Рейчел была рада освободиться и оказаться наедине с собою. В ее сознании медленно формировался некий план, и девушке хотелось, чтобы ей никто не мешал его обдумать. Но не прошла она и двух кварталов, как к своему неудовольствию обнаружила, что этот несносный Роллин Пейдж тащится за нею!
— Простите, что отрываю вас от ваших мыслей, мисс Уинслоу, но так уж получилось, что я пошел одним путем с вами, подумав, что вы не будете возражать. Честно говоря, я иду рядом уже целый квартал, а вы и не замечаете!
— Я вас не видела, — коротко бросила Рейчел.
— Я бы ничего не возражал против этого, если часть ваших мыслей была обо мне, — неожиданно вырвалось у Роллина. Он нервно затянулся своей сигарой в последний раз, швырнул ее на мостовую и зашагал рядом. Лицо молодого человека было очень бледным .
Рейчел была удивлена, но не слишком. Она знала Роллина еще мальчишкой, и помнила еще времена, когда они звали друг друга просто по именам. Как бы то ни было, какая-то перемена в поведении Рейчел положила конец такой фамильярности. Она давно привыкла к свойственной Роллину прямоте в комплиментах . Порой, ей это даже нравилось. Но сегодня ей хотелось бы, чтоб он оказался где-нибудь подальше.
— А вы когда-нибудь думаете обо мне, мисс Уинслоу? — спросил Роллин после некоторой паузы.
— О да, очень часто! — с улыбкой отвечала Рейчел.
— И вы думаете обо мне сейчас?
— Да. Ну-у… то есть, да, думаю.
— А что думаете?
— Вы хотите, чтобы я ответила честно-честно?
— Разумеется .
— Тогда, я подумала, хорошо бы вас здесь не было! — Роллин прикусил губу. Выглядел он уныло.
— Вот, посмотрите, Рейчел… Да, я знаю, так говорить не принято, но позвольте же мне, наконец, это сказать! Вы же знаете мои чувства . Отчего вы так ко мне относитесь ? Ведь раньше-то я вам хоть немножко нравился, правда?
— Неужели? Да, конечно, мы ладили, когда были детьми, мальчиком и девочкой. Но теперь-то мы стали старше!
Рейчел по-прежнему вела беседу в легком, непринужденном тоне, которым привыкла разговаривать с этим надоедливым юношей. Ее голова до сих пор была занята обдумыванием своего плана, и появление Роллина явно помешало ее мыслям.
Они еще немного прошли в молчании. Авеню была заполнена народом . Среди прохожих оказался Джаспер Чейз. Завидев Рейчел и Роллина, молодой человек вежливо поклонился при встрече. При этом Роллин внимательно посмотрел на Рейчел .
— Эх, хотелось бы мне стать Джаспером Чейзом! Как знать, может, тогда у меня был бы какой-нибудь шанс, — вздохнул он печально.
Рейчел покраснела, не успев овладеть собою. Она ничего не ответила своему спутнику, лишь чуть прибавила шагу. Роллин, похоже, решился сказать что-то важное, и Рейчел была не в состоянии удержать его от этого. В конце концов, подумала она, когда-нибудь он все равно узнает всю правду.
— Вам достаточно хорошо известно, Рейчел, какие чувства я испытываю к вам. Есть ли у меня хоть какая - то надежда ? Я мог бы сделать вас счастливой! Я люблю вас уже долгие годы…
— Да ну, вы думаете, я уже такая старая? — прервала его Рейчел с нервным смешком. Она была явно выбита из колеи, не в силах сохранять свои привычные манеры.
— Вы знаете, что я имею в виду! — упрямо продолжал Роллин. — И вы не смеете смеяться надо мною лишь из-за того, что я прошу вашей руки!
— Я не смеюсь! Но вам нет смысла уговаривать меня, Роллин, — сказала Рейчел, несколько поколебавшись, и решив, наконец, назвать его просто по имени. («Надеюсь, это получилось у меня само собою, естественно, чтобы у него не возникло желания приписать этому какой-либо смысл кроме той фамильярности, что делает возможной старое знакомство семьями»). — Нет, это невозможно! — тем не менее, девушка, безусловно, опешила, получив предложение выйти замуж прямо посреди людной авеню. Уличный шум, разговоры прохожих делали их беседу столь же приватной, как если бы они находились внутри здания.
