ИОСИФ, сын Иакова, сына Исаака, сына Авраама, с самого детства был любимцем своего отца; а поскольку Иосиф жил у своей тетки вдали от дома, постоянная тоска Иакова по сыну только усиливала его родительскую любовь. Когда мальчику было всего шесть лет от роду, его тетка так сильно привязалась к нему, что для того, чтобы никогда не расставаться с ним, придумала вот какую уловку. Женщина взяла фамильный пояс, который она, будучи первым ребенком, унаследовала от Авраама через Исаака (это был тот самый пояс, которым были опоясаны чресла Авраама, когда его поместили на жертвенный костер), и препоясала им Иосифа. Затем она обвинила мальчика в воровстве; в результате, согласно законам того времени, ему пришлось стать рабом своей тетки до конца ее жизни. И только после ее смерти Иосиф смог вновь возвратиться в дом своего отца. Там он был, естественно, окружен большей заботою и нежностью своего родителя, чем его старшие братья. К тому же, он оказался первым сыном Иакова от Рахили, единственной из жен, которую тот действительно любил.
Однажды утром Иосиф рассказал своему отцу, что видел во сне, будто он со своими братьями посадили в землю по ветви, и когда те, {98} что были посажены его братьями, стали сохнуть, его ветка начала цвести, и в скором времени своей листвой и цветами совсем затенила ветви братьев.
Иаков был так поглощен мыслями о том, что же может означать этот сон, что не заметил нищего, стоявшего перед ним с протянутой рукою и просившего милостыню, позволив ему уйти без подаяния. Как оказалось впоследствии, именно этот грех стал причиной всех тех несчастий, которые вскоре обрушились на голову Иакова. На следующее утро Иосиф вновь обратился к своему отцу: «Я видел во сне, как солнце, луна и одиннадцать звезд склонились предо мною». У Иакова больше не оставалось сомнений относительно значения этих снов; он увидел в них будущее величие Иосифа. Однако Иаков не рекомендовал сыну рассказывать об этих снах своим братьям, уже давно завидовавшим Иосифу из-за большей нежности, с которой относился отец к своему любимцу. Тем не менее, несмотря на то, что Иаков знал, какие чувства его сыновья испытывали к Иосифу, однажды он не устоял и, сдавшись на их уговоры, послал его вместе с ними на пастбище. Как только братья оказались одни в чистом поле, они начали избивать Иосифа и издеваться над ним. От таких издевательств он вполне мог расстаться с жизнью, если бы Аллах не смягчил сердце его брата Иуды. Тому стало жалко Иосифа. «Не убивайте своего брата, — сказал он, — если бы нам удалось вернуть безраздельную любовь нашего отца, то мы добились бы своей цели. Давайте лучше бросим его в эту яму и, когда здесь будет проходить караван, продадим его в рабство». Иудин совет был принят, и братья, сорвав с Иосифа одежду, бросили несчастного в яму, где он мог бы утонуть, если бы Аллах не послал ангела Гавриила, подставившего под ноги страдальцу большой камень. Гавриил в то же самое время по повелению Аллаха осветил яму сиянием большого бриллианта и промолвил: «Иосиф, придет время, и ты призовешь своих братьев дать ответ за все, когда они не будут даже и предполагать этого». Затем братья оставили Иосифа в яме и ушли прочь. Но прежде чем вернуться домой, они зарезали ягненка, и обмазали верхнюю одежду Иосифа в его крови, которая неотличима от человеческой. После этого они пошли к отцу и сказали ему: «Пока мы занимались своими делами, внезапно откуда-то выскочил волк и задрал Иосифа, остававшегося возле припасов. Когда же мы отправились на поиски пропавшего брата, то нашли лишь вот эту окровавленную одежду, в которой смогли распознать его платье».
«Как же мне поверить, — воскликнул Иаков, — в то, что волк загрыз моего сына, если на этой одежде нет ни единой дырки?!» (дело в том, что братья позабыли предварительно изорвать его одежду). «Кроме того, — продолжал их отец, — в этих местах уже много лет никто не видал ни одного волка!»
«Так мы и думали, что ты, само собой, не поверишь нашим словам», — обиженно сказал один из сыновей. «Но давайте отыщем волка, — продолжал он, обернувшись к своим братьям, — чтобы убедить нашего отца в том, что мы говорим правду!»
