Сэр Уильям Мьюир
ГОЛОД И ЧУМА
18 г. хиджры / 639 г. от р. Х.
«Год пепла», 18 г. хиджры, 639 г. от р. Х.
ПЯТЫЙ год правления Омара был омрачен двойным бедствием: чумою и голодом. Его прозвали «годом пепла», ибо сухой ветер из Хиджаза был день изо дня насыщен пылью с иссушенной песчаной почвы, и природный цвет небес оказался сокрытым плотной и знойной пеленою.
Голод в Аравии.
В северной части полуострова засуха оказалась настолько сильной, что вся природа увяла. Дикие и робкие звери пустыни, гонимые нуждою, вынуждены были искать пищи в руках у человека. Отары и стада от истощения погибали, или же скотина становились непригодною для употребления в пищу. Рынки стояли заброшенными, а людские нужды достигали крайностей, подобно страданиям долгое время пребывающего в осаде гарнизона. Медину заполонили толпы кочевников, гонимых голодом, которые лишь усиливали общую подавленность. Омар, с характерным для него самоотвержением, не позволял себе ничего лишнего, чего бы он не мог разделить со своими подданными. Он поклялся, что не будет вкушать ни мяса, ни масла, ни даже молока, пока у людей не будет достаточно пищи. Как-то, по случаю, его слуга раздобыл за большие деньги мех, наполненный молоком, а другой мех — маслом. Омар отослал оба в качестве пожертвований. «Не стану есть того, — сказал он, — что стоит дорого; ибо как же мне знать нужды своего народа, если я не буду страдать вместе с ним?» От грубой пищи и оливкового масла (вместо молока и животного масла) лицо халифа, обычно румяное и свежее, приобрело болезненный землистый оттенок.
Зерно ввозится из Сирии и отовсюду.
Все усилия бросались на то, чтобы улучшить положение, и долгожданная помощь пришла, наконец, в Аравию. Абу Обейда привел из Сирии караван из четырех тысяч голов, груженый зерном, которое он лично роздал голодающим арабам. Амр доставил провиант из Палестины на верблюдах, а также и по морю, через порт Айла. Помощь подошла и из Халдеи. Скотину, на которой прибыли грузы, ежедневно забивали группами по двадцать голов и готовили в пищу вместе с доставленным зерном, чтобы насытить жителей Медины. После девяти месяцев жестокого испытания, Омар объявил специальное собрание; и (как написано) в ответ на молитву, ведомую Аль-Аббасом, пожилым дядей Пророка, разверзлись небеса, и тяжелые струи дождя обрушились на ссохшуюся землю. Быстро взошла трава, бедуинов отослали по домам на их пастбища, и скоро земля изобиловала своими дарами. В результате этого бедствия в Аравии образовался постоянный путь на север, и рынки Хиджаза стали постоянно снабжаться из Сирии, а впоследствии и из Египта.
Амвасская чума.
Следом за голодом шла беда гораздо страшнее, пусть и в соседнем регионе. В Сирии вспыхнула чума: по имени города, с которого она началась (Эммауса), ее стали именовать «чумою из Амваса». Ударив с особой яростью по арабам в Гимсе и Дамаске, она быстро опустошила всю провинцию. Перескочив через пустыню, чума добралась даже до Аль-Басры. Эта язва не щадила никого. Перед нею были беззащитны как богатые, так и бедняки. Люди падали с ног и погибали, как от внезапного удара. Первым побуждением Омара было отозвать Абу Обейду в Медину: на время, чтобы он не стал жертвой этой напасти. Зная благородный дух эмира, Омар завуалировал свою цель, просто приказав Абу Обейде прибыть «по срочному делу». Абу Обейда догадался о причине и, желая разделить опасность со своими людьми, попросил извинить его за неподчинение. Омар, получив ответ, не мог сдержать слез. «Что, Абу Обейда мертв?» — спросили его. «Нет! — отвечал халиф, — но можно считать его мертвым».
