верующие «в жены себе станут брать» этих «гурий большеглазых». Сура xliv . 53. Смотрите также Суру xxxviii 53.

В четырех других местах Корана, более поздних, и, вероятно, явленных уже после смерти Хадиджи, о женах верующих (очевидно, об их женах в этом мире) говорится, что они войдут в рай вместе со своими мужьями. Полагал ли Магомет возможным, что земные жены по-прежнему останутся со своими супругами в раю, несмотря на их новых чернооких соперниц? См. Суры xxxvi. 55; xliii. 68; xiii. 25; xi. 9.

23. Достойно внимания, что в мединских сурах, то есть, во всех сладострастных откровениях, последовавших в течение десяти лет после хиджры, женщины лишь дважды упоминаются в качестве одного из райских наслаждений. И в обоих случаях лишь просто упоминается: «им (верующим) будут там чистые жены». Сура ii. 25; iv. 55. Означает ли это, что душа Магомета в этот период не испытывала никаких стремлений к тем наслаждениям, которыми он к тому времени уже пресытился? Или же более близкое знакомство с иудейскими законами и моралью стало подавлять в нем пробуждавшуюся прежде похотливость откровений? Таким образом, картины чувственных райских наслаждений, что рисовались ему некогда в Мекке, оказываются прикрыты достойным Пророка смущением.

24. Смотрите Суры lxxxviii. I; lxxviii 23; Ixxvii 30; lxvii 6.

25. Сура lxxvii. 13, 19.

26. Сура lxxviii. 39.

27. Сура lxvii . 16.

28. Там же, стих 25 [в переводе Крачковского].

29. Сура lxxxiii. 13. Спренджер выдвигает здесь остроумную, но невероятную гипотезу, что «асатир» — это искаженное слово Historiae .

30. Ничто так не возмущало Магомета, как сравнение его с поэтом: он отвергал двусмысленную славу, содержащуюся в подобном сравнении. Вероятно, он чувствовал это своим самым слабым местом. Он сознавал, какого труда от него требовала разбивка его откровений на отдельные строки и придание им стихотворного ритма. Ведь он хотел заставить весь мир поверить — а, возможно, и сам верил — что эти стихи являются следствием и признаками вдохновения свыше.

В Медине он будет притворяться, что не в состоянии отличить поэзию от прозы. Даже когда ему удавалась рифма, он продолжал настаивать на перестановке местами слов в том куплете, что мусульмане распевали, трудясь над постройкою своей мечети. [В этих стихах] заключительная строчка «илла аиш аль-ахира» рифмуется с «аль ансар ва'ль мухаджира». Однако Магомет утверждает, что вторую строку надо повторять в ином виде: с повторяющимся последним утверждением с переставленными местами словами. То есть: «аль мухаджира ва'ль-ансар, аль-ансар ва'ль мухаджиран», чем разрушается рифма. Хишами, стр.173.

31. Сура lxxxiii 29-34.

32. Сура lxxxv.

Клянусь небесами с их знаками зодиакальными!
Клянусь Страшным днем!
Клянусь Свидетелем и тем, что засвидетельствовано!
Прокляты будут «копатели ямы», наполненной горящим топливом,
Когда предстоит им самим сесть вкруг нее.
И будут они свидетелями всего, что сотворили верующим,
А ведь мучили их лишь потому, что те уверовали в Бога Всемогущего,
Бога Достославного.
Воистину, тем, кто преследует верующих, мужчин и женщин,
И не раскаивается:
Тем уготовано мученье в аду, наказанье в огне… и т.д.

Этими «копателями ямы» были йеменские преследователи иудеев, Дзу Новвас и его приверженцы. См. Введение Главу iii . стр. clxii .

33. Смотрите Суры lxxxv . 18; lxxxvii . 18; lxxiii . 14. В этих отрывках можно встретить ссылки на Авраама, Моисея и [египетского] фараона.

34. Например, в Суре lxxxv. ст.10, говорится: «аль-муминина» и «аль-муминати» о верующих мужчинах и женщинах . Слово «мусульмане», «муслимина», встречается часто. Также: «муслиматин» — «мусульманки», мусульмане-женщины, в Суре lxvi. 5.

35. Смотрите заметки об изобилии иудейских легенд и выражений в Введении, гл. II . стр. cxxv . и гл. iii . стр. ccxviii . Сложно переоценить те преимущества, которыми располагал Магомет, с учетом этого подразумеваемого знакомства жителей Мекки с истинами предыдущих откровений, а также с его способностью использовать все богатство религиозной терминологии, уже находившееся в употреблении у арабов. Он мог свободно излагать свои духовные идеи, или, если и развивать их заново, то на уже существовавшей до него основе.

Эти замечания практически полностью ограничиваются той частью Корана, что была представлена Магометом в период, обозреваемой в этой главе. Таким образом, соединив несколько этапов активной деятельности Магомета с соответствующими этим этапам сурами Корана, пытливый ум оказывается в состоянии отследить все развитие новой религиозной системы. Кроме того, читателю вполне по силам рассмотреть, какое влияние внешние обстоятельства жизни арабского пророка могли оказывать на особенности провозглашаемой им веры.

К началу страницы

<< Гонения на мусульман   |  Содержание >>   

Главная страница