Сэр Уильям Мьюир
ВОССТАНИЕ В СЕВЕРНОЙ СИРИИ
17 г. хиджры / 638 г. от р. Х.
Восстание в Северной Сирии.
ВИЗАНТИЙЦЫ на шестом году халифата Омара предприняли безнадежную попытку сбросить ярмо ислама в Северной Сирии и вновь подчинить себе этот регион. В какой то момент перед ними даже забрезжили некие перспективы.
Греки поддерживают восстание бедуинов, 17 г. хиджры, 638 г. от р. Х.
Это шевеление обязано своим зарождением обращению христианских племен Верхнего Междуречья к императору, умолявших его избавить их от исламских завоевателей. Хотя все твердыни Месопотамии оказались в руках у Саада, их гарнизоны не могли полностью контролировать жизнь кочевых племен; и многие из бедуинов-христиан по привычке искали поддержки у правителей Персии и Византии. Да и власть Запада на море оставалась еще непоколебимой. Кесария с ее поддержкой с моря стойко отражала все атаки с суши; и все приморские земли жили в страхе, или же в надежде, что византийский флот может показаться в любую минуту. Василевс пообещал жителям Междуречья поддержать их действия с моря. Из Александрии в Антиохию вышла эскадра, в то время, как массы бедуинов собрались у Гимса. Серьезно обеспокоенный, Абу Обейда созвал свои разбросанные гарнизоны. Но, найдя противника слишком сильным для того, чтобы можно было его рассеять при помощи своего войска, он немедленно послал за подмогой в Медину. В связи с этим Омар приказал Сааду безотлагательно отрядить достаточные силы из Аль-Куфы под командою Аль-Кааки для того, чтобы очистить Гимс; а также предотвратить вылазку византийцев в Верхнюю Месопотамию. В это время греки высадили десант со своих кораблей. Антиохия открыла свои ворота перед ними; Киннасрин, Алеппо и другие города на севере Сирии подняли мятеж против арабов. На собравшемся военном совете Халид стал призывать к битве, но Абу Обейда, посчитав свои силы недостаточными для одновременной борьбы и с бедуинами, и с византийцами, отступил в Гимс. Там, теснимый противником, он ожидал подкреплений, продвигавшихся от Аль-Куфы. Омара настолько омрачил этот кризис, что, оставив Медину во второй раз, он направился в Аль-Джабийю, намереваясь лично отправиться на север вместе с помощью. [1] Но уже в пути его застали важные известия. Взбудораженным кочевникам надоел их длительный вояж на север, и, будучи более озабочены безопасностью своих жилищ, чем императорским призывом к борьбе, они повернули обратно к югу.
Абу Обейда обращает противника в бегство.
Увидев представившуюся ему возможность, Абу Обейда оставил свою крепость и в жестокой стычке обратил вспять неверных бедуинов, которые бежали от него в смятении. К подходу войск Аль-Кааки от них уже и след простыл. Омар возвратился в Медину, довольный исходом дела. Он особо отметил рвение отряда из Куфы: «Господь да вознаградит их, — писал он Сааду, — ибо они собрались с готовностью и поспешили на выручку окруженных врагом братьев».
Кампания в Северной Месопотамии. 17 г. хиджры, 638 г. от р. Х.
То была последняя попытка Константинополя изгнать захватчиков из Сирии, на чьей шее теперь прочно укрепилось ярмо исламского господства. Вылазка в Междуречье также получила обратный эффект, поскольку арабы захватили теперь уже всю эту провинцию. Не довольствуясь этим, молодая религия, осознавая свою огромную силу, стала распространяться все дальше на север. Успех в Месопотамии повлек за собою кампанию в Малой Азии; и имя Ийяда, служить под началом которого сам Халид теперь не почитал за бесчестье, отныне сделалось ужасом для византийцев, как отмечали их краткие летописи. Насибин, Ар-Роха и другие укрепленные места на границе были взяты, более того, арабам покорилась даже часть Армении.
Христианские племена. Бени Ийяд.
Большинство бедуинских племен в Месопотамии приняло ислам. Были и исключения, причем история Бени Ийяд стоит особняком. Они мигрировали на север, найдя себе убежище на византийской территории. Но Омар, раздраженный этим бегством, опасаясь, что их племя превратится в настоящую занозу для его владений, потребовал их выдачи под угрозой изгнания всех христианских племен, живших под его покровительством. Император, не желая навлекать на них такие неприятности, согласился с требованиями
Позволение Бени Таглиб платить десятину.