— Означает ли это… Считаете ли вы, что если вы дадите мне время, чтобы я смог…
— Нет ! — твердо отрезала Рейчел . Это получилось у нее излишне резко, и, как она вспоминала впоследствии, ее тон был, пожалуй, просто грубым.
Еще некоторое время они шли вперед, не проронив ни слова. Они приближались к дому Рейчел, и девушка уже начинала волноваться, как ей удастся завершить эту сцену.
Когда они свернули с главной авеню на более тихую улочку, Роллин неожиданно заговорил снова. Теперь в его голосе звучали нотки определенной мужественности, которая не была ему ранее присуща. Новым в его голосе для Рейчел оказался и безусловный оттенок достоинства.
— Мисс Уинслоу, я прошу вас стать моей женою. Есть ли для меня какая-либо надежда на то, что вы согласитесь?
— Ни в малейшей степени! — решительно отвечала Рейчел.
— Можете ли вы мне сказать, почему? — он задал этот вопрос так, как будто имел право на прямой и честный ответ.
— Потому что я не испытываю к вам тех чувств, что женщина должна испытывать к мужчине, за которого выходит замуж.
— Иными словами, вы не любите меня?
— И не люблю, и не могу любить!
— Но почему? — последовал еще один вопрос, и Рейчел немного удивилась, что он задал его.
— Ну, потому что… — она испугалась, что скажет слишком много, и правда прозвучит оскорбительно.
— Скажите мне лишь, почему . Вы не сможете ранить меня сильнее, чем уже ранили!
— Хорошо ! Я не люблю вас и не смогу вас полюбить, потому что у вас нет никакой цели в жизни. Сделали ли вы когда-нибудь хоть что-нибудь, чтобы этот мир стал хоть чуточку лучше? Вы проводите свою жизнь, разъезжая по клубам, во всяких наслаждениях, в путешествиях, в роскоши. Ну что, в такого рода жизни, может привлекать женщину?
— Немногое, подозреваю, — горько усмехнулся Роллин. — Однако же, я не вижу, чтобы я был намного хуже всех прочих мужчин, окружающих меня. Да и не настолько я плох , как некоторые ! Я рад, что отныне мне известны ваши причины.
Внезапно он остановился, снял свою шляпу, поклонился с очень торжественным видом и повернул назад. Рейчел поспешила домой, где прямиком прошла в свою комнату. Ее очень сильно взбудоражило все случившееся: да, все это было так неожиданно и так ей непривычно!
Когда, наконец, она оказалась в состоянии обдумать все происшедшее с нею, Рейчел почувствовала угрызения совести. Зачем она была столь предосудительна с Роллином Пейджем? А какова цель ее собственной жизни? Она жила заграницей, училась музыке у одного из лучших учителей Европы. Затем она вернулась домой в Реймонд, и вот уже год поет в хоре «Первой Церкви». Ей хорошо платят. Вплоть до того воскресенья, две недели назад, она была вполне удовлетворена и собою, и своим положением. Она унаследовала большие амбиции от своей матери и предвкушала будущие триумфы в мире музыки. Да и какая иная карьера могла лежать перед нею, за исключением стандартной карьеры любой из известных певиц?
Она вновь задала себе обычный вопрос. Вспомнив то, что она лишь недавно сказала Роллину, девушка спрашивала себя, есть ли у нее какая-то большая цель в жизни? Что бы сделал на ее месте Иисус? Да, иметь такой голос — это безусловный дар. Она ощущала свой талант, и относилась к нему не с каким-нибудь профессиональным эгоизмом, и не с чувством особой гордости, но просто как к факту. Ей приходилось признать, что всего лишь две недели назад она планировала использовать свой голос для того, чтобы делать на нем деньги, завоевывать признание и срывать аплодисменты. И неужели это является более высокой целью в жизни, чем то, ради чего живет Роллин Пейдж?
Девушка долго сидела одна в своей комнате. Наконец, она вышла и стала подниматься по лестнице, исполнившись решимости серьезно поговорить со своей матерью. Рейчел хотелось высказать ей все: и о предложении концертной компании, и о том новом плане, которой постепенно вырисовывался в ее сознании. Прежде ей доводилось обсуждать кое - что со своей матерью . Было очевидно, что та рассчитывает на принятие своей дочерью предложения от концертной компании, что позволит Рейчел сделать успешную карьеру в качестве светской певицы.
