Лев Толстой
Ислам и Лев Николаевич Толстой? Какая здесь взаимосвязь? Для многих людей – самая прямая. Представьте себе, что в Турции весьма популярна книга об исламе, авторство которой приписывают... да-да! Льву Толстому! Не верите? Можете взглянуть на ее обложку.
Эта книга, как утверждается, была написана Львом Толстым перед самой смертью (титул турецкого оригинала: Hz. Muhammed). На ее страницах автор называет ислам самой лучшей из религий, говоря, что все мыслящие люди несомненно приняли бы ислам, будь они вольны сделать это. Издатель заявляет, что русские не позволяли публиковать эту книгу вплоть до девяностых годов прошлого века. Когда наши турецкие друзья-христиане поинтересовались, что известно об этой книге в России, пришлось со стыдом признаться, что, если она действительно вышла из-под пера Толстого, то мы очень плохо знаем своего великого соотечественника.
Никаких следов "Мухаммеда" на русском найти не удалось. Ни в полном собрании сочинений, ни в русскоязычном Интернете. Но кое-что удалось раскопать. Люди, рекламирующие эту книгу, позиционируют Толстого как автора "Хаджи-Мурата". Правда, аннотации к "Хаджи-Мурату" что на турецком, что на английском, ненамного лучше аннотаций к серьезным фильмам в российских телепрограммах. То есть, кто хочет понять, о чем это произведение, надо читать сам текст, а не аннотации.
Никакого "Мухаммеда" (или "Гази-Магомета") Лев Николаевич не писал. Ни книги, ни статьи, ни даже части какой-либо книги. А вот аналогии с "Хаджи-Муратом" все-таки прослеживаются. Начав эту работу в 1896 году, писатель продолжал ее доделывать несколько лет, что было характерно для Толстого. Однако, при жизни издать так и не решился. Толстой старался смягчить образ Николая II, но, видимо, ему не хотелось пережить еще одну бурю, очередной шквал грязи – слишком много их пришлось на его долю. А писать неправду человек, которого сограждане считали "совестью русского народа", не мог. Лев Николаевич завещал издать "Хаджи-Мурата" после своей смерти, что и было сделано.
Это произведение стало своеобразным духовным завещанием Толстого. Оно требует не просто прочтения, но глубокого размышления. Автор не предлагает готовых решений, но призывает читателя задуматься вместе с ним. Нисколько не оправдывая русского империализма, Лев Николаевич на примере одного из героев борьбы за свободу предупреждает людей о невозможности достижения справедливости путем ответного насилия. Все попытки одолеть зло злом обречены на неудачу. Они неизбежно порождают еще большее зло. То, что "цивилизованные" общества почитают за доблесть, в устах героини Толстого получает свою истинную оценку: "Какая война? Живорезы, вот и все!"
«Я набрал большой букет разных цветов и шел домой, когда заметил в канаве чудный малиновый, в полном цвету, репей того сорта, который у нас называется "татарином" и который старательно окашивают, а когда он нечаянно скошен, выкидывают из сена покосники, чтобы не колоть на него рук. Мне вздумалось сорвать этот репей и положить его в середину букета. Я слез в канаву и, согнав впившегося в середину цветка и сладко и вяло заснувшего там мохнатого шмеля, принялся срывать цветок. Но это было очень трудно: мало того что стебель кололся со всех сторон, даже через платок, которым я завернул руку, - он был так страшно крепок, что я бился с ним минут пять, по одному разрывая волокна. Когда я, наконец, оторвал цветок, стебель уже был весь в лохмотьях, да и цветок уже не казался так свеж и красив. Кроме того, он по своей грубости и аляповатости не подходил к нежным цветам букета. Я пожалел, что напрасно погубил цветок, который был хорош в своем месте, и бросил его, "Какая, однако, энергия и сила жизни, - подумал я, вспоминая те усилия, с которыми я отрывал цветок. - Как он усиленно защищал и дорого продал свою жизнь"».