халифа. Столь же примечательна и история Бени Таглиб. Они заявили о своей покорности Аль-Велиду, который, стремясь добиться лояльности от этого уважаемого рода, стал весьма рьяно давить на них, понуждая к отказу от веры их отцов. Омару это не понравилось: «Оставь их, — писал он, — в исповедании Евангелия. Лишь на земле Аравийского полуострова, где находятся святые места, не должно оставаться никаких племен, кроме мусульманских». Аль-Велид был смещен со своего поста; а его преемнику было наказано не налагать на это племя ничего, кроме обычной дани, следить, чтобы они не препятствовали своим людям переходить в ислам и не наставляли своих детей в христианской вере. Бени Таглиб, посчитав, что их гордость задета обязательством выплаты «дани», послало ходоков к халифу. «Мы желаем, — сказали они, — платить налог, только если он будет носить то же название, что и сборы, взимаемые с мусульман». Либерализма Омара вполне хватило для уступки; и Бени Таглиб получило исключительную для христиан привилегию выплачивать «двойную десятину» вместо того, чтобы носить оскорбительное клеймо подчинения.
Падение Кесарии. 17 г. хиджры, 638 г. от р. Х.
Последней державшейся крепостью в Сирии оставалась Кесария. Она пала на пятом году халифата Омара. Амр попытался ее осадить задолго до этого. Но, оставаясь открытой со стороны моря, с хорошо укрепленными стенами, с сильным гарнизоном, она продолжала сопротивляться. Хотя Язид отрядил туда своего брата Муавию с подкреплениями из Дамаска, осада продолжалась еще несколько лет. Постоянно осуществляемые осажденными вылазки регулярно отбивались арабами; и, в конце концов, измена одного иудея раскрыла слабое место в обороне. Город подвергся штурму и продолжительной резне. В числе халифской пятины в Медину были отправлены четыре тысячи плененных мужчин и женщин, где их и продали в рабство. [2] Источники расходятся относительно того, кто же из военачальников взял город. Амр пытался захватить его сразу после падения Иерусалима. Язид, как только сменил Абу Обейду на посту правителя Сирии, также попытал счастья, но недуг заставил его вернуться в Дамаск, где он и умер в конце 18 г. хиджры. Затем Муавия, его брат, назначенный ему на смену, не пожалел сил, и, ведомый изменником, взял город в месяце шаувале (шаввале) 19 года (октябрь 640 г. от р. Х.). Амр вновь отправился на войну, а Муавия остался в Сирии, закладывая основания для собственной династии и будущего трона.
Халид предстает перед судом, 17-18 г. хиджры, 638-9 г. от р. Х.
У карьеры Халида ибн Аль-Велида оказался несчастливый конец. Он возвратился из похода на север в свою резиденцию в Киннасрине, отягощенный военной добычей. Многочисленные друзья, рассчитывая на его щедрость, окружали полководца. Среди них был и Аль-Ашас, вождь племени Кинда, которому Халид сделал поистине царский подарок в тысячу золотых монет. Опять же, в Амиде Халид утопал в роскоши, купаясь в воде, смешанной с вином, аромат которого сопровождал его повсюду. Против него были выдвинуты два обвинения. По второму вопросу спорить было бесполезно: вино, даже в виде ванны, оставалось для мусульман под запретом. Однако, Халид не просил о снисхождении. Другое обвинение в глазах халифа выглядело более тяжелым. Не важно, входил ли подарок в число трофеев всего войска, или принадлежал лично Халиду, он оказался повинен в крайнем расточительстве. Как бы то ни было, он заслуживал отстранения от должности. Абу Обейда получил через специального курьера соответствующий приказ, и должен быть теперь проследить за порядком в войсках. Халида следовало обвинить прилюдно; с него должны были стащить шлем; руки связать головным платком; и вот в таком виде он должен будет говорить правду.
Обвинен Абу Обейдой в хищении средств.
Перед Абу Обейдой стояла неприятная задача, ведь обесчещенному воину он был обязан своими успехами в Сирии. Но слово Омара было законом. Итак, он вызвал Халида из Кинасрина, созвал собрание в мечети Гимса и, поднявшись на кафедру, велел привести подсудимого. После этого курьер зачитал впрос халифа: «Откуда взялись деньги, выданные Аль-Ашасу?» Халид, сбитый с толку неожиданным обвинением, хранил молчание. Побуждаемый к защите своими товарищами, он тем не менее не проронил ни слова. Абу Обейда и сам был смущен, зависла мучительная пауза. Наконец Билаль, прославленный муэдзин Пророка, вышел вперед, громогласно воскликнув: «Так и так говорит Повелитель правоверных, а нам должно повиноваться!» Сказав это, он развязал платок на голове Халида, связал им го руки и снял с него шлем. Великий воитель, которому ислам был столь обязан завоеваниями, стоял подобно преступнику перед собравшимися. Билаль повторил вопрос, и Халид наконец ответил: «Это были мои собственные деньги». Билаль тут же развязал ему руки и, надев обратно на голову полководца шлем, обмотал его платком, как было раньше, сказав: «Мы по-прежнему чтим тебя, как и чтили до этого, один из главных наших вождей». Но Абу Обейда промолчал, а у Халида, опешившего от такого бесчестья, будто язык присох к гортани. У Абу Обейды не хватило духу объявить о его смещении; и он разговаривал с Халидом благосклонно, как будто в нем никто не сомневался. Омар, извещенный о случившемся, учел деликатность Абу Обейды и вызвал Халида в Медину.
