Генри Максвелл закончил чтение и опустил газету.
— Мне нужно пойти повидаться с Пауэрсом. Все это — результат принесенного им обета.
Пастор поднялся на ноги . Когда он уже выходил из кабинета, жена спросила его: «И ты думаешь, Генри, что Иисус бы поступил именно так?»
Максвелл на минуту задумался . Затем он медленно ответил: «Да, я думаю, поступил бы. [1] В любом случае, Пауэрс принял решение так поступить, и каждый из нас, также давших подобный обет, понимает, что Пауэрс принимает решение не за кого-то, беря себе в пример Иисуса, а лично за себя».
— А как же его семья? Как воспримут его поступок миссис Пауэрс и Силия?
— Очень тяжело, я в этом не сомневаюсь. В этом отношении, для Пауэрса это его настоящий крест. Они не сумеют понять его мотивов.
Максвелл вышел из дома и прошагал до следующего квартала, где жил управляющий мастерскими Пауэрс. К великому облегчению пастора , дверь ему открыл сам хозяин .
Двое мужчин молча обменялись рукопожатием. Они понимали друг друга с одного взгляда, без лишних слов. Наверное, никогда в мире не существовало более тесной связи между кем-либо из священников и членов его прихода.
— Что вы намереваетесь делать? — спросил Генри Максвелл после того, как они обговорили все подробности случившегося.
— Вы насчет другой работы ? У меня пока никаких планов. Могу вернуться к своей прежней профессии. Я работал телеграфистом . Семье моей страдать не придется, разве что в смысле положения в обществе.
Говорил Пауэрс спокойно, но с грустью. Генри Максвелл у не нужно было спрашивать его, как пережили новость жена и дочь управляющего. Он прекрасно понимал, что семейные отношения — самое больное место Пауэрса.
— Есть одно дело, которым мне хотелось бы поделиться с вами, — немного погодя сказал Пауэрс, — я о той работе, которая началась в мастерских. Насколько мне известно, компания не будет возражать, если она продолжится. Вот одно из самых больших противоречий в деятельности железной дороги: железнодорожники поощряют деятельность «Ассоциации молодых мужчин-христиан» и прочих христианских организаций. А с другой стороны, одновременно с этим, сами же руководители железнодорожных компаний могут совершать абсолютно нехристианские и полностью беззаконные поступки. Конечно же, все прекрасно понимают, что железной дороге выгодно иметь на своих работах людей честных, отзывчивых — христиан. Я не сомневаюсь, что старший механик проведет вас со всей необходимой учтивостью в наш переоборудованный цех. Я чего хочу-то, мистер Максвелл: проследите, чтобы мой план претворился в жизнь! Проследите, а? Вы же понимаете в общих чертах, что я хотел сделать. А на наш народ вы произвели очень хорошее впечатление. Вы уж к ним почаще заглядывайте : ну, когда сможете! И проследите, чтобы Милтон Райт заинтересовался достать кое-что из мебели, да и кофейный бар оплатил бы. И столы для чтения . Так проследите, а?
— Прослежу , — ответил Генри Максвелл. Он оставался у Пауэрса еще ненадолго. Прежде, чем он ушел, пастор с бывшим управляющим помолились вместе. Расстались они все с тем же молчаливым рукопожатием, которое выглядело для них теперь подобно новому символу христианского братства и послушания данному ими обету.
Пастор «Первой Церкви» возвращался домой, глубоко взволнованный событиями этой недели. Постепенно он начинал осознавать, что данное ими обещание поступать так, как мог бы поступить на их месте Иисус, производит настоящую революцию: как в его приходе, так и по всему городу. Каждый день прибавлял все новые свидетельства верности обету, принесенного Максвеллом и его людьми. Нет, у Генри Максвелла не было никаких притязаний на то, чтобы предвидеть все возможные последствия. Собственно говоря, сейчас он находился в самом начале того, что должно было изменить судьбы сотен семей не только в Реймонде, но по всей стране. Когда бы пастор ни задумывался об Эдварде Нормане, или о Рейчел, или о мистере Пауэрсе, и о тех результатах, что уже принесли совершенные ими поступки, он не мог избавиться от любопытства. А что может получиться, если все члены «Первой Церкви», давшие этот обет, будут последовательно его держать? Сумеют ли все они остаться ему верными, или же некоторые из них отступят, когда их собственный крест покажется этим людям непосильно тяжелым?
