После того, как тому удалось выйти на свободу, Иосиф стал напоминать виночерпию, чтобы он не забыл о нем и попросил у царя об его освобождении. Но виночерпий так и не вспомнил про него, и растущее у дверей Иосифа дерево увяло, а его источник иссяк, потому что вместо того, чтобы доверять одному Аллаху, он понадеялся на помощь слабого человека. [1] В итоге, Иосиф пробыл в темнице семь лет, пока однажды утром не увидел виночерпия снова. Тот пришел специально за ним, чтобы доставить его к царю. Царю привиделся странный сон, и сон этот никто не мог растолковать. Но Иосиф согласился идти только при условии, что виночерпий сначала убедит царя в его невиновности. Затем Иосиф открыл причину своего заточения виночерпию, который передал его ответ царю и последний приказал немедленно привести к нему Зулейху и ее друзей. Они признались, что ложно обвинили Иосифа. Тогда Раджан послал ему бумагу, в которой не только была восстановлена его свобода, но также было сказано, что наказание, которому он подвергся, было несправедливо, оно явилось результатом клеветнического обвинения. [2]
Иосиф облачился в роскошные одежды, которые Раджан специально ему прислал, и был приведен в царский дворец, где правитель собрал вокруг себя всю знать, жрецов, астрологов и предсказателей Египта.
«Я видел во сне, — начал Раджан, как только Иосиф подошел к нему, — семь тощих коров, которые пожрали семь тучных коров; и семь худых колосьев, которые уничтожили семь пышных и полных колосьев. Можешь ли ты сказать мне, что означает этот сон?»
Иосиф отвечал: «Аллах дарует твоему царству семь изобильных лет, за которыми последуют семь голодных лет. Так что будь благоразумен, и в течение первых семи лет запаси в хранилища столько зерна, сколько может понадобиться для поддержания твоих подданных в течение тех семи лет, что последуют за ними».
Это толкование так понравилось царю, что он назначил Иосифа главным управляющим всеми своими владениями вместо Потифара.
Не теряя времени даром, Иосиф стал ездить по всей стране, закупая зерно, которое, по причине огромного изобилия, продавалось по весьма умеренным ценам. Иосиф строил новые хранилища повсюду, но особенно в столице. Однажды, когда он отправился верхом за город, чтобы проверить окрестные житницы, ему повстречалась на улице нищая, чей вид, хотя и был весьма жалок, сохранил некоторые черты былого величия. Иосиф преисполнился к ней сочувствия и отсыпал женщине целую пригоршню золотых монет. Но нищая отказалась от подаяния, ответив, громко всхлипывая: «Великий пророк Аллаха, я не стою твоей милостыни, хотя и мой грех послужил твоей нынешней удаче!»
При этих словах Иосиф пригляделся к нищенке внимательнее и — вот так встреча! — он узнал в ней Зулейху, жену своего бывшего господина. Он поинтересовался, как поживает ее муж, и услышал, что вскоре после своего смещения Потифар умер от горя и нищеты.
Услышав об этом, Иосиф отвел Зулейху к одной царской родственнице, которая отнеслась к ней, как к собственной сестре, и вскоре женщина предстала перед молодым человеком такой же цветущей и пышущей молодостью, как и при первом его появлении у дверей ее дома. Он попросил у царя ее руки, и с его согласия женился на ней. Она родила ему двух сыновей еще до наступления тех ужасных голодных лет, когда египтяне были вынуждены продавать Раджану сначала все свое золото и драгоценности и другие ценные вещи в обмен на зерно; потом свои имения и своих рабов; и, в конце концов, самих себя, своих жен и детей.
Однако страшный голод свирепствовал не только в Египте, но и в близлежащих странах. И в земле Ханаанской тоже больше не было зерна, а потому Иаков был вынужден послать всех своих сыновей кроме Вениамина в Египет, чтобы купить там хоть каких-нибудь припасов. Он посоветовал им войти в столицу через десять различных ворот, чтобы не привлекать злых глаз к их прекрасному виду, и не обращать на себя слишком большого внимания народа. [3]
Иосиф узнал своих братьев, и назвал их шпионами, потому что они вошли в город по отдельности, хотя по их собственному признанию, они были братья. Когда же, для того, чтобы оправдать себя, они пустились в объяснения особых обстоятельств, в которых оказалась их семья, и, оправдывая озабоченность своего отца, упомянули о потерянном брате, Иосиф так разгневался, что отказал им в продаже столь желанных продуктов. Он потребовал, чтобы они привели с собой своего младшего брата Вениамина. А для того, чтобы подкрепить их обещание, он велел оставить одного из них в заложниках.