Омар держит совет на сирийской границе.
Халиф стал сам собираться в Сирию, но неподалеку от Тебука был встречен Абу Обейдой и прочими, спешившими из района бедствия. На собранном совете Омару пришлось подчиниться воле большинства и возвратиться домой. «Как! — воскликнул кто-то из свиты халифа, — Бежать от Божьего повеления?» «Ну, — отвечал халиф, будучи мудрее своего окружения, — если мы и бежим от повеления Божия, то лишь по повелению Божию». Затем он приказал Абу Обейде собрать всех арабов из зараженных городов в одно место в пустыне; а сам направился обратно в Медину. [1]
Арабы бегут в Хауран.
Выполняя волю халифа, Абу Обейда не терял времени, заставляя людей оставить насиженные места в Хауране. Он добрался до Аль-Джабии, где его свалила болезнь. Вместе с ним жертвою чумы пал и его сын.
Смерть Абу Обейды.
Моаз ибн Джебель, назначенный на его место, умер практически сразу же за вслед за ним; и выводить обезумевших от ужаса людей в страну холмов пришлось Амру. Там чума пошла на убыль. Шурабиль ибн Хасана также умер, как считается, в один день с Абу Обейдой. И Язид, сын Абу Суфьяна, тоже скончался. [2] Эта вспышка унесла жизни не меньше чем двадцати пяти тысяч человек. Из одного семейства, эмигрировавшего из Медины в количестве семидесяти человек, выжило лишь четверо. Таково было это поражение.
Поездка Омара в Сирию, осень 18 г. хиджры, 639 г. от р. Х.
Потрясенная страна полнилась слухами о готовящемся вторжении византийских полчищ. О масштабах пережитого бедствия можно судить еще вот по чему. После умерших осталось богатое наследство, вокруг которого разгорелись горячие споры между выжившими претендентами, которые взбудоражили весь халифат. Проблема оказалась настолько серьезной, что для ее решения и для приведения в порядок прочих дел Омар надумал отправиться в поездку по всем своим владениям. Сначала он полагал посетить Халдею, после нее — Междуречье, откуда въехать в Сирию с севера. Но позже он отказался от столь обширных планов и выбрал обычный для себя путь, двинувшись напрямик в Сирию.
Халиф посещает епископа Айлы.
Дорога халифа пролегала через христианское поселение Айлу на заливе Акаба; и его посещение этого места раскрывает нам ту простоту и добрые чувства, что он испытывал к своим подданным-христианам. Он ехал на верблюде, со скромной свитой, избегая большой помпы. Желая оказаться в селении неузнанным, халиф поменялся местами со слугою, пропустив того вперед. «Э, где эмир?» — закричали жители в нетерпении, сбегаясь отовсюду, чтобы не пропустить приезд халифа. «Он предстает вам!» — ответ Омара, чей верблюд двигался медленно, был двойного смысла. Толпа рванулась дальше, полагая, что великий властелин где-то позади, а Омар смог незаметно добраться до дома местного епископа, где и провел самые жаркие часы дня. Халиф спросил хозяина, нельзя ли заштопать его накидку, изорвавшуюся по дороге. Епископ не только позаботился об этом, но и предложил халифу из своей одежды что-то полегче, более подходившее для путешествия в жаркий сезон. Омар, однако, предпочел остаться в своем одеянии.
Омар в Сирии.
Продолжая свой путь, халиф объехал всю Сирию. Он посетил основные поселения мусульман, отдавая приказания о том, как распоряжаться имуществом унесенных чумою жертв, и сам разрешая наиболее трудные споры о наследстве.
Назначает Муавию правителем.
