Сэр Уильям Мьюир
ЗАВОЕВАНИЕ ПЕРСИИ.
21-22 г. хиджры / 642-643 г. от р. Х.
Омара вынуждают начать войну с Персией.
ВСКОРЕ затянувшимся сомнениям Омара был положен конец. Задетый воинственностью персидского двора, он был вынужден, наконец, отдать приказ своей армии отныне вести борьбу до конца, чтобы нанести империи окончательный удар.
Йездегерд собирает огромную армию, 20 г. хиджры, 641 г. от р. Х.
Хотя Йездегерду и пришлось бежать, возможно, он не переставал тешить себя надеждою, что, удовлетворившись плодородной равниной Междуречья, арабы оставят нетронутыми его владения за горным хребтом. Но захват Суз, древней столицы Мидии, и наступление на Исфахан, положили конец любым его иллюзиям. Шайки арабских головорезов продолжали угрожать его царству; и их вторжение вглубь Персии было неизбежно. Царь, решив еще раз попытаться сдержать вражеское нашествие, приказал правителям провинций собрать все силы для мощного натиска. Многие из его сатрапов были фактически независимы, но отныне их сплотила общая опасность. От побережья Каспийского моря до Индийского океана, от Окса (Амударьи) до Персидского залива толпы вооруженных людей сливались в многочисленную армию под знамя царя. Его войска располагались на равнине с видом на снежную вершину потухшего вулкана Демавенда, к югу от Каспийского моря.
Персам противостоит войско Номана.
Вести о надвигающейся грозе, поступающие Сааду, сразу же передавались непосредственно халифу. С каждым новым посланником тревога лишь усиливалась. Стопятидесятитысячное войско под командою Фирузана; только что находившееся в Хамадане, уже двигалось к Холвану, и скоро должно его следовало ожидать на самых подступах к Аль-Куфе, на самом пороге центра арабской провинции. Ситуация была, безусловно, критической. Любое поражение на горных границах грозило потерей господства на нижележащих равнинах; и мусульмане могли лишиться всей Халдеи вместе с Аль-Куфой и Аль-Басрой. Как и прежде, при надвигающейся опасности, Омар объявил о своем желании лично участвовать в кампании. Он собирался расположиться на полпути между двумя этими городами, надеясь своим присутствием возродить уверенность воинов ислама в своих силах; и в то время как он будет руководить оттуда наступлением, его резерв прикоет армию с тыла. Но старые аргументы восторжествовали вновь, и Омара уговорили остаться в Медине. Ан-Номан был отозван из похода в Хузистан, чтобы принять общее командование. Оставив в обоих городах по сильному гарнизону, войска двумя колоннами выступили из Аль-Басры и Аль-Куфы. Арабская группировка в Сузах, помимо поддержки основного наступления, возобновила свое движение на Истахр (Персеполь), тем самым, лишив противостоящих ей персов возможности соединиться на этом участке с главными силами царя.
Битва при Нехавенде, 21 г. хиджры, 642 г. от р. Х.
Прибыв в Холван, Ан-Номан отправил вперед шпионов, которые донесли, что огромные силы противника скопились на равнине, окруженной высокими вершинами Элванда, или Арванда, к юго-западу от Хамадана, но дорога к настоящему моменту еще свободна. Итак, арабы устремились вперед и вскоре сошлись с персами лицом к лицу в схватке. То была памятная битва при Нехавенде. Мусульман было тридцать тысяч, персов в пять раз больше; но, слабые количеством, они были сильны верою и возбуждены присутствием ветеранов и героев былых сражений. После двух дней стычек персы отошли за линию своих укреплений, откуда им было удобно атаковать и досаждать своему противнику. Мусульмане, вконец утомленные задержкою, решили выманить их хитростью. Последовав примеру Толейхи, они отошли назад, а когда персы устремились в погоню, их окружили и отрезали путь к отступлению. Произошла жестокая схватка, в которой Ан-Номан был убит. Но арабы в итоге добились такой желанной победы. Тридцать тысяч врагов полегло на поле боя; остальные бежали на близлежащую возвышенность, где полегло еще более восьмидесяти тысяч. Из огромной армии удалось спастись лишь небольшой части. Судьба Фирузана отражена в набожной поговорке. Он бежал в направлении Хамадана, но, обнаружив, что горный перевал перекрыт караваном, везущим мед, заблудился, был схвачен и убит. Оттого и говорят: «Часть воинства Господа — пчела медоносная». Хамадан попал в руки победоносной армии; и царские сокровища и драгоценности, спрятанные там, в большом храме огня, были захвачены.
Решающий эффект победы мусульман.
Вожди и жители всей западной Персии покорились мусульманам и стали их данниками. Добыча была несметной; среди прочего были взяты два ларца редких драгоценных камней, которые Омар вначале поместил в мединскую казну. Но на следующее утро халиф велел привезти к нему доставившего драгоценности воина. Омару было видение, в котором ангелы предостерегали его о грядущем наказании за хранение этих драгоценностей. «Лучше возьмите-ка все это, — распорядился халиф, — продайте, а стоимость разделите среди воинов». Так было выручено четыре миллиона дирхемов.