Он задавался этим вопросом и на следующее утро. От размышлений пастора оторвал очередной посетитель. Им оказался президент «Общества стремления», член его церкви, пожелавший с ним встретиться.
— Вообще-то мне не следовало бы занимать вас своими проблемами, — извинился молодой мистер Моррис, сразу же переходя к делу, — однако я посчитал, мистер Максвелл, что вы могли бы помочь мне советом.
— Я рад, что вы обратились ко мне. Слушаю вас, Фред, — этот молодой человек понравился пастору с первого же года служения в Реймонде. Максвеллу было по душе его добросовестное отношение к тем обязанностям, которые Моррис выполнял в их церкви.
— Ну, честно говоря, я оказался без работы. Вы знаете, я работал журналистом в утренней газете «Сентинел» после того, как в прошлом году закончил колледж. Так вот, в прошлую субботу мистер Берр попросил меня отправиться на железную дорогу с утра в воскресенье, чтобы разузнать все детали ограбления поезда на соседней узловой станции . Ему хотелось, чтобы я написал репортаж для нашего утреннего понедельничного выпуска. Ну, в общем, чтобы мы опередили с этим делом «Ньюз». Я отказался поехать, и мистер Берр меня уволил. Он, должно быть, был не в духе, а то бы он, думаю, меня так просто не выгнал. Он ведь до этого всегда ко мне хорошо относился. Ну, так вот, как вы полагаете: сделал бы Иисус так, как сделал я? Я спрашиваю потому, что другие люди говорят, что я поступил глупо, отказавшись выполнить работу. Да, я согласен с тем, что посторонним порой мотивы действий христиан могут показаться странными, но не глупыми же! Что вы думаете ?
— Полагаю, вы просто сдержали свое обещание, Фред. Я не думаю, что Иисус стал бы заниматься репортажем для газеты в воскресенье, как о том попросили вас.
— Спасибо, м истер Максвелл ! Меня немного все это беспокоило, но чем дольше я об этом думаю, тем веселее мне становится.
Моррис поднялся, чтобы уйти, но пастор поднялся вместе с ним, мягко положив руку на плечо молодого человека. — Что вы намерены теперь делать, Фред?
— Ну, пока не знаю. Я подумывал о том, не поехать ли в Чикаго, или какой-нибудь другой крупный город…
— А почему бы вам не попытать счастья в «Ньюз»?
— Так ведь у них полно своих репортеров! Я и не думал о том, чтобы предлагать там свои услуги.
Максвелл задумался на секунду. — А пойдемте-ка со мною в контору «Ньюз»! Посмотрим, что скажет на этот счет сам Норман.
Таким образом, несколько минут спустя Эдвард Норман уже беседовал в своем кабинете с пастором и молодым мистером Моррисом. Максвелл вкратце поведал редактору, что случилось.
— Я могу предложить вам место в «Ньюз», — сказал Норман, пытливо разглядывая молодого журналиста. Его острый взгляд смягчала улыбка, явно делавшая лицо главного редактора обаятельнее. — Мне нужны репортеры , которые не хотят работать по воскресеньям ! Более того, у меня есть планы помещать в газете специальные очерки и репортажи, которыми, я уверен, вам будет под силу заняться. Ведь вам явно нравится то, что мог бы сделать на нашем месте Иисус.
Тут он сразу же стал обрисовывать Моррису какую-то вполне определенную задачу, а Генри Максвелл почувствовал, что ему пора собираться домой. Ему не терпелось вернуться в свой рабочий кабинет: пастора переполняло то особое удовлетворение, которое ощущает человек, оказавшийся способным принять действенное участие в судьбе другого человека. Ведь он только что помог безработному обрести хорошо оплачиваемую работу!
Священнослужитель намеревался возвратиться прямиком за свой письменный стол, но по пути домой ему довелось проходить мимо одного из магазинов Милтона Райта. Генри подумал, что было бы неплохо просто так зайти и обменяться рукопожатием с одним из членов его прихода. «Пожелаю-ка я ему удачи в той части его работы, где, как я слышал, он пытается быть похожим на Христа!» Однако не успел Максвелл войти в комнату Райта, как тот стал настаивать на разговоре: хозяин явно был не прочь поделиться с пастором частью своих новых планов. Удивленный Генри спросил с улыбкой, тот ли этот Милтон Райт , которого он всегда знал: неизменно практичный, деловой, и вечно занятый, согласно жестким законам мира бизнеса? Ведь раньше Райт на все вещи смотрел под одним углом зрения: «Насколько это дело прибыльно?»