— Мама, — сказала Рейчел, едва переступив порог комнаты, в предвкушении не слишком приятной беседы, — Я приняла решение не сотрудничать с этой компанией. У меня для этого есть веские причины .
Миссис Уинслоу была крупной женщиной, весьма привлекательной наружности. Обожая постоянно пребывать в светском обществе, по своим амбициям она всегда жаждала занимать в нем самое высокое положение. Миссис Уинслоу изначально стремилась к успеху, и, в соответствии с тем, что считала успехом сама, желала того же и для своих детей. Этим летом ее младший сын, Луи, что на два года моложе Рейчел, должен закончить военную академию. Кстати говоря, мать и Рейчел оставались дома одни. Отец Рейчел, подобно отцу Вирджинии, умер, когда его семья находилась заграницей. И подобно Вирджинии, Рейчел беспрестанно оказывалась в полном антагонизме со своим непосредственным окружением дома: если учитывать ее теперешнее положение в связи с данным ею обетом. Итак, миссис Уинслоу ожидала от дочери дальнейших объяснений.
— Мама, ты знаешь о том обете, что я принесла две недели назад?
— Обет мистера Максвелла?
— Нет, мой обет. Ты знаешь, о чем он, не так ли, мама?
— Полагаю, что да. Ну, разумеется, все члены церкви должны подражать Христу и следовать Ему: насколько этому позволяет то, что окружает нас в наши дни. Но какое это может иметь отношение к твоему решению относительно выступлений с концертной компанией?
— Самое непосредственное! После того, как я спросила себя, «Что бы сделал Иисус на моем месте?», и, обратившись за советом к первоисточнику, я просто обязана сказать, что не верю, чтобы Он, будучи на моем месте, использовал бы мой голос таким образом.
— Почему же ? Неужели есть что-то плохое в профессии такого рода?
— Да нет, не думаю, что в ней что-то плохое.
— Ты что же, считаешь себя вправе осуждать тех людей, что решились петь подобным образом? Ты подразумеваешь, что они делают то, чего не стал бы делать Христос?
— Мама, я хочу, чтобы ты меня поняла. Я никого не собираюсь осуждать: я не осуждаю никого из профессиональных певиц. Просто, я выбираю свой собственный путь. Когда я смотрю на эти вещи, то не могу избавиться от убеждения, что Иисус избрал бы что-то иное.
— Да что иное?! — миссис Уинслоу старалась держать себя в руках. Она не понимала ни сложившейся ситуации, ни Рейчел, оказавшейся на перепутье. Однако она тревожилась о том, что путь, выбранный ее дочерью, может оказаться не столь выдающимся, как ее талант певицы, ее природный дар. Прежде она нисколько не сомневалась в том, что после того, как это необычное религиозное возбуждение в Первой Церкви сойдет на нет, Рейчел продолжит выступать публично, в соответствии с планами ее семьи. Женщина оказалась полностью неподготовленной к последовавшему ответу ее дочери .
— Что? Что-то такое, что будет служить людям там, где они наиболее нуждаются в моем пении. Мама, я приняла решение использовать свой голос таким образом, чтобы совесть моя была спокойна. Я должна быть уверена в том, что делаю нечто лучшее, чем пою к удовольствию одетых по последней моде людей, или же делаю деньги таким образом. Или, даже просто удовлетворяю свою собственную любовь к пению! Я собираюсь делать нечто такое, что успокаивает мою душу, когда я спрашиваю себя: «Как бы поступил Иисус?» Меня не устраивает, и не может устроить мысль о себе, занимающейся профессиональным пением и выступающей с концертами по контракту с нашей компанией.
Смелость и открытость, с которой говорила Рейчел, удивили ее мать. Но теперь миссис Уинслоу рассердилась не на шутку, а она вовсе не привыкла скрывать свои чувства в разговорах дома.
— Да это просто неслыханно ! Рейчел, ты — фанатичка ! Что ты собираешься делать?!
— Этому миру изначально прислуживает множество мужчин и женщин, одаренных различными талантами или нет. Отчего это мне, благословенной от природы таким даром, обязательно назначать за него диктуемую рынком цену и стараться выжать из своего голоса все деньги, что в моих силах? Знаешь что, мама, ты всегда учила меня воспринимать музыкальную карьеру лишь в свете финансового успеха и успеха у публики. Но я не в состоянии, после того, как принесла свой обет две недели назад, помыслить об Иисусе, заключающем договор с концертной компанией, и живущем такой жизнью, какой придется жить мне, если я подпишу этот контракт!
