Сэр Уильям Мьюир
СОБЫТИЯ, ПОСЛЕДОВАВШИЕ ЗА БИТВОЙ ПРИ АЛЬ-КАДИСИИ.
ПОКОРЕНИЕ АЛЬ-МЕДАЙНА.
15-16 г. хиджры. / 636-637г. от р. Х.
Саад вновь занимает Хиру, конец 13 г. хиджры, янв. 636 г. от р. Х.
ПО ЖЕЛАНИЮ халифа Саад дал утомленной армии передышку, чтобы привести ее в порядок. Остатки разгромленного войска персов бежали по направлению к бывшему Вавилону, и собирались там. После двухмесячного отдыха Саад, теперь оправившись от болезни, смог выступить и атаковать противника. На пути он снова захватил Аль-Хиру. Это был уже третий случай взятия несчастного города. Наказанием жителям за последнее бесполезное отпадение стало удвоение дани. Вскоре обойденная Аль-Куфой, городом, расположенным в нескольких милях от нее, некогда царственная Аль-Хира быстро потеряла свою значимость. Однако, расположенный неподалеку дворец Хаварнак, красивейшая резиденция прежней династии, оставался стоять на берегу озера Наджаф. В последующие дни он иногда использовался как загородный дом халифами и их двором.
Равнина Дура очищена.
Разрозненные отряды персов стекались сначала к руинам вавилонской башни, а затем, переправившись через Евфрат, расположились под огромным вавилонским холмом. Согнанные и оттуда, они отошли на Тигр. Саад расположил свой лагерь у Вавилона и оттуда очистил равнину Дуру, простиравшуюся на пятьдесят миль от Евфрата до Тигра. Местные вожди прибывали теперь со всех сторон, некоторые принимали ислам, другие решали платить дань; и пространство между двумя реками опять оказалось подвластным мусульманам. Прошло несколько месяцев, и, ближе к лету, Саад оказался в силах, в полном согласии с волей Омара, вступившего во второй год своего правления, атаковать Аль-Медайн.
Медайн, столица Персии.
Величественный город раскинулся по обоим берегам Тигра, в крутом двойном изгибе реки, в пятнадцати милях ниже современного Багдада. Селевкия, что на правом берегу, была поселением, основанным воинами Александра Великого. На противоположном берегу вырос Ктесифон — резиденция персидских монархов. Объединенный город на долгое время затмил Вавилон, как столицу Халдеи. Неоднократно завоеванный римлянами, он оставался к тому времени большим и процветающим, но безнадежно раздираемым интригами и разлагаемым роскошью. Центр города с царскими дворцами находился на восточной стороне, где знаменитая арка «Так и Кесра» до сих пор пленяет взор путешественника, спускающегося вниз по Тигру. Саад направил свои войска к району, лежащему на ближайшей стороне. По пути он был атакован воинами царицы-матери. Воодушевленная древним духом своей расы, поклявшись, что пока жива ее династия, империя останется непобедимой, она послала на поле боя армию под командованием опытного военачальника, «Льва хосровов». Войско это было полностью разгромлено, а сам защитник царицы пал от руки Хашима.
Царица-мать побеждена.
После этого Саад двинулся дальше; и, извлекши урок из тщеславной гордости побежденной царицы, всенародно продекламировал перед собранными воинами следующие строки из Корана:
«Не клялись ли вы ранее, что будете вечны? Но вы вселились в обители тех, что неправедно поступали, по своим желаниям; и вы видели, как Мы поступили с ними. Мы сделали их предупреждением и примером для вас». [У Крачковского: «Разве ж вы не клялись раньше, что нет у вас изменения? И вы поселились в жилищах тех, которые обидели самих себя, и стало ясно для вас, как Мы поступили с ними, и привели Мы вам притчи»]. (Сура xiv . 46, 47).
Осада западной части. Лето 15 г. хиджры, 636 г. от р. Х.