— Нет никакого смысла скрывать тот факт, м истер Максвелл, что после того, как я сделал свое обещание, меня так и подмывает совершить революционные перемены в самом характере своего бизнеса! За последние два десятка лет я вот в этом самом магазине натворил немало такого, чего, насколько я понимаю, Иисус делать не стал бы. Но это мало что значит по сравнению с тем, что, как я начинаю осознавать, Иисус мог бы сделать. Те грехи, что я совершил в своих деловых отношениях, не столь значительны, как то, что я упустил!
— Каким же было первое изменение, на которое вы решились? — пастор сразу понял, что неподготовленная проповедь вполне может подождать его на столе. По ходу разговора с Милтон ом Райт ом Генри стал осознавать, что у него появилась новая тема для проповеди. И не надо теперь ломать голову, сидя за своим письменным столом!
— Думаю, что самым первым делом, которое я должен был изменить, было мое собственное отношение к своим сотрудникам. Я пришел сюда в понедельник утром после того первого воскресенья, и спросил себя: «Что бы мог сделать Иисус по отношению к этим клеркам, бухгалтерам, мальчикам-курьерам, грузчикам, продавцам? [2] Не постарался бы Он установить с ними отношения совсем иного рода, чем те, которые я поддерживал все эти годы?» Вскоре я ответил себе сам: «Да, конечно!» Тогда передо мной возник вопрос, какими именно могли бы быть отношения Иисуса с Его сотрудниками. Как я должен поступать , в какую сторону двигаться ? Думал я, думал, и не придумал ничего лучше, чем собрать всех своих служащих вместе, и поговорить с ними начистоту. Тогда я разослал им всем приглашения, и мы во вторник вечером провели прямо здесь, на складе, нашу встречу. И как же много важных вещей выяснилось на том собрании! Всего мне вам сейчас и не рассказать. Я старался говорить с людьми так, как, по-моему, говорил бы Иисус. Это оказалось нелегким делом, поскольку я к таким вещам не привык, и, конечно, наделал сначала немало ошибок. Но вы не поверите, ми стер Максвелл, как же здорово повлияла на многих из наших работников та встреча! Мы тогда еще не закончили разговаривать, а я видел, что некоторые не могут удержать слезы на глазах. Я все спрашиваю себя, «Ну, как бы поступил здесь Иисус?» И чем больше я себя спрашиваю, тем сильнее становится мое желание и дальше развивать свои отношения с людьми, которые до этого трудились на меня долгие годы. И каждый день у нас теперь происходит что-то новое! Я сейчас оказался в процессе перестройки всего нашего бизнеса, если говорить о тех мотивах, ради которых он ведется. Я так долго игнорировал практически любые планы относительно кооперации и того, как можно развивать в деловой жизни сотрудничество, что теперь пытаюсь раздобыть информацию об этом из любого доступного источника. Вот, недавно я стал специально читать все о жизни Титуса Солта, очень интересного владельца мельниц из Бредфорда. Этот англичанин впоследствии выстроил образцовый город на берегах Эйра. И очень многие из его идей мне помогают. Впрочем, у меня пока что нет четкого мнения обо всех деталях. Дело в том, что я пока не привык к тем методам, которыми пользовался Иисус. Тем не менее , взгляните-ка на это .
Райт моментально залез рукою в один из многочисленных выдвижных ящичков своего рабочего стола, и вытянул оттуда лист бумаги:
— Здесь я набросал нечто вроде программы, что бы сделал Иисус, окажись Он в таком бизнесе, как мой. Мне не терпится узнать, что вы обо всем этом думаете!
«ЧТО ПРЕДПОЛОЖИТЕЛЬНО СДЕЛАЛ БЫ
ИИСУС, КАК ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬ,
НА МЕСТЕ МИЛТОНА РАЙТА?
