«Если кто приходит ко Мне и не возненавидит отца своего и матери, и жены и детей, и братьев и сестер, а притом и самой жизни своей, тот не может быть Моим учеником».
«Так всякий из вас, кто не отрешится от всего, что имеет, не может быть Моим учеником».
Когда Рейчел Уинслоу и Вирджиния Пейдж расставались в воскресенье после собрания в «Первой Церкви», то договорились продолжить свой разговор на следующий день. Вирджиния пригласила Рейчел прийти к ней на ленч к полудню, и соответственно около половины одиннадцатого в понедельник Рейчел позвонила в колокольчик у дверей особняка Пейджей. Вирджиния сама встретила гостью, и вскоре две девушки оказались полностью захвачены беседой.
— Дело в том, — объясняла Рейчел, после того как они обменялись несколькими фразами, — что я не могу примирить это со своим пониманием того, что бы сделал Иисус. Я не могу указывать другому человеку, что ему делать, но я чувствую, что мне не стоит принимать это предложение.
— Так что же ты собираешься делать? — спросила Вирджиния с неподдельным интересом.
— Я еще не знаю точно, но я решила отказаться от этого предложения.
Рейчел подняла лежавший у нее на коленях лист бумаги, и еще раз пробежала глазами весь текст. Это было письмо от импресарио одной из комических опер, предлагавшего ей место на этот сезон в большой гастролирующей труппе. Зарплата была очень высокая, и перспектива, обрисованная управляющим театральной компании, представлялась очень заманчивой. Он слушал пение Рейчел в то самое воскресное утро, когда появление незнакомца прервало церковную службу. Ее голос произвел на импресарио очень сильное впечатление. По его мнению, такой голос мог бы принести большие деньги, если использовать его в комической опере: так говорилось в письме, и импресарио хотел получить ответ как можно скорее.
— Нет большой заслуги в том, чтобы отказаться от подобного предложения, если бы у меня в запасе было еще одно, — сказала Рейчел задумчиво. — Ну, а так, это нелегкий выбор. Мне надо собраться с мыслями . Сказать по правде, Вирджиния, прежде всего, я совершенно уверена, что Иисус никогда не стал бы использовать никакой талант, как, к примеру, хороший голос, просто для того, чтобы делать деньги. Но, вот возьмем это концертное предложение. Это же весьма уважаемая труппа, гастролирующая с популярным пародистом, скрипачом и мужским квартетом. Все участники — артисты с хорошей репутацией. Мне предложено стать солисткой труппы в качестве ведущего сопрано. Зарплата — я, кажется, уже говорила об этом, да? — обещана двести долларов в месяц на весь сезон. Но у меня нет уверенности, что Иисус принял бы такое предложение. А ты как считаешь ?
— Ты не должна просить меня решать за тебя, — ответила Вирджиния с печальной улыбкой. — Я считаю, что мистер Максвелл был прав, когда говорил, что каждый из нас должен решать сам, полагаясь на свое собственное мнение относительно того, что это значит, поступать как Христос. Я нахожусь перед еще более сложным выбором, чем ты, дорогая, думая, как бы Он поступил.
— Да что ты? — удивилась Рейчел. Она поднялась из кресла и, подойдя к окну, стала глядеть на улицу. Вирджиния подошла к подруге и встала рядом. Улица была полна жизни, и какое-то время молодые девушки молча наблюдали за происходящим снаружи. Внезапно Вирджиния взорвалась, причем, Рейчел никогда не видела ее такою прежде:
— Рейчел, а что означает для тебя неравенство в социальном положении, когда ты задаешь себе вопрос, как бы поступил Иисус?! Меня сводит с ума от одной лишь мысли о том обществе, в котором я выросла, и к которому мы обе, кстати говоря, принадлежим. Когда я думаю об обществе, которое из года в год наслаждается дорогими нарядами, изысканными яствами и весело проводит время! Люди устраивают или посещают званые обеды, тратят деньги на обустройство домов и предметы роскоши, и лишь от случая к случаю, для успокоения собственной совести, не жертвуя ничем существенным, делают небольшие пожертвования на благотворительность. Я, как и ты, получила образование в одной из самых дорогих школ Америки, и была выпущена в свет, как богатая наследница. Многие находят мое положение очень завидным. У меня все прекрасно: я могу в любой момент отправиться в путешествие или оставаться дома. Я могу делать все, что пожелаю. Я могу удовлетворить почти любое свое желание или каприз. И все же, когда я честно пытаюсь представить Иисуса, ведущего тот образ жизни, который я веду, и предполагается, буду вести до конца моих дней, как делают тысячи богатых людей, я не могу удержаться от того, чтобы не чувствовать себя одним из самых порочных, эгоистичных и бесполезных созданий во всем мире. Я неделями не могу выглянуть из этого окна на улицу, без чувства отвращения, которое охватывает меня по отношению к самой себе, при виде людского потока, проходящего мимо этого дома.