Рей и другие завоевания, 22 г. хиджры, 643 г. от р. Х.
Предпринятую Омаром кампанию, было уже не остановить. Гордый Йездегерд отказался покориться, и халиф, больше не колеблясь, преследовал перса до самой смерти. Воинственные племена с юга Каспия снова сплотились под началом Исфандияра, брата несчастного Рустена, для защиты Ар-Рея. Мусульмане выступили им навстречу; и еще одна громкая победа отдала этот город на их милость. Исфандияр отступил к Азербайджану; но, снова потерпев поражение, был взят в плен. Тогда, отчаявшись в успехе, он перешел на сторону противника, предпочитая разделить свой жребий с армией захватчиков. Из Ар-Рея Йездегерд бежал в Исфахан; не найдя там убежища, он поспешил в Керман, а откуда отправился в Балкх. В конце концов, он остановился в Мерве, где искал помощи у тюркских племен и даже у китайского императора. Первые поддержали его дело; и в течение нескольких лет близ Мерва с переменным успехом проходили столкновения. Но в итоге, тюрки отступили, и вместе с ними за Окс ушел Йездегерд. Противоборство впоследствии возобновилось, но Йездегерду больше никогда не удавалось восстановить свою власть; лишенный сокровищ и оставленный всеми приверженцами, напрасно увещевавшими его покориться, он дожил до воцарения Османа, при котором, как мы увидим позже, принял позорную смерть.
Персидская империя покорена.
После падения Ар-Рея арабы направили свои силы на другие персидские провинции. Некоторые из них, хотя номинально признавали власть царя, фактически оставались сами себе господами; и теперь, когда метрополии настал конец, сохраняли опасную живучесть. Шесть групп, двинувшиеся из Аль-Куфы и Аль-Басры, и постоянно пополнявшиеся новыми арабскими добровольцами, жаждущими грабежа и славы, захватили множество различных земель. Для управления в каждой из них создавалось новое правительство во главе с покорившим ее военачальником. Так, друг за другом были заняты Фарс, Керман, Макран, Сиджистан, Хорасан и Азербайджан. Правда, местные жители повсюду вскоре поднимали мятежи; и это происходило до того, как захватчикам удавалось наладить размеренную жизнь и почувствовать себя в безопасности вдали от своих твердынь с гарнизонами. Однако, привилегии, которыми пользовались мусульмане, были так велики, что приверженцы зороастризма недолго противостояли искушению: постепенно персы стали переходить в ислам, по крайней мере, на словах, и, в конце концов, сопротивление прекратилось. Упоминания о семьях, исповедующих зороастризм, и о храмах огня, разрушенных уже после завоевания, свидетельствуют, разумеется, о том, что во многих областях обращение в ислам было медленным и частичным. [1]
Персы надолго становятся низшим сословием.
Однако после падения персидского трона политические и социальные императивы для принятия ислама оказались для основной массы чрезвычайно сильны. Приученные к изысканности персы образовали в мусульманском обществе новую прослойку. Все же, несмотря на утонченность и благородное происхождение, они долгое время стояли обособленно, и в целом занимали положение ниже, чем грубый, но господствующий класс арабов. Отдельные люди или семейства, представлявшие подчиненные народы, могли добиться признанного положения, только примкнув к какому-нибудь арабскому вождю или клану, в качестве «мавали» (мн. ч. от «маула»), «иждивенцев» или сторонников; и, хотя, таким образом, они становились зависимыми, но могли требовать некоторых привилегий, обещаемых господствующей религией. Тем не менее, ни в Иране, ни в какой другой стране они не могли вступать в брак с арабами на равных условиях, при этом инородцы фактически рассматривались, как люди низшей касты. Таким образом, хотя теоретически, становясь мусульманами, покоренные народы имели возможность войти в «равное братство» ислама, на практике они считались более низким сословием. Для арабов приоритет их расы и языка, их преимущества в наследовании и их политические привилегии, сохранялись еще на протяжении многих поколений.
Примечание:
Зороастризм продолжал исповедоваться в Персии долгое время после покорения ее арабами, собственно, вплоть до наших дней. Законы, принятые против зороастризма, не соблюдались. Чуть больше века назад у него еще было много сторонников; но в настоящее время, говорят, там сохранилось всего несколько храмов огня. Социальные и политические стимулы принятия ислама — однако, принятия сперва лишь поверхностного — хорошо описаны в «Апологии» Аль-Кинди. Обратите особое внимание на речь Аль-Мамуна, стр. 29 и 84. Многие, как бы то ни было, переехали в Индию, основав там общины парсов.
<< Глава 23 | Содержание | Глава 25 >>