Вызван в Медину…
Послушавшись немедленно, хотя на сердце оставалась горечь, Халид сперва заехал в свою резиденцию; и там, как и в Гимсе, прощаясь со своими товарищами и с народом, посетовал на неблагодарность халифа, не гнушавшегося использовать его в трудные времена, но отвергшего тогда, когда Омар с его помощью достиг суверенной власти. Прибыв к халифу, Халид бросил ему горький упрек: «Клянусь, ты презрел верного слугу, которому многим обязан. Я взываю пред тобой ко всем правоверным!» «Откуда взялись эти деньги?» — вот все, что он услышал от Омара. Вопрос повторялся изо дня в день, пока, наконец, раздраженный Халид не бросил: «Моя добыча не что иное, как то, что Господь послал мне во дни Абу Бекра, так же, как и при твоем правлении. Ты можешь найти у меня тысяч шестьдесят монет, обретенных в твоем халифате; забери их себе, если хочешь». Тогда его деньги пересчитали, обнаружив восемьдесят тысяч, и Омар конфисковал разницу. Однако халифу все еще хотелось держать знаменитого воителя в чести и уважении. Он послал соответствующее предписание во все провинции ,
…и смещен.
заявив, что сместил Халида с его поста не из-за тирании или мошенничества, но посчитав, что следует убрать камень преткновения с пути народа, чтобы не искушать людей: чтобы те не понадеялись на плоть, вместо того, чтобы взирать на Того Единого, Кто дарует все победы.
Умирает в нужде и забвении, 21 г. хиджры, 642 г. от р. Х.
Вот так завершилась карьера Халида. Первым проступком Халида было убийство Малика ибн Нувейры, за которым последовали подлинно тиранические деяния в Халдее, понадеявшейся на его чувство милосердия и справедливости. Но к 642-му году о тех делах все давно уже позабыли, и потому нынешнее поведение Омара следует считать неблагодарным и несправедливым. Он использовал «Меч Божий», пока нуждался в этом человеке, а когда победа была одержана, просто-напросто избавился от него. Халид удалился в Гимс, но жить ему там оставалось недолго. О его привычках к роскошной жизни может свидетельствовать краткое сообщение о чуме: пытаясь укрыться от нее со своей семьею в пустыне, он потерял, как сказано, не менее сорока сыновей. Вскоре, на восьмом году правления Омара, он умер. Будучи уже на смертном одре, он не переставал похваляться своими шрамами, покрывавшими все его тело: свидетельством храбрости и бесспорной доблести. «А теперь, — сетовал он, — я умираю смертью труса, испускаю дыхание, как какой-нибудь верблюд!» Его кончина ярко иллюстрирует всю нестабильность земной удачи. Этот герой, вознесший ислам на самый гребень волны побед и славы, закончил свои дни в нужде и забвении. Путешественник ибн Джубейр посетил его гробницу в 1185 году, о ней упоминал и Йакут (1225), равно как и о его доме. Согласно иному источнику, однако, Халид умер не в Гимсе, а в Медине. Часть его копья долгое время хранилась в главной мечети Дамаска.
Примечания:
1. Этот повторный визит Омара в Аль-Джабийю отражен у Аль-Асира, ii . стр. 414.
2. Этот иудей предал город, показав арабам акведук, через который они и прошли за стены. Население Кесарии было смешанным: семьдесят тысяч греков, тридцать тысяч самарян и двести тысяч (?) иудеев. Пленных ожидала злая судьба. Множество греков, женщин и мужчин, содержались в жутких условиях в чужих странах, где их использовали на тяжелых работах. Среди них было много женщин благородного происхождения, превращенных теперь в простых служанок; а тех, кто сохранил молодость и красоту, ожидала еще более горькая участь: когда они наскучивали своим хозяевам, те просто перепродавали их в другие руки. Не удивительно, что Аль-Кинди в своей «Апологии» яростно обличает установления мусульман в ту раннюю эпоху.
<< Глава 18 | Содержание | Глава 20 >>