Миссис Уинслоу поднялась со своего кресла, но затем вновь уселась назад. Ей стоило немалых усилий держать себя в руках.
— Так что ты намереваешься делать? Ты не ответила на мой вопрос.
— Пока что буду продолжать петь в нашей церкви. Я ведь пообещала петь там всю весну. А на этой неделе я хочу спеть на собраниях «Белого Креста» в «Прямоугольнике».
— Что-о-о?! Рейчел Уинслоу! ! Ты понимаешь, о чем ты говоришь?! Ты что, не знаешь, какого сорта люди там живут?
Рейчел немало перепугалась, увидев свою мать такою. На секунду она даже отпрянула назад, не в силах произнести ни слова. Но затем девушка сказала спокойным голосом, — Знаю, и очень хорошо. И это и есть причина, по которой я хочу там выступать. Мистер и миссис Грей работают там уже несколько недель. И только сегодня утром я узнала, что им нужны певцы из церквей, которые могли бы помочь им во время евангелизационных собраний. У них есть большой шатер. Он расположен в той части города, которая наиболее нуждается в делах христианина. И я собираюсь предложить им свою помощь . Мама! — воскликнула Рейчел с необычной для нее доселе прочувствованностью, — Мне хочется делать нечто такое, что потребует от меня определенных жертв! Это должно стоить мне хоть чего-нибудь, чтобы я смогла назвать это своею жертвою. Да , я знаю , тебе меня не понять . Но я жажду пострадать ради чего-то значительного! Сделали мы хоть что-нибудь, хотя бы раз в жизни, для той страждущей, грешной части нашего Реймонда? Насколько достало нам самоотвержения, насколько мы в состоянии отказать себе хоть в каких-нибудь удовольствиях, чтобы осчастливить то место, в котором мы живем и в котором призваны подражать жизни Спасителя этого мира? Неужели нам во всем поступать так, как диктует нам наше эгоистичное общество? Неужели нам так и двигаться по тому узкому кругу удовольствий и развлечений, не желая познавать боли, что причиняет человеку стремление к самопожертвованию?
— Ты что, мне проповедь читаешь? — медленно прошипела миссис Уинслоу . Рейчел поднялась со своего места. Да, она прекрасно понимала смысл слов своей матери.
— Нет. Я проповедую сама себе, — мягко ответила девушка. Подождав с минуту в ожидании, что мать найдет, что возразить ей, она вышла из комнаты. Затворив за собой дверь своих покоев, Рейчел внезапно осознала, что со стороны своей матери ей не стоит ожидать не только сочувствия, но даже и малейшего понимания.
Она преклонила колени. Не будет преувеличением сказать, что с того момента, как в церкви Генри Максвелл а впервые увидели шатающегося незнакомца с выцветшей шляпой в руках, большинство из членов его прихода уже провело больше времени на коленях в молитве, чем за все его прежнее служение в качестве пастора.
Девушка поднялась с колен, с лицом, мокрым от слез. Немного посидев в задумчивости, она решила написать Вирджини и Пейдж. Отправив ей записку с нарочным, Рейчел спустилась вниз и сказала матери, что она собирается сегодня вечером с Вирджинией в «Прямоугольник» , чтобы встретиться с евангелистами мистером и миссис Грей.
— Дядюшка Вирджинии, доктор Вест, согласился сопровождать нас, если сама Вирджиния пойдет. Я попросила ее позвонить ему по телефону и пойти с нами. Доктор Вест друг Греев, он уже побывал на проводимых ими собраниях прошлой зимою.
Миссис Уинслоу ничего не сказала в ответ. Всем своим видом она показывала полнейшее неодобрение поведения Рейчел, и та почти физически ощущала невысказанную ее матерью злобу.
Около семи часов появились доктор с Вирджинией, и все трое отправились в сторону того места, где проходили собрания «Белого Креста».
Да, «Прямоугольник» был наиболее примечательным из районов Реймонда! Он занимал территорию, соседствующую с железнодорожными мастерскими, всякими складами и пакгаузами. Самые ужасные развалюхи, самые жуткие ночлежные дома Реймонда, переполненные наихудшими из человеческих отбросов, находились в знаменитом «Прямоугольнике». Большая часть этого места представляла собою огромный пустырь, на котором каждое лето раскидывали свои палатки бродячие цирки и странствующие артисты. Вид на пустырь перекрывал ряд салунов, игорных залов, дешевых приютов и убогих, обшитых грубыми досками домиков.