В бодром духе мусульмане подошли к реке; и вот! знаменитый «Иван» с огромным залом из белого мрамора высится прямо против них на дальнем берегу. «Благословенные небеса! — воскликнул Саад, пораженный зрелищем, — Аллаху Акбар ! Это не что иное, как белый шатер хосровов! Теперь Господь исполнил обещание, данное своему Пророку». И каждый отряд восклицал: «Аллаху Акбар! Велик Господь!», когда подходил и взирал на дворец, величие которого находилось почти за пределами их понимания. Город был слишком хорошо укреплен для штурма, и Саад остановился перед ним. Были привезены осадные орудия, но они не возымели никакого действия на крепостные валы из обожженного на солнце кирпича. Осажденные предпринимали постоянные вылазки; но эта осада станет последним случаем, когда персидские воины еще осмеливались на поединки с арабами.
Осада была суровой, и жители терпели большую нужду. Армия осаждала город в течение нескольких месяцев, но Саад не бездействовал и на других направлениях. Карательные отряды отправлялись повсеместно, где крупные землевладельцы не спешили признать господство ислама. Арабы разорили Междуречье и взяли множество пленников; но по приказу Омара они были отпущены по домам. Итак, местность вниз от Текрита и от Тигра до сирийской пустыни оказалась полностью под властью мусульман.
Западная часть очищена, конец 15 г. хиджры, янв. 637 г. от р. Х.
Осада, в конце концов, поставила западную часть города в такое затруднительное положение, что царь послал парламентера для передачи своего предложения. Он обязался признать под властью арабов земли к западу от Тигра при условии, что они оставят ему нетронутым восточный берег. Предложение это было с негодованием отвергнуто. Вскоре после того, увидев, что на стенах нет людей, Саад отдал приказ к штурму. Арабы вошли, не встречая сопротивления: персы ушли, забрав с собою лодки и полностью освободив западную часть города. Нигде не было видно ни души. Но дальняя часть столицы, надежно отделенная рекой, все еще оставалась непокоренной. Войско арабов течение нескольких недель отдыхало, и, заняв пустующие особняки западной части, наслаждалось в предвкушении персидской роскоши.
Покорение Медайна, ii . 16 г. хиджры, март 637 г. от р. Х.
Из находившегося под угрозою Аль-Медайна Йездегерд отправил свою семью со всеми регалиями и драгоценностями в Холван, холмистую местность на севере; и сам теперь подумывал о бегстве в том же направлении. Воинственный дух Персии был безнадежно утрачен; а ведь в противном случае глубокий и быстрый Тигр все еще представлял собой хорошую защиту от внезапного нападения. Разумеется, именно так арабы и думали; ибо много недель потратили на поиск лодок, которые все до единой были уведены с западного берега. Неожиданно перебежчик указал Сааду место, в котором через реку можно было переправиться вброд. Однако поток, обычно спокойный, в то время сильно разлился, и арабы боялись потерять при переправе лошадей. Но тут разведчики принесли известие о намерениях Йездегерда бежать, и Саад решился действовать. Собрав свою армию, он обратился к ней: «Сейчас мы отданы на милость врага, который, господствуя на реке, может неожиданно напасть на нас. Но Господь дал одному из нас видение правоверных всадников, победоносно пересекающих реку. Вперед, взбурлим этот поток!» Отчаянная авантюра была одобрена единодушно. Шестьсот отборных всадников были построены группами по шестьдесят. Передовой отряд вошел в воду и бесстрашно поскакал через быстрый поток. Когда центр и фланги были уже вблизи противоположного берега, вражеский пикет бросился в воду, безуспешно пытаясь отогнать их обратно. «Поднимайте свои копья, — вскричал Асим, — цельтесь им прямо в глаза». Таким образом, они отбросили противника, и благополучно достигли суши. Только после того, как Саад увидел, что авангард находится в безопасности на другом берегу, он дал команду остальным следовать за ним. И так, с криками: «Аллах! даруй победу Своему народу, да будут повержены Твои враги!» — ряд за рядом всадники летели в поток так близко друг за другом, вода оказалась скрыта с их глаз; и ступая, как по твердой почве, все, не потеряв ни единого, переправились на ту сторону. Персы, застигнутые врасплох, в панике бежали. Стремительная переправа арабской конницы не дала им времени ни на что, кроме бегства. Немногие оставшиеся тут же признали себя данниками. Мусульмане погнались за беглецами; но вскоре поспешили вернуться, чтобы принять участие в дележе царской добычи. Они бродили по великолепным дворцовым павильонам, в которые долгое время стекались сокровища Востока, пировали в садах, украшенных цветами, полными плодов. Глава победителей обосновался во дворце хосровов.