Несколько недель спустя они вернулись вместе со своим младшим братом Вениамином. Иаков, разумеется, сначала был против того, чтобы отпускать своего младшего сына, опасаясь, что его может постигнуть та же участь, что и Иосифа, однако, в конце концов, чтобы хоть каким-нибудь образом избежать голода, ему пришлось уступить.
В этот раз Иосиф распорядился, чтобы братьям отмерили зерна, сколько им нужно, но дал приказ своему управляющему подбросить серебряный кубок в мешок Вениамина, и, схватив их как воров у городских ворот, доставить обратно к нему во дворец.
«Какое наказание достойно того, кто украл бы мой кубок?» — спросил Иосиф у своих братьев.
«Пускай такой человек будет твоим рабом», — отвечали сыны Иакова, уверенные, что никто из них не способен на такой низкий поступок. Но когда содержимое их мешков было вывалено, и пропавший кубок оказался в мешке Вениамина, они закричали на него: «Горе тебе! Что же ты наделал? И зачем ты последовал примеру своего пропащего брата, который украл идола у своего прадедушки Лавана и пояс у своей тетки?!»
Однако, поскольку они поклялись своему отцу не показываться ему на глаза без Вениамина, братья стали умолять Иосифа взять себе вместо Вениамина рабом одного из них. Но Иосиф настаивал на том, чтобы удержать Вениамина. Тогда Рувим сказал: «Возвращайтесь к нашему отцу, и расскажите ему о том, что с нами произошло; но я, как старший, который поклялся принести в жертву свою жизнь, скорее, чем вернуться без Вениамина, останусь здесь до тех пор, пока он сам не позовет меня. Отец, возможно, поймет, что такого никто не мог предположить, и что если бы мы знали, что наш младший брат — вор, то не стали бы ручаться собой за него».
Однако Иаков не поверил рассказу возвратившихся из Египта сыновей, он опасался, что они обошлись с ним так же, как когда-то с Иосифом. Слезы брызнули у него из глаз, и он рыдал до тех пор, пока не угас свет его очей. А его тоска по Иосифу возродилась вновь, хотя он никогда не переставал надеяться на исполнение своей заветной мечты вновь увидеть любимого сына.
И вот, в третий раз собрались братья в Египет, чтобы силою освободить Вениамина, ибо они обладали такой силой, что могли голыми руками справиться с большой толпой вражеских воинов. Особенно выделялся Иуда, который, когда приходил во гнев, мог издавать рычание подобно львиному, и был способен убить сильнейшего из людей одним своим голосом. [4] Он не мог успокоиться, пока кто-нибудь из его родственников не прикасался к колючему пучку волос, который в таких случаях начинал стремительно расти из его шеи.
Как бы то ни было, они предприняли еще одну попытку своими мольбами склонить Иосифа освободить Вениамина. Но когда они стали рассказывать о любви отца к их пропавшему брату, Иосиф спросил: «Так что же, наконец, сталось с этим Иосифом?»
Они сказали: «Его задрал волк».
Но тут Иосиф взял в руки свой кубок, и, сделав вид, что читает в нем пророчество, воскликнул: «Ан, нет! Лжете , вы продали его !»
Когда они стали отрицать это обвинение, Иосиф попросил Зулейху принести ему пергамент — ту самую расписку, которую Иуда собственноручно дал проезжим бедуинам, в подтверждение того, что продает им своего брата — и предъявил братьям этот документ.
«А-а-а… так у нас был раб по имени Иосиф!» — сказал Иуда, и так разгневался, что уже готов был издать громогласный рык; но голос его не послушался, ибо Иосиф подал знак своему сыну Ефрему, чтобы тот коснулся пучка волос, который вырос таким длинным, что почти касался земли. Когда братья увидели этот фокус, у них уже не осталось никаких сомнений в том, что перед ними стоит сам Иосиф, ибо у них не могло быть никакой другой родни в Египте. Они упали ему в ноги и зарыдали: «Ты — брат наш, Иосиф; прости нас!»
