Сэр Уильям Мьюир
БИТВА ПРИ ДЖАЛУЛЕ. НАВЕДЕНИЕ ПОРЯДКА В МЕСОПОТАМИИ.
ОСНОВАНИЕ АЛЬ-КУФЫ И АЛЬ-БАСРЫ.
16 г. хиджры / 637 г. от р. Х.
Наступление персов.
ОМАР был удовлетворен, насколько возможно, достигнутым успехом. К нему вернулась прежняя осмотрительность, и за пределами равнины, окаймленной горной грядой на востоке, он строго запретил дальнейшее продвижение. Лето 16 года хиджры прошло в Аль-Медайне при полном спокойствии. Царь с разбитой армией укрывался в персидских горах; и народ по обеим сторонам Тигра, видя тщетность сопротивления, с готовностью подчинился победителям.
Битва при Джалуле.
Осенью, решив еще раз попробовать свои силы, персы во множестве начали стекаться к Йездегерду в Холван, расположенный примерно в ста милях от Аль-Медайна. Часть сил была направлена под Джалулу, крепость, считавшуюся неприступной. Она была окружена глубоким рвом и стеною, утыканной гвоздями и заостренными железными прутьями. С одобрения Омара Саад отрядил вперед Хашима и Аль-Кааку во главе двенадцатитысячного войска, включая лучших воинов Мекки и Медины; и они расположились перед цитаделью. Гарнизон, пополнявшийся время от времени свежими силами из Холвана, атаковал осаждавших с отчаянной смелостью. Свежие отряды подошли и из Аль-Медайна, и осада затянулась на восемьдесят дней. Наконец, во время одной энергичной схватки, буря затемнила небо, и персидские отряды, потерявшие направление, были отогнаны Аль-Каакой, которому удалось захватить одни из ворот крепости. Оказавшиеся, таким образом, в ловушке, персы в отчаянии бросились на арабов, и последовало генеральное сражение, по шуму «не уступившее “ночи звона”, разве что оказалось не таким долгим».
Разгром персов и взятие Джалулы, конец 16 г. хиджры, дек. 637 г. от р. Х.
Персы были разбиты по всем статьям. Многие в попытке бежать, попались на железные прутья. Арабы преследовали противника, и земля была усыпана трупами. В сопровождении остатков своей армии Йездегерд бежал в Ар-Рей, в сторону Каспийского моря. Аль-Каака двинулся затем на Холван, и, разгромив врага, выставил там сильный гарнизон из арабских добровольцев в качестве самой отдаленной заставы мусульман на севере.
Добыча.
Добыча снова была богатой и обильной. Множество пленниц, многие благородного происхождения, было распределено, как желанная награда, частично прямо на поле боя, остальные отправлены воинам в Аль-Медайн. Трофеи были оценены в тридцать миллионов дирхемов, не считая огромного количества отличных персидских коней, которые стали желанным пополнением армии, причем на каждого воина пришлось по девяти лошадей.
Зийяд послан с пятиной к Омару.
С долей трофеев для халифа Саад направил в Медину Зийяда, юношу сомнительного происхождения (подробнее об этом чуть позже), однако необычайно находчивого и ловкого. В присутствии халифа тот обратился к гражданам и в страстной речи перечислил блага Персии: богатые земли, несметная добыча, рабыни и плененные принцессы. Омар остался доволен его речью, и признал, что армия Саада превзошла каноны даже арабской смелости. Но следующим утром, при раздаче рубинов, изумрудов и множества драгоценных вещей, халифа увидели плачущим. «Как? — воскликнул Абд ар-Рахман, — сейчас время радости и благодарения, а ты проливаешь слезы?» «Э-э, — ответил бесхитростный халиф, — не об этом я плачу, но предвижу, что богатство, которое Господь даровал нам, станет источником суетности и зависти, и в итоге принесет горе моему народу».
Омар запрещает наступление в Персии.