Поскольку и Абу Обейда, и Язид скончались во время чумы, Омар назначил главнокомандующим силами в Сирии Муавию, другого сына Абу Суфьяна, чем и было положено начало династии Омейядов. Муавия был человеком неограниченных амбиций, но мудрым и вдобавок к этому способным. Он смог использовать свое назначение во благо. В то время никто и не помышлял о грядущих раздорах, когда сторонники Али и Аль-Аббаса начнут презирать Муавию именно за его кровь Омейяда. Оба конкурента, и Али, и Аль-Аббас, бездействовали в Медине. Последний, и раньше бывший слабым и безынициативным, совсем сдал на старости лет. Али же, высоко чтимый как двоюродный брат и зять Пророка, а также уважаемый за свой ум и сообразительность, входил в число самых доверенных советников халифа, но не обладал никакой особой властью или влиянием. Не было у него и никаких особых устремлений, вел он жизнь тихую и наслаждался утехами своего гарема, постоянно пополнявшегося свежими красавицами. Нет никаких оснований предполагать, что давно канувшее в лету противодействие исламу Абу Суфьяна и Хинд, родителей Муавии, могло бы быть им вспомянуто. Грехи, предшествовавшие обращению, вслед которому человек уже не колеблется в вере, не оставляют на верующем пятна. И покуда не разгорелось пламя гражданской войны, никто не стремился сколотить себе политический капитал на обвинениях рода Омейядов в их давних проступках и враждебности к Пророку. Таким образом, возведение Муавии в ранг командующего в Сирии не возбудило никакой зависти или противодействия. И, разумеется, это событие было всеми воспринято как само собой разумеющееся.
Билаль исполняет работу муэдзина.
Когда Омар уже был готов окончательно покинуть Сирию, произошло нечто, до глубины души взволновавшее правоверных. То был глас Билаля, муэдзина Пророка, провозгласившего час молитвы. Громогласного призыва пожилого африканца не было слышно со времени смерти Мухаммада, ибо старик отказывался служить для кого-либо иного. Он последовал за войском в Сирию и жил там, удалившись от дел, получая пенсию за ту работу, что он так долго выполнял в Медине. Наиболее знатные из горожан Дамаска обратились к Омару с просьбою, чтобы тот уговорил Билаля исполнить еще раз призыв к молитве в честь отъезда халифа. Старец дал свое согласие, и, когда с вершины Большой мечети зазвучал чистый громкий голос со столь знакомыми каждому звуками, лица всех собравшихся, живо представивших себе Пророка на дневной молитве, оросились слезами. Закаленные в боях воины, во главе с самим Омаром, заголосили как один, не стыдясь своих рыданий. Два года спустя Билаль скончался. [3]
Паломничество, xii . 18 г. хиджры, декабрь. 639 г. от р. Х.
По возвращению в Медину Омар отправился в ежегодное паломничество в Мекку, в котором он предводительствовал во все годы своего правления. Заметим, что предыдущая поездка оказалась последним путешествием халифа за пределы Аравии.
Примечания:
1. Во время этого совещания Абд Ар-Рахман привел слова Мухаммада: «Если страну поразила чума, не беги оттуда; коль оказался там, не беги от нее». Мнение Омара оказалось более разумным, и он привел такой пример в его поддержку своих взглядов: «Предположим (сказал халиф), вы оказались в долине, где одна сторона зеленеет тучной травою, а противоположная — гола и опустошена. На какой бы стороне вы ни отвязали своих верблюдов, это будет по воле Божией, но вы выберете зеленый склон!» Вот так халиф рассудил, что, уводя людей от опасности в более здоровую местность, он вовсе не пытается бежать от Божьего произволения.
2. Гробницы этих трех великих мужей служат местом набожного паломничества и по сей день. Абу Обейда упокоен в Амта в долине Иордана, могила Шурабиля находится близ вади Йабис, а Моаза — в бейсанском Зауре. ( Burckhardt, Travels in Siria, стр. 345 и далее). Что же касается Язида, см. стр. 143 оригинала.
3. Насчет Билаля и его службы муэдзином, см. «Жизнь Мухаммада», стp. 196.
<< Глава 20 | Содержание | Глава 22 >>