«Вам нечего меня бояться, — отвечал Иосиф, — да и Аллах, Многомилостивый, также сжалится над вами и простит вас. Однако поднимайтесь скорее, поспешите к нашему отцу и приведите его сюда! Возьмите с собой мою одежду, возложите ее на его лицо, и его слепота пройдет».
Едва они покинули столицу Египта, как ветер подхватил запах одежды Иосифа и донес его до его отца, и когда Иуда, который по совету своих братьев побежал вперед, принес одежду Иосифа отцу, глаза Иакова снова прозрели. [5] Тогда они все вместе повернули обратно в Египет. Иосиф вышел им навстречу и, обняв отца, воскликнул: «Господь, ты исполнил мои мечты и наделил меня великой властью! Творец небес и земли, будь моей опорой и в этом мире, и в грядущем! Позволь мне умереть смертью мусульманина и присоединиться к прочим праведникам!»
С того времени ни Иаков, ни Иосиф больше не покидали Египта; но оба заповедали в своих завещаниях, чтобы их тела были захоронены в земле Ханаана рядом с останками Авраама, что и было впоследствии сделано. Да пребудет с ними мир Аллаха!
Примечания:
1. «Мидраш» повествует: «Иосиф оставался еще два года в темнице, потому что он спросил главного виночерпия, не помнит ли он его».
2. «Жена Потифара выглядела такой больной, что ее подруги поинтересовались, что ее беспокоит. Она поведала им об интрижке с Иосифом, и они сказали: “Пожалуйся на него своему мужу, и тогда, возможно, он засадит его за решетку”. Она уговорила и своих подруг оклеветать Иосифа подобным же образом перед своими мужьями. Так они и сделали; и их мужья пришли к Потифару, жалуясь на дерзкое поведение Иосифа по отношению к своим женам…» и т.д. — «Мидраш» , стр. 45.
3. «Иаков сказал своим сыновьям: “Не входите через одни и те же ворота, опасаясь дурного глаза”. Иосиф ожидал прихода своих братьев и поэтому повелел стражам ворот, чтобы они каждый день сообщали ему имена прибывавших странников. И вот, однажды днем первый из стражников сообщил ему имя Рувима; второй Симеона; и так далее, пока не дошли до Асира (Ашера), десятого из сынов иаковлевых. Тогда Иосиф повелел, чтобы закрылись все хранилища, кроме одного, и наказал его стражу: “Если такой-то, такой-то и такой-то придут, задержи их и приведи ко мне”.
“Вы шпионы, — сказал он своим братьям, когда те предстали перед ним, — в противном случае, вы бы все вошли в одни ворота”». — «Мидраш» , ст p . 46, 47.4. «Когда Иосиф хотел схватить и запереть Симеона, его братья предложили ему свою помощь, но тот отказался от нее. Иосиф приказал семидесяти стражникам-великанам заковать его в цепи; но когда они подошли к нему, Симеон зарычал так громко, что все семьдесят упали к его ногам и повыбивали себе зубы. Иосиф сказал своему сыну Манассии, стоявшему рядом с ним: “Закуй его в цепи ты”. Манассия нанес ему всего лишь один удар и тотчас связал его, так что Симеон воскликнул: “Я уверен, что это удар родного нам по крови!” И опять же, когда Иосиф отправил в темницу Вениамина, Иуда закричал так громко, что Хушим, сын Дана, услышал его в Ханаане и ответил ему. Иосиф испугался за свою жизнь, ибо Иуда был так разгневан, что рыдал кровавыми слезами. Некоторые считают, что Иуда носил пять одежд, натянутых одна на другую; но когда он был зол, его сердце так сильно увеличивалось, что разрывало все его пять одеяний. Иосиф тоже закричал так ужасно, что одна из колонн его дома рухнула, и обратилась в песок. Тогда и Иуда сказал: “Он исполин, как один из нас!”» — «Мидраш» , ст p . 46, 47.
5. Иудейская легенда, связанная с этой темой, гласит, что когда братья Иосифа узнали, что он находится в безопасности, они не хотели говорить об этом своему отцу, опасаясь непредсказуемых последствий от внезапной радости.
Однако дочь Асира, внучка Иакова, взяла свою арфу и пропела ему историю жизни Иосифа и его величия; и ее прекрасная музыка успокоила его дух. Иаков благословил ее, и они была взята в рай, так и не вкусив смерти. — Э.Т.