Зийяд также передал просьбу о дальнейшем преследовании беглецов в Хорасане. Омар, довольствуясь настоящим, мудро запретил эту затею. «Я хочу, — говорил он, — чтобы холмы оставались границею между Месопотамией и прилегающими странами так, чтобы ни персы не смогли достать нас, ни мы их. Нам достаточно равнины Аль-Ирака. Меня больше заботит безопасность моего народа, чем горы трофеев и дальнейшие завоевания». Идея о всемирном господстве находилась пока в зачаточном состоянии; необходимость насаждать ислам всемирным крестовым походом еще не осенила мусульман; и, по правде сказать, империя, объединяющая Сирию, Халдею и Аравию, вполне удовлетворила бы даже ассирийского или вавилонского монарха. Подобным образом думал и Омар, избегая восторженности и головокружения от побед, он в первую очередь заботился об объединении и сохранении того, что уже попало ему в руки.
Операции в Месопотамии. Хит и Киркисия взяты. Лето 16 г. хиджры, 637 г. от р. Х.
Ничто теперь не угрожало персидской стороне, ибо амбиции Саада и его военачальников, сдерживаемые запретом халифа, были ограничены подчинением Месопотамии. Исходя из этого, были посланы отряды вдоль Тигра до самого Текрита — крепости примерно в ста милях от Аль-Медайна, охраняемая смешанным гарнизоном из греческих воинов и христиан-бедуинов. Они бесстрашно отразили нападение. Спустя сорок дней византийцы решили бросить своих местных союзников и бежать на лодках. Бедуины, в свою очередь, тайно снесясь с мусульманами, перехватили проход к воде; и греки, таким образом, зажатые с двух сторон, были перебиты. Отряд, пополнившийся новообращенными союзниками, двинулся вперед к Мосулу, жители которого сдались, став данниками. На Евфрате мусульманам сопутствовал такой же успех. Кочевые племена Месопотамии побуждались византийским двором атаковать захватчиков, в тот момент угрожавшим Гимсу. Омар приказал Сааду выманить противника отвлекающим маневром с его позиции. Для этого была осаждена крепость Хит на Евфрате; но она оказалась слишком хорошо укрепленной для взятия штурмом. Половина войска была оставлена у этой крепости, в то время как остальные силы спешно двинулись вверх по реке к Киркисии, к месту впадения Хабура, и, неожиданно атаковав, взяли город. Узнав об этом, гарнизон Хита согласился сдаться при условии его беспрепятственного отхода. Так, нижняя половина Междуречья, от реки до реки, была покорена, крепости заняты, а бедуины либо принимали ислам, либо становились вассалами.
Персидский залив; дельта оккупирована;
Отба, правитель Убуллы, 14. г. хиджры, 635 г. от р. Х.
От слияния двух рек, также вниз по обеим сторонам Шатт аль-Араба («Арабского ручья») до побережья персидского залива повсюду установилось господство ислама. Этот регион с переменным успехом подвергался арабским набегам еще с вторжения Аль-Мусанны. Омар понимал, что для безопасности Аль-Ирака было необходимо захватить побережье залива вплоть до горных цепей на востоке.
Кампанию Саада он поручил Отбе ибн Газвану, прославленному соратнику Пророка, которому надлежало с отрядом из Аль-Бахрейна захватить процветающий морской порт Убуллу. Гарнизон был разгромлен, и жители, по большей части — индийские купцы, спаслись бегством по морю. Персы сконцентрировали свои силы на восточном берегу реки, и произошло немало схваток, пока арабы не одержали победу, утвердив свое положение. В одном случае, женщины из мусульманского лагеря подняли свои чадры как знамена и двинулись в боевом порядке к месту стычки, где их приняли за свежее пополнение, что в критический момент решило исход битвы. Отба остался правителем Убуллы; и, как мы увидим, продолжал успешные операции в последующие три года против Хузистана и на персидской границе. Тем временем Убулла уступила место новой столице — Аль-Басре.
Основание Басры, 17 г. хиджры, 638 г. от р. Х.,
На руинах Убуллы, когда она была впервые захвачена, возник небольшой городок из тростниковых хижин с мечетью, также построенной из тростника. Это поселение увеличивалось и приобрело важность, благодаря постоянно приезжающим из Аравии. Но климат там был нездоровым. Прилив поднимался почти на высоту пойменной долины, которая, за счет этого легко орошалась, простираясь вдаль и вширь зеленым морем. Там в изобилии росли гранатовые рощи, акации и тенистые деревья; и широкий пояс таких знакомых финиковых пальм, окаймляющий берег, мог бы примирить переселенцев Хиджаза со своей новой родиной. Но влажность порождала такое уныние, плохо подходящее арабскому темпераменту; тлетворные испарения следовали за периодическими приливами, и повсюду роились невыносимые комары. [1] Три раза менялось место поселения; пока, наконец, не был найден благодатный уголок Аль-Басры у реки, неисчерпаемого источника проточной воды; и там быстро вырос процветающий город. Он был основан почти в то же время, и в том же стиле, что и соперничающая с ним Аль-Куфа. Но отчасти из-за лучшего климата, частью от больших доходов с покоренных земель, северный город первенствовал между ними, как по численности, так и по влиянию и богатству.