В «Первой Церкви» Реймонда было не принято затрагивать проблемы «Прямоугольника». Уж слишком это место считалось грязным, слишком грубым, слишком грешным — в общем, слишком ужасным, чтобы его касаться. Если говорить честно, была одна попытка очистить этот рассадник греха, послав туда группу церковных певчих, учителей воскресных школ из различных церквей и заезжих проповедников Евангелия. Однако сама «Первая Церковь» Реймонда, как организация, еще ни разу не предприняла ни единой попытки для того, чтобы как-то разрушить «Прямоугольник» , превратившийся с годами в подлинную цитадель дьявола.
И вот, в этой-то обители греха, в самом центре всего того, что считалось в Реймонде давно потерянным, приезжий евангелист со своей храброй маленькой супругой раскинули шатер больших размеров и начали свои собрания. С наступлением весны погода по вечерам установилась вполне сносною. Благовестник обратился к христианам города за помощью, и получил в ответ отнюдь не одни лишь заверения в моральной поддержке. Тем не менее, семья проповедников остро нуждалась в музыке для своих собраний, причем гораздо лучшего качества. Как раз в прошедшее воскресенье органист, игравший на евангелизационных собраниях, заболел. Добровольцев из города было немного, да и голоса их нельзя было назвать выдающимися.
— Сегодня вечером, Джон, к нам придет не слишком много народа, — сказала жена евангелиста, когда они вошли в свой шатер после семи часов. Супруги начали расставлять стулья и налаживать освещение.
— Да, боюсь, что так, — мистер Грей был энергичным мужчиной небольшого роста, с приятно звучавшим голосом и храбростью прирожденного бойца. Он уже успел подружиться со многими людьми по соседству, и один из обращенных им мужчин, человек с довольно тяжелым лицом, как раз вошел в палатку. Он сразу же стал помогать Греям расставлять скамьи и стулья…
Пошел уже девятый час, когда Александер Пауэрс открыл дверь своего кабинета, собираясь идти домой. Он собирался поймать машину на одном из углов «Прямоугольника». Однако голос, доносившийся из шатра, заставил его замереть на месте.
Это был голос Рейчел Уинслоу ! Сознание Пауэрса пронзило то же самое чувство, что прежде уже не раз свидетельствовало о присутствии Божием в ответ на его собственные размышления над роковым вопросом. Нет, сам он еще не пришел к ответу. Его продолжала мучить неопределенность. И все его поступки в качестве человека с железной дороги были всего лишь неким приготовлением для чего-то поистине жертвенного. Он до сих пор так и не мог себе ответить, что собирается делать.
Но , чу ! Что это она поет? И как могло оказаться, что Рейчел Уинслоу поет в таком месте? В соседних домах распахнулось несколько окон. Группа мужчин, ругавшихся у салуна, прекратила свою ссору и начала вслушиваться. По улице быстро шли какие-то люди, направляясь к «Прямоугольнику», к раскинутому на пустыре шатру. Безусловно, Рейчел Уинслоу никогда не пела подобным образом в «Первой Церкви». Какой чудесный голос ! Но что же она поет ? И вновь Александер Пауэрс, управляющий железнодорожными мастерскими, замер, внимательно прислушиваясь.
«Куда б ни вел меня, я — с Ним, я с Ним пройду весь путь,
Куда б ни вел меня, я — с Ним, я с Ним пройду весь путь…»
Вся проклятая, грязная, нечеловеческая жизнь «Прямоугольник а » взбудоражилась в жажде чего-то светлого и нового. Возбуждение росло по мере того, как эта песнь, настолько же чистая, насколько черно было ее окружение, лилась звонким ручейком мимо салунов, воровских притонов и закопченных ночлежек. Один из прохожих, остановленный Александер ом Пауэрс ом, спешно ответил на его вопрос: «Э, браток, шалашик-то нынче забит до отказа! Так вот, что называется настоящей музыкой, ага?»
Управляющий повернул в направлении шатра. Затем он остановился. Постояв с минуту в нерешительности, он дошел до угла и взял такси, чтобы ехать домой. Но не успел у его ушах затихнуть чудный голос Рейчел, как Пауэрс понял, что вопрос решен: он знает, как поступил бы на его месте Иисус.
<< Глава 6 | Содержание | Глава 8 >>