Он бы занимался этим делом, прежде всего, для того, чтобы прославить Бога, а не просто для того, чтобы делать деньги. Все деньги, которые Он мог бы получить из этого бизнеса, Он почитал бы не Своими, но как доверенные Ему для того, чтобы использовать их для благосостояния человечества. [3] Его отношения со всеми людьми, являющимися Его сотрудниками, были бы во всем отмечены любовью и взаимной пользою. Он не мог бы думать о них иначе, как о душах, которых надлежит спасти. И эта мысль всегда превалировала бы над мыслью делать деньги за счет этого бизнеса. Он никогда бы не совершил ни единого бесчестного или сомнительного поступка, и никогда бы ни в малейшей степени не стал бы пользоваться слабостями кого-то из конкурентов в подобного рода бизнесе. Принципы бескорыстия и пользы в деловой жизни руководили бы Его действиями в любых мелочах. И по этим самым принципам Он стал бы строить планы развития Своих отношений со Своими наемными рабочими, а также с теми людьми, что являются Его потребителями, равно как и со всем деловым миром, с которым Он так или иначе оказывается соединенным».
Генри Максвелл медленно прочел весь документ. Он напомнил ему о его собственных попытках всего за день до этого придать какую-то конкретную форму своим мыслям о том, как мог бы вести Себя Иисус на его месте. Пастор выглядел сильно задумавшимся. Он поднял голову, чтобы сразу же встретиться с нетерпеливым взглядом Райта.
— И вы верите, что сможете сохранить финансовое положение своего бизнеса на этих условиях?
— Верю. Разумное бескорыстие должно оказаться гораздо более мудрым, чем сознательный эгоизм, как вы думаете? Если те люди, что работают по найму, начнут ощущать свою собственную долю в прибылях их предприятия, и, кроме того, что гораздо важнее, конкретную любовь к каждому из них со стороны их фирмы, неужели их отношение к делу не изменится? Они начнут больше заботиться о деле, издержек станет меньше, люди будут работать аккуратнее, их лояльность к работодателю повысится. Разве не так ?
— Да, думаю, что так. Но большое количество других предпринимателей так не думает, вы согласны? Я хочу сказать: как правило, не думают. И как насчет ваших отношений с этим эгоистичным миром, который и не рассчитывает делать деньги на столь христианских принципах?
— Это во многом затрудняет мои действия, несомненно.
— Предполагаете ли вы в своих планах использовать ту модель, которая известна под названием «кооперация»?
— Да, пока, насколько я вижу, так и будет. Я уже говорил вам, что сейчас тщательно прорабатываю все детали. Я абсолютно уверен, что Иисус на моем месте действовал бы всецело бескорыстно. Он любил бы всех людей, оказавшихся Его наемными работниками. И Он бы считал, что главной целью любого предприятия должна быть взаимная польза. Он вел бы Свое дело таким образом, чтобы интересы Царства Божия всегда оказывались на первом месте и были всем очевидны. Вот на этих общих принципах, как я уже сказал, я теперь и работаю. Мне нужно время , чтобы обдумать все необходимые детали .
Когда Максвелл , наконец, покинул магазин, он находился под сильным впечатлением от тех подлинно революционных изменений, что уже произошли в бизнесе Райта. Проходя по магазину, пастор сумел ощутить присутствие в работе нового духа. Не оставалось никаких сомнений, что новые отношения Милтон а Райт а с его сотрудниками уже начинают складываться. Несмотря на то, что начинаниям было всего две недели, они уже успели изменить все дело. Это было очевидно и по поведению рабочих и клерков, и даже по выражению на их лицах.