Вирджиния отошла прочь от окна, и стала ходить туда-сюда по комнате. Рейчел смотрела на нее и не могла подавить поднимающуюся волну своего собственного растущего понимания того, что означает быть учеником Христа. Как можно использовать с христианской точки зрения ее собственный талант пения? Неужели же лучшее, что она может сделать — продавать свой талант за столь высокую ежемесячную плату, гастролировать с концертной труппой, одеваясь в роскошные наряды, наслаждаясь аплодисментами публики и постепенно обретая славу великой певицы? Было ли это тем, что бы сделал на ее месте Иисус?
Рейчел была абсолютно здорова, и находилась в прекрасной певческой форме. Она хорошо осознавала свои огромные силы, как певица, и знала, что начни она выступать на публике, она могла бы заработать кучу денег и стать знаменитой. Маловероятно, чтобы девушка переоценивала свои возможности достичь всего, на что, по ее мнению, она была способна. Но Вирджиния! — то, что она только что сказала, поразило Рейчел с огромной силою — потому что, как только что обнаружилось, обе подруги находятся в схожем положении.
Позвали к ленчу, и девушки спустились к столу, чтобы присоединиться к бабушке Вирджинии, мадам Пейдж — миловидной величественной женщине лет шестидесяти пяти — и брату Вирджинии Роллину. Этого молодого человека, большую часть своего времени проводящему в одном из клубов, в последнее время ничто не занимало так сильно, как растущее восхищение Рейчел Уинслоу, и он всегда старался оставаться дома, если знал, что Рейчел ожидается у Пейджей к обеду или ленчу.
Вот эти трое и составляли семейство Пейджей. Отец Вирджинии был банкиром и сделал состояние на торговле зерном. Мать девушки умерла десять лет назад, а ее отец отошел в мир иной в прошлом году. Ее бабушка, южанка по рождению и воспитанию, придерживалась всех традиций и взглядов, сопутствующих обладанию богатством и высоким социальным статусом, которые были непоколебимы. Она была практичной и осмотрительной деловой женщиной, обладавшей недюжинными способностями. Семейное имущество и ценности были вверены по большей части ее личной опеке. Однако доля Вирджинии была без всяких ограничений в полном распоряжении девушки. Отец научил свою дочку понимать те направления, в которых движется мир бизнеса, и даже бабушка была вынуждена признать за своей внучкой способности самой заботиться о своих собственных средствах.
Пожалуй, трудно было отыскать двух более неподходящих людей для понимания такой девушки, как Вирджиния, чем мадам Пейдж и Роллин. Рейчел, знающая эту семью с тех давних пор, когда она была детской подругой Вирджинии, не могла не думать о том, с каким противостоянием пришлось столкнуться Вирджинии в ее собственном доме, когда богатая наследница решила встать на тот путь, который по ее искреннему убеждению избрал бы Иисус. Сегодня, во время ленча, вспоминая внезапный взрыв Вирджинии в гостиной, она пыталась представить себе сцену, которая могла когда-нибудь разыграться между мадам Пейдж и ее внучкой.
— Я слышал, что вы собираетесь выступать на сцене, мисс Уинслоу. Мы все будем в восхищении от этого, не сомневаюсь, — сказал Роллин в ходе не слишком оживленной беседы.