Служба в честь победы.
Но сначала он решил воздать хвалу в благодарственной молитве. Царские палаты были использованы по такому случаю в качестве мечети; и там, в собрании такого большого количества мусульман, какое только могло вместить помещение, Саад провозгласил, что эта победа была одержана за счет Господа-Вседержителя. В наставление был прочитан отрывок из Корана, в котором говорилось о фараоне, погибшем в Красном море; а так же этот стих, по их мнению, наиболее уместный:
«Сколько они оставили садов и источников,
и посевов, и мест почетных,
и благодати, в которой они забавлялись!
Так! И даровали Мы это в наследие другому народу».(Сура xliv 24-27.)
Медайнская добыча.
Добыча была богатой, выше всякого ожидания. Помимо миллионов драгоценностей, там были бесчисленные запасы серебряных и золотых сосудов, великолепных одеяний и украшений — бесценных экземпляров несказанной редкости и стоимости.
Удачно захватив караван мулов, мусульмане обнаружили неожиданный подарок, состоящий из тиары, царских одеяний и пояса. Арабы с удивлением взирали на корону, украшенные драгоценностями мечи и роскошный трон; еще среди прочих диковин там были серебряный верблюд в натуральную величину с наездником из золота; и золотая лошадь с изумрудами вместо зубов, рубиновой сбруей и золотой попоной. Драгоценные металлы для арабов потеряли свою ценность, ибо золото оказалось в таком же изобилии, как и серебро. Искусные дорогие изделия из сандалового дерева и янтаря могли использоваться любым из воинов для хранения мускуса и восточных пряностей. Камфара лежала в мешках, и сперва по ошибке ее добавляли в тесто, как соль. У тех, кто делил добычу, было много работы, ибо каждому воину причиталось (а армия теперь состояла из шестидесяти тысяч) по двенадцати тысяч монет, [1] не считая особо щедрых даров для наиболее отличившихся. Арабы отправили в Медину кроме причитающейся халифу пятой части такие редкостные и драгоценные вещи, которые могли бы вызвать изумление у простых сограждан на их родине. Халифу были посланы, в качестве подобающих подношений, царские регалии и меч хосровов. [2] Но настоящим зрелищем дня стал царский пиршественный ковер, семидесяти локтей в длину и шестидесяти в ширину. На нем был изображен сад, в котором земля была отделана золотом, стены серебром; долины изумрудами; ручейки жемчугом; деревья, цветы и плоды алмазами, рубинами и прочими драгоценными камнями. Когда вся остальная добыча была распределена, Омар собрал совещание, чтобы решить, что делать с ковром. Большинство советовало оставить его как трофей ислама. Но Али, размышляя о непрочности земных вещей, возразил; и халиф, прислушавшись к его мнению, разрезал его на части и роздал с остальной добычей. Кусок, доставшийся Али, стоил двадцать тысяч дирхем.
Аль-Медайн обладал всеми удобствами столичного города, и Саад решил обосноваться в нем. Дворцы и особняки бежавшей знати он поделил между своими командирами. Царскую же резиденцию он занял сам. Огромный зал, с неизменным убранством, был освящен как место для молитвы, и там впервые на персидской земле была отправлена пятничная или соборная служба ислама.
Примечания:
1. Скажем, по 400-500 фунтов стерлингов каждому солдату; из этого можно рассчитать (добавив также пятую часть халифа) общую сумму добычи. Одних сокровищ было взято на полтора миллиарда монет: подобная сумма была истрачена Рустеном для проведения кадисийской кампании.
2. Четыре других меча были: принадлежавший кесарю — взят Саадом, меч Бахрама — Аль-Каакой; третий принадлежал турецкому хагану; а четвертый — «царю Хинда».
<< Глава 14 | Содержание | Глава 16 >>