«Если Райт будет продолжать так и дальше, он превратится в одного из самых влиятельных проповедников Царства Божия в Реймонде», — сказал сам себе Максвелл, когда вернулся домой, в свой рабочий кабинет. Вопрос, конечно в том, сумеет ли он придерживаться этого курса и далее, когда начнет терять деньги. А такое в бизнесе вполне возможно. Пастор молился, чтобы Дух Святой, явивший Себя в полной силе в сообществе последователей Христа в «Первой Церкви» , продолжал пребывать со всеми его прихожанами. С этой молитвою на своих устах, как и в своем сердце, он начал готовиться к проповеди. Новой темой для воскресного служения Генри Максвелл избрал реймондские салуны. Он верил, что Сам Иисус не обошел бы вниманием этот больной вопрос. Прежде Максвеллу еще не доводилось проповедовать против пьянства подобным образом. Он осознавал, что те вещи, которые он собирался сказать людям, повлекут за собою серьезные последствия. Несмотря на это, священник продолжал работать над проповедью, и каждая фраза, которая ложилась на бумагу, каждая его мысль, являлась ответом на вопрос: «Сказал бы это Иисус?» В какой-то из моментов пастор даже прервал свою работу и опустился на колени. Никто, кроме него самого, не знал, как много это для него значит. Да и мог ли он подумать, до того момента, как в его понимании подлинного ученичества Христова произошли перемены, что он будет стоять на коленях во время подготовки воскресной проповеди? Теперь, окидывая взглядом все годы своего служения, он не осмелился бы выступить перед людьми с проповедью, прежде чем не попросить у Господа мудрости в молитве. Максвелла долее не заботило то, насколько драматичным будет выглядеть его выступление, и какой эффект оно может оказать на аудиторию. Единственным вопросом для него отныне было: «Как бы поступил Иисус?»
А вечером в субботу на пустыре «Прямоугольник а » разыгралась настолько примечательная сцена, что ни мистер Грей, ни его супруга, не могли припомнить ничего подобного. На их собрания приходило все больше народа, желая послушать пение Рейчел. Любой из прохожих, включая бродяг из других городов, оказываясь в течение дня в «Прямоугольнике», неминуемо слышал разговоры о евангелизационных собраниях. Кто говорил одно, кто совсем другое. Нельзя сказать, что вплоть до этой субботы в злачных местах можно было посетовать на отсутствие обычной для них ругани, сквернословия или попоек. Ничего пока не изменилось, и «Прямоугольник» не становился ни в чем лучше. Нельзя сказать, и что пение Рейчел Уинслоу хоть в чем-нибудь смогло смягчить внешние манеры обитателей этой городской клоаки. Слишком уж гордились местные жители своею грубостью. Однако, несмотря на все это, в людях чувствовалась тяга к некой силе, которую они никогда прежде не испытывали. Более того, ранее они даже не задумывались, что этой силе всячески противятся.
Грей потихоньку выздоравливал. К нему возвратился голос, и Грей к субботе уже был в состоянии произнести проповедь. То, что болезнь вынуждала его говорить с осторожностью, заставляло людей сидеть тихо, если им хотелось слышать негромкую речь благовестника. Постепенно до них начинало доходить, что этот человек обращается к ним неделю за неделей, отдавая жителям «Прямоугольника» свое время, здоровье и силы ради того, чтобы донести до них знание о каком-то «Спасителе». И все это Грей делает исключительно бескорыстно, просто из любви к ним. И в тот вечер огромная толпа хранила молчание, ничем не отличаясь от обычной вышколенной аудитории Генри Максвелл а. Народ толкался вокруг шатра в большем количестве, чем обычно, и салуны на время практически опустели. В конце концов, на проповедника стал сходить Дух Святой, и Грей понял, что получает ответ на одну из самых отчаянных своих молитв.
Что и говорить о Рейчел! Ее пение вновь превосходило все ожидания, так что Вирджиния и Джаспер Чейз не знали, как и выразить свой восторг. Они вновь пришли вместе, причем на этот раз компанию им составлял и доктор Вест. Он все свое свободное время на этой неделе посвятил «Прямоугольнику», помогая там людям, имеющим проблемы со здоровьем. Вирджиния заняла место за органом, а Джаспер сел в переднем ряду, не в силах отвести глаз от Рейчел. Впрочем, весь «Прямоугольник», как один человек, колыхался волнами в такт ее пению:
«Каков я есть, грехом покрыт,
Но кровию Христа омыт,
Меня зовешь, — Отбрось свой стыд!