Затем они запаслись всеми необходимыми для охоты орудиями, и, прочесав вдоль и поперек всю близлежащую местность, нашли, в конце концов, волка, которого они поймали живым и представили Иакову, как убийцу Иосифа. Однако Аллах отверз пойманному зверю уста , и тот промолвил :
— Не верь, о, сын Исаака, обвинениям своих злобных сыновей. Я — волк из чужедальней страны, и давно уже брожу тут и там в поисках моего волчонка, которого я не нашел, проснувшись однажды утром. Как же мог я, горюющий о собственном утраченном детеныше, лишить пророка Аллаха его сына?!»
После этих слов Иаков освободил волка из рук своих сыновей, а их самих вообще прогнал прочь, долой со своих глаз, оставив при себе только Вениамина, самого младшего. Тогда десять братьев решили вернуться к яме, где они оставили Иосифа. Они подошли в тот самый момент, когда Иосиф был освобожден несколькими бедуинами, державшими свой путь из Маджана в Египет. Эти кочевники рассчитывали достать себе немного воды из попавшейся им по дороге ямы, но вместо этого вытащили Иосифа, который ухватился за их ведро. «Этот парень, — обратился Иуда к главе бедуинского каравана, до того как Иосиф успел произнести хоть одно слово, — наш раб, который был посажен в эту яму в наказание за непослушание. Если вы хотите взять его с собою в Египет, чтобы продать там, то мы уступим вам его по сходной цене». Глава каравана весьма обрадовался такому предложению, ибо он хорошо знал, как много можно выручить за такого красивого юношу. Таким образом, он выкупил его всего за несколько драхм. Иосиф так и не нарушил своего молчания, ибо он боялся, что братья могут вообще его убить, если он начнет с ними пререкаться. Доверившись Аллаху, он смиренно следовал с бедуинским караваном, пока не дошел до могилы своей матери. Там его горе выплеснулось наружу и, пав на землю, Иосиф начал рыдать и молиться. Глава каравана ударил юношу, и попытался оттащить его от могилы силой, как вдруг налетела черная туча и закрыла все небо. Бедуин в ужасе отпрянул назад и стал умолять Иосифа простить его. Он упрашивал юношу до тех пор, пока тьма вновь не рассеялась.
Солнце уже садилось, когда караван добрался до столицы Египта, которою в те времена правил Раджан, потомок амаликитян. Но лицо прекрасного Иосифа сияло ярче, чем полуденное солнце, и это необыкновенное сияние притягивало как молоденьких девушек, так и солидных матрон, вовсю глазевших из своих окон и с террас. На следующий день молодой человек был выставлен на продажу на площади перед царским дворцом. Богатейшие женщины города посылали своих мужей и телохранителей, чтобы купить его; но самую большую цену предложил Потифар, царский казначей, который был бездетным. Он пожелал не просто купить себе нового раба, а усыновить Иосифа. Жена Потифара Зулейха приняла Иосифа очень дружелюбно, нарядив его в новые одежды. Также она предоставила ему для проживания отдельный летний домик, поскольку он отказался есть вместе с египтянами, предпочитая питаться травами и плодами. Шесть лет прожил Иосиф в доме Потифара, служа ему в качестве садовника. Хотя Зулейха страстно влюбилась в прекрасного юношу, как только он переступил порог ее дома, все эти шесть лет она кое-как справлялась со своими чувствами и удовлетворялась тем, что наблюдала за ним из своей беседки в то время, когда он работал в саду. Однако к седьмому году Зулейха совсем исстрадалась от своей любви: щеки ее побледнели, взгляд стал безжизненным, стан согнулся, а тело совсем иссохло. Как-то раз, после очередной из бесплодных попыток многочисленных лекарей излечить Зулейху, ее нянька сказала своей госпоже: «Зулейха, признайся, что это не тело твое, но душа втайне страдает; печаль пожирает твое здоровье. Доверься своей кормилице, которая питала тебя своим молоком, и ухаживала за тобой с самого детства, как родная мать. Мой совет может оказаться тебе полезным».
Тогда Зулейка доверилась своей старой няне, и призналась ей в своей любви к Иосифу, а также в своих бесплодных усилиях в течение шести лет подавить эту страсть.