Рейчел покраснела, не в силах скрыть досаду.
— Кто вам сказал? — вспыхнула она, в то время как Вирджиния, бывшая во время разговора необычайно молчаливой и сдержанной, вдруг встрепенулась, и на ее лице выразилась готовность присоединиться к беседе.
— О, я слышал эту новость пару раз на улице. Кроме того, все видели в нашей церкви антрепренера Кренделла две недели назад. Этот человек ходит в церковь не для того, чтобы слушать проповеди. На самом деле, я знаю и других людей, поступающих подобным же образом, когда в церкви есть нечто гораздо лучшее, что можно слушать.
На этот раз Рейчел не покраснела, но отвечала спокойно:
— Вы ошибаетесь. Я не собираюсь на сцену.
— Очень жаль . Это был бы фурор . Все только и говорят о вашем пении.
На этот раз лицо Рейчел пылало неподдельным гневом. Но прежде чем она успела что-нибудь ответить, в разговор вмешалась Вирджиния:
— Кого ты имеешь в виду, говоря «все»?
— Кого я имею в виду? Да всех людей, кто слушает мисс Уинслоу по воскресеньям. Когда же еще они могут ее послушать? И очень жаль, позволю себе повторить, что основная публика за пределами Реймонда не может насладиться ее голосом.
— Давайте поговорим о чем-нибудь другом, — сказала Рейчел немного резковато. Мадам Пейдж бросила на нее быстрый взгляд и сказала с подчеркнутой учтивостью:
— Дорогая моя, Роллин никогда не раздает незаслуженных комплиментов. В этом он — весь в своего отца. Но все мы сгораем от любопытства узнать хоть что-нибудь о ваших планах! На правах старых знакомых, вы понимаете; к тому же Вирджиния уже рассказала нам о предложении, сделанным вам гастрольной труппой.
— Я думала, что эта новость уже стала общественным достоянием, — сказала Вирджиния, улыбаясь подруге через стол. — Я была позавчера в редакции «Ньюз» .
— Да, да, — ответила Рейчел торопливо, — я понимаю, мадам Пейдж. В общем, мы с Вирджинией уже разговаривали на эту тему. Я решила не принимать этого предложения, и это все, что я могу сказать на данный момент.
Рейчел понимала, что разговор, дойдя до этой точки, как-то уменьшил ее колебания относительно предложения от концертной компании, и укрепил ее решение, которое полностью соответствовало тому, что по ее убеждению сделал бы Иисус на ее месте. Как бы то ни было, меньше всего на свете ей хотелось бы принимать свое решения столь публично, как это отныне выходило. Однако каким-то образом то, что сказал Роллин Пейдж, и то, в какой манере это было сказано, подтолкнуло ее к принятию окончательного решения.
— Не могли бы Вы поделиться с нами, Рейчел, какие причины заставили Вас отказаться от этого предложения? Ведь оно выглядит превосходным шансом для такой молодой девушки, как вы. Разве вам не кажется, что ваш голос надлежит услышать и широкой публике? В этом я совершенно солидарна с Роллином. Голос, подобный вашему, должен принадлежать большей аудитории, чем наш Реймонд или «Первая Церковь».
Рейчел Уинслоу по природе своей была очень сдержанной девушкой. Она просто съеживалась от мысли, что ее планы или мысли могут стать достоянием публики. Но, несмотря на всю ее сдержанность, случались моменты, когда она внезапно раскрывалась, и чисто импульсивно, совершенно откровенно и искренне выплескивала свои самые сокровенные чувства. Вот и сейчас ее ответ мадам Пейдж оказался как раз одним из таких редких моментов несдержанности, что лишь добавляло привлекательности характеру Рейчел.
— У меня нет иной причины для отказа, чем глубокое убеждение, что Иисус на моем месте поступил бы точно так же, — сказала она, не отводя от мадам Пейдж открытого взгляда своих ясных глаз.