— О, Агнец Божий, я гря-я-ду-у…» [4]
Грей от избытка чувств уже не был в состоянии произнести хоть слово. Он просто раскинул руки, жестом приглашая людей выйти к помосту. И по двум проходам между рядов скамеек и стульев, расставленных под тентом, медленно потекли потоки мужчин и женщин. Грешные, надломленные тяжелой жизнью создания, спотыкаясь, стекались к помосту. Одна женщина, явно уличная бродяжка, оказалась подле органа. Вирджинии удалось уловить взгляд на ее лице, и впервые в жизни эту богатую девушку осенила мысль о том, чем в действительности являлся для этой бродяги Иисус. Внезапность этой мысли и ее сила поразили Вирджинию: это чувство было подобно новому рождению. Вирджиния тут же оставила орган, подскочила к женщине, посмотрела ей в лицо и крепко ухватила ее руки в свои ладони. Попавшая в ее объятия девушка вздрогнула и внезапно опустилась на колени. Всхлипывая, она приклонила свою голову на грубо отесанную скамью перед собою, по-прежнему тесно прижимаясь к Вирджинии. А та, после секундного колебания, преклонила колени, опускаясь рядом с бродяжкой. Две головы склонились вместе в молитве .
Когда люди столпились в два ряда у помоста, большинство из них — на коленях, не скрывая слез — мужчина в хорошем костюме, резко отличавшийся от окружающих, протолкался вперед между стульев и скамеек, и преклонил свои колени обок с тем самым пьянчугой, что взбудоражил прежнее собрание во время выступления Генри Максвелл а. Молодой человек смиренно склонился в паре метров от Рейчел Уинслоу, которая тихо продолжала свой гимн. Повернув на секунду голову в его направлении, она поразилась: «Господи, это же лицо Роллина Пейджа»! На мгновение голос певицы осекся. Но вскоре она вновь выводила:
«Каков я есть, Ты приютишь,
Простишь и примешь, исцелишь,
Что обещал — Ты совершишь!
— О, Агнец Божий, я гря-ду-у».
В этом голосе слышалась подлинная жажда общения с Богом, и весь «Прямоугольник» на какое-то время оказался погруженным в накатившую на людей волну искупительной благодати.
Примечания:
1. Вообще-то Господь предупреждает нас не доводить споры до суда: «Мирись с соперником твоим скорее, пока ты еще на пути с ним, чтобы соперник не отдал тебя судье, а судья не отдал бы тебя слуге, и не ввергли бы тебя в темницу; истинно говорю тебе: ты не выйдешь оттуда, пока не отдашь до последнего кодранта» (Евангелие от Матфея 5:25-26). К сожалению, в реальной жизни даже цивилизованных государств очень много обратных примеров, когда против подобных борцов за справедливость обращалась вся сила судебной системы. Жалобщик оказывался за решеткой, а злодеи выходили сухими из воды. Нам не следует удивляться коррупции: «Если ты увидишь в какой области притеснение бедному и нарушение суда и правды, то не удивляйся этому: потому что над высоким наблюдает высший, а над ними еще высший; превосходство же страны в целом есть царь, заботящийся о стране» (Екклесиаст 5:7-8).
2. Здесь важно подчеркнуть правильный характер отношений Милтона Райта со своими сотрудниками: он верно воспринимает свою ответственность руководителя по отношению к своим людям, а не «за них», как зачастую бывает на предприятиях в странах с патерналистской культурой.
3. С виду благая идея, однако, за ней кроется опасная ловушка. Обратим внимание: « Некоторый же муж, именем Анания, с женою своею Сапфирою, продав имение, утаил из цены, с ведома и жены своей, а некоторую часть принес и положил к ногам Апостолов. Но Петр сказал: Анания! Для чего [ ты допустил] сатане вложить в сердце твое [ мысль] солгать Духу Святому и утаить из цены земли? Чем ты владел, не твое ли было , и приобретенное продажею не в твоей ли власти находилось? Для чего ты положил это в сердце твоем? Ты солгал не человекам, а Богу» (Деяния 5:1-4). Здесь вставки в текст, данные курсивом, только извращают смысл слов Петра. И Милтону Райту следует задуматься: зачем сатана вкладывает в его сознание подобные мысли? Подобная извращенность в мышлении препятствует человеку в развитии чувства подлинной любви к ближнему: предприниматель убеждает себя, что благотворительность является некой «необходимостью». И он помогает ближнему уже не по зову сердца, не из любви, но из некоего «чувства долга», «потому что так положено», «из приличия». Что неминуемо приводит Ананию и его жену к гибели.
4. Гимн Шарлоты Эллиот на музыку Уильяма Бредбери, уже более ста лет пользующийся заслуженной популярностью по всему миру.
<< Глава 8 | Содержание | Глава 10 >>