«Не печалься, — сказала наперсница Зулейхе, — ты сделала больше, чем другие женщины в твоей ситуации, и потому небольшое коварство будет простительно. Стань снова такой, что ты была прежде: ешь, пей, роскошно одевайся, не забывай принимать ванну, постарайся вернуть свою былую красу; и тогда Иосиф полюбит тебя еще больше, чем ты его. Кроме того, разве он не твой раб? И по простой привычке подчиняться он неизбежно удовлетворит все твои желания».
Зулейха последовала ее совету. Вскоре она снова стала такой же цветущей и пышущей здоровьем, как прежде; ведь она думала, что для исполнения ее желаний нужно дождаться лишь подходящего случая.
Между тем, Иосиф не поддавался ни на какие обольщения; и когда Зулейха, в конце концов, поняла тщетность всех своих попыток совратить юношу, она обвинила его перед своим мужем Потифаром, который бросил Иосифа в темницу. Однако Аллах, знавший о его невиновности, обратил темную камеру, в которой был заключен пленник, в светлое и уютное жилище. Также по Его повелению в центре жилища забил фонтан, а у двери выросло дерево, дающее узнику тень и приятные на вкус плоды.
Иосиф, который вскоре снискал всеобщую популярность и благоговение, благодаря своей мудрости и умению толковать сны, еще не слишком долго пребывал в заточении, когда случилось следующее. Греческий царь, находившийся в то время в состоянии войны с Египтом, послал Раджану своего посланника, якобы для того, чтобы начать переговоры о заключении мира, но на самом деле с единственной целью: найти способ убить этого легендарного монарха. Этот посланник прослышал об одной греческой матроне, уже долгое время жившей в Египте. Он обратился к ней за советом. «Я не знаю лучшего средства, — отвечала почтенная мать семейства своему соотечественнику, — чем подкупить главного царского повара или его виночерпия, чтобы отравить царя». Посланник познакомился с обоими кандидатами, но, найдя главного повара более сговорчивым, решил втереться в доверие к нему, и, в конце концов, ему удалось уговорить его за несколько талантов золота отравить египетского царя.
Как только греческий посланник посчитал, что его задача выполнена, он стал собираться домой, но перед отъездом решил наведаться к своей соотечественнице и сообщить ей об обещании главного повара; но поскольку она оказалась дома не одна, ему удалось лишь намекнуть, что у него есть все основания надеяться на успех. Эти слова вскоре дошли до царских ушей; и поскольку они не могли касаться официальной миссии посланника, так как переговоры о мире, ради которых он якобы прибыл, не увенчались успехом, и военные действия уже возобновились, царь подумал, что в словах посланника должен был скрываться какой-то иной, тайный, смысл. Гречанку доставили к царю, и под пытками она созналась во всем, что знала, но поскольку Раджан не знал, который из двух, повар или виночерпий, был виновен, то приказал схватить обоих и бросить их в ту же темницу, в которой уже томился Иосиф. Однажды утром оба арестанта пришли к нему и сказали: «Мы слышали о твоем умении толковать сны, скажи нам, заклинаем тебя, что нам ждать от наших снов, которые мы видели в прошлую ночь». Виночерпий рассказал, что видел во сне, как он давил виноград и потчевал вином царя. Главный же повар поведал, что нес во сне корзину с мясом, и вдруг налетели птицы, и склевали лучшие куски. Прежде всего, Иосиф призвал их к вере в Единого Бога, и затем предрек виночерпию, что тот вернется к своему прежнему занятию. Главному же повару снотолкователь предсказал виселицу. Как только Иосиф закончил свое предсказание, оба пленника покатились со смеху, они стали насмехаться над Иосифом, говоря, что в эту ночь и не спали совсем, а свои сны выдумали просто для того, чтобы проверить его. Но Иосиф ответил: «Спали ли вы на самом деле или выдумали свои сны, я не могу сказать; но то, о чем я вам сейчас пророчествовал — это приговор Аллаха, который не может быть изменен». Как оказалось, он не ошибся. Вскоре царские соглядатаи разузнали, что греческий посланник неоднократно беседовал с главным поваром, в то время как с виночерпием виделся только раз; таким образом, повар был предан казни, а виночерпий восстановлен в своей должности.