Мадам Пейдж покраснела, а Роллин в изумлении уставился на девушку. Но прежде чем бабушка успела что-нибудь сказать, свой голос подала Вирджиния. Заливающая ее лицо краска говорила о том, что и она крайне взволнована. Естественная бледность и чистота ее черт особенно бросалась в глаза, будучи оттенена знойной красотой Рейчел.
— Бабушка, ты же знаешь, мы дали обещание весь год руководствоваться в наших поступках именно этим стандартом. Предложение мистера Максвелла было абсолютно понятно всем присутствовавшим. И теперь мы просто не в состоянии принимать поспешные решения! Трудность в том, чтобы осознать, как бы на нашем месте поступил Иисус: это во многом озадачивает и Рейчел, и меня…
Мадам Пейдж бросила на Вирджинию резкий взгляд. Она не позволила девушке окончить фразу.
— Да уж, разумеется, я поняла предложение мистера Максвелла! Но совершенно непрактично пытаться воплотить его в жизнь. Я уверена, что через какое-то время все давшие обещание, попытавшись последовать своему обету, оставят эту затею, как призрачную и абсурдную. Я не могу ничего сказать относительно планов мисс Уинслоу, но, — она сделала паузу, и продолжила с такими резкими нотками в голосе, которых Рейчел раньше никогда не слышала, — я надеюсь, что у тебя, Вирджиния, не появится в связи с этим никаких глупых фантазий.
— У меня очень много фантазий, — ответила девушка с достоинством. — А вот глупые они или нет, зависит от моего верного понимания того, что сделал бы Он. И как только я пойму это, то этому и буду следовать.
— Извините меня, дамы, — сказал Роллин, поднимаясь из-за стола, — но эта беседа выходит за пределы моего понимания. Я, пожалуй, удалюсь в библиотеку — за сигарой .
Он вышел из столовой, где на минуту воцарилась тишина. Мадам Пейдж подождала, пока прислуга поставит на стол какое-то кушанье, а затем попросила ее удалиться. Бабушка была явно разгневана, и гнев ее был ужасен, хотя присутствие Рейчел в какой-то мере его сдерживало.
— Я все-таки немного старше вас, молодые леди, — сказала она, и ее традиционная манера держаться, казалось Рейчел, возводила огромную ледяную стену между ней и любым представлением об Иисусе, как о жертве. — То, что вы обещали, сделав это, насколько я понимаю, в порыве ложных чувств, исполнять невозможно.
— Ты имеешь в виду, бабушка, что мы не в состоянии поступать так, как нам кажется, поступал бы наш Господь? Или ты хочешь сказать, что если мы попытаемся так действовать, то мы нарушим обычаи и предрассудки общества? — спросила Вирджиния.
— Этого и не требуется! Это совсем не обязательно! Кроме того, как вы сможете обращаться с каким-нибудь… — мадам Пейдж осеклась, и, не закончив предложения, обернулась к Рейчел: — А как отнесется к этому решению ваша матушка? Дорогая моя, ну, разве это не глупость? Да и что вы, в любом случае, намереваетесь делать с вашим голосом?
— Я пока не знаю, что скажет мама, — ответила Рейчел. Внутренне она вся сжалась, представив возможную реакцию своей матери. Если и существовала в Реймонде какая-то женщина с невероятно большими амбициями относительно успеха своей дочери в качестве певицы, так это, безусловно, была миссис Уинслоу.
— О-о-о, стоит вам только трезво поразмыслить на этот счет, как все предстанет вам в совершенно ином свете, моя милочка! — заключила мадам Пейдж, поднимаясь из-за стола, — И вы оч-чень пожалеете, если не примете предложение концертной труппы или чего-нибудь в этом роде.
Рейчел попыталась сказать что-то, не в силах справиться со своими противоречивыми чувствами. Вскоре она распрощалась, понимая, что после ее ухода между Вирджинией и ее бабушкой неминуем весьма болезненный диалог. Как она узнала позднее, кризис, который довелось пережить Вирджинии во время последовавшей сцены с ее бабушкой, заставил ее принять окончательное решение как относительно использования своего наследства, так и относительно ее положения в обществе.
<< Глава 5 | Содержание | Глава 7 >>