…и Куфы,
Возникновение Аль-Куфы было обязано той же причине. Через несколько месяцев после занятия Аль-Медайна в Медину были отправлены посланники. Обратив внимание на их болезненный вид, халиф поинтересовался, в чем дело. Они ответили, что городской воздух не подходит арабской натуре. В связи с этим, халиф приказал найти более здоровое и подходящее арабам место; с воздухом, больше приближенном к пустынному, хорошо снабжаемое чистой водой, и чтобы к нему можно было в любое время легко доставить помощь в случае нужды. После тщательных поисков на границах пустыни, они не нашли места, лучше отвечающего этим требованиям, чем равнина Аль-Куфа, невдалеке от Аль-Хиры, по берегам одного из правых притоков Евфрата. Омар одобрил этот выбор, но предоставил каждому решить самому: оставаться ли ему в Аль-Медайне или переселяться туда.
x . 18 г. хиджры, окт. 638 г. от р. Х.
Новая столица весьма приглянулась арабам, и потому они переселялись туда в больших количествах. Жилье, как и в Аль-Басре, поначалу строилось из тростника. Но постоянно вспыхивали пожары; и после одного из таких бедствий халиф дал позволение возводить строения в обоих городах из кирпича. «Походный лагерь, — писал он, — подходящее для воина место. Но если вам необходимо постоянное жилище, так тому и быть; только не позволяйте никому иметь более трех домов для его жен и детей, чтобы он не превышал скромный пример жилища Пророка». Таким образом, город был перестроен, а его улицы были проложены правильными линиями. В центре была оставлена открытая площадь, на которой возвышалась мечеть с галереей для тени; и, для украшения из Аль-Хиры были привезены мраморные колонны. Саад возвел для себя просторное здание и установил перед ним ворота, чтобы оградить себя от случайных посетителей с располагавшейся поблизости рыночной площади.
Омар просит Саада убрать ворота от его дворца.
Слухи о «замке Саада» встревожили привыкшего к простоте халифа, и он послал к эмиру одного из соратников Пророка с требованием снести ворота. Поклонившись прибывшему в Аль-Куфу посланнику, Саад пригласил его погостить в своем особняке. Подойдя к нему, Саад получил из его рук следующее послание: «Мне стало известно, что ты построил себе дворец, и люди называют его “замком Сада”; более того, ты воздвиг ворота между собою и народом. Это не твой дворец; скорее уж, это замок погибели. Что необходимо для казначейства, то можешь запирать и охранять; но ворота, закрывающие от тебя народ, ты должен сломать». Саад подчинился приказу, но возразил, что цель установки ворот была ложно истолкована, и Омар принял это оправдание.
Cавад заселяется феллахами.
Следующей заботой была колонизация земель. Савад, или богатую равнину Халдеи, захваченную практически всю с помощью силы, пытались объявить наградою для арабских солдат. Справедливость и беспристрастность Омара четко проявились в вопросе уменьшения этих притязаний. После обсуждения вопроса со своими советниками в Медине, халиф постановил, что землевладельцы, бежавшие во время операций в Аль-Ираке, также как и остававшиеся в своих владениях, должны рассматриваться как «зимми», или находящиеся под защитой: они сохраняют свои права при условии выплаты умеренной дани. Царские леса и поместья, земли знати и тех, кто оказывал сопротивление мусульманам, а также содержимое «храмов огня», были конфискованы; но требование разделить их, как обычные военные трофеи, было отклонено. Поделить их равными долями было невозможно, и подобная попытка могла лишь спровоцировать в народе недовольство. Также необходимость организовать обширную сеть каналов, почтовую и другие службы, требующие первоочередного внимания, заставляла оставить эту общую землю неделимой.
Доходы в казну поступали из двух источников: с брошенных земель, взятых во владение государством, некоторые из которых были пожалованы главным соратникам Пророка; и с податей, которыми обложили местных земледельцев, не являющимися мусульманами. Эти подати позднее были разделены на два вида: земельный или имущественный налог (харадж) и подушную подать (джизью). Собственно говоря, последняя взималась только с иноверцев; но поначалу оба этих сбора часто смешивались, и фактически оба ложились на плечи немусульман. Мусульмане не платили налогов; но лишь десятину: десятую часть урожая со своих земель. Напротив, доходы с захваченных земель распределялись среди мусульман в виде пособий. Пока продолжались завоевания, добыча была богатой, и в пособиях нуждались сравнительно немногие; такой порядок действовал очень хорошо. Однако когда местные земледельцы стали во множестве переходить в ислам, возникли трудности.
Земли халифата и доходы Куфы и Басры.
Конфискованные земли, разбросанные по всей провинции, управлялись представителями халифа, и доходы с них делились между захватчиками и государством. Оккупированные области Аль-Куфы, покоренные армиями Халида и Саада, были более обширными, чем земли Аль-Басры. Вскоре после основания Аль-Басры ее жители отправили посланников, требуя увеличения своих доходов, чтобы они более соответствовали возложенной на них ответственности. «Аль-Куфа, — обратился их представитель, — прекрасно орошаемый сад, который дает в сезон богатый урожай фиников, в то время как наша земля скудна. Часть нашей провинции граничит с пустыней, часть выходит на море, которое омывает ее солеными приливами. По сравнению с Аль-Куфой у нас много бедных, но мало богатых. Так уделите же нам часть от вашего изобилия!» Признав справедливость этой просьбы, Омар сделал существенную прибавку к их доходам из царских земель хосровов. Однако хотя Аль-Куфа была богаче, на нее были возложены более тяжелые обязанности, чем на соперничавший с нею город. Ее правление распространялось на более обширное пространство; и обеспечение таких отдаленных гарнизонов как Холван, Мосул и Киркисия, должно было осуществляться из ресурсов, подконтрольных Сааду.
Влияние двух городов на будущее ислама.
Аль-Куфа и Аль-Басра, уникальные по своему происхождению, оказали особое влияние на судьбу халифата и ислама в целом. Преобладающее большинство их жителей были чистокровными арабами. Племена, со всех концов Аравии хлынувшие в Халдею, издалека почуяв запах добычи Халдеи и Персии, селились в основном в этих двух городах. В Аль-Куфе преобладали переселенцы с юга Аравии; в Аль-Басре же было больше арабов-северян. Вскоре города разрослись в две огромные и роскошные столицы, каждая с арабским населением от ста пятидесяти до двухсот тысяч человек. На литературу, теологию и политику ислама эти два города оказали большее влияние, чем весь остальной мусульманский мир. Времени и возможностей у их жителей было в избытке. Участие в походах оставалось необязательным и нерегулярным, перерывы между войнами бывали продолжительными и частыми и весьма охотно проводились в скучающей праздности. За исключением оживления, вносимого плодами какой-нибудь небольшой победы, разнообразием от отдыха и развлечений для жителей служили лишь небольшие отдельные неприятности. А так, время короталось в беседах на бытовые темы; и в эти часы, обсуждая дневные заботы, арабы все больше нравилось переживать события прошлого, вспоминая славную историю ислама и те битвы, в которых они когда-то принимали участие. Отсюда повелись предания, и отсюда же две великие школы: Аль-Басры и Аль-Куфы. Однако споры и сплетни в этих заведениях слишком часто сводились к племенному соперничеству и бытовым скандалам.
В народе разрасталось раздражение и междоусобицы; и оба города стали рассадниками волнений. Бедуины, осознавая свою силу, завидовали корейшитам, и становились нетерпимыми ко всему, что сдерживало их собственный буйный нрав. Разросшиеся раздоры еще управлялись сильною и мудрою властью Омара, но со временем, при более слабых халифах, подточили единство ислама, принеся с собою бедствия, которые оказались роковыми для религии, несмотря на ее замечательную живучесть.
Примечание:
Путешественики и по сей день жалуются на досаждающих им комаров, роящихся в дельте гигантскими тучами.
<< Глава 15 | Содержание | Глава 17 >>