Филип Шафф. «Магометанство и христианство»
С иными религиями магометанство спорило посредством меча. Христианская Европа ответила мечом в крестовых походах, но потерпела поражение. Греческие и латинские богословы опровергли лжепророка с его высшим учением, не затрагивая при этом вопроса о провидении, однако, без каких-либо ощутимых результатов. Христиане начали высказываться против Мухаммеда и Корана в IIX столетии, и продолжали с перерывами до XVI и XVII столетий.
Иоанн из Дамаска, живший среди сарацинов (примерно в 750 г. н.э.), возглавил линию защитников креста, выступающих против полумесяца. Из греко-православной церкви ему наследовал Теодор Абукара, который много спорил с магометанами в Месопотамии; также Самонас, епископ из Газы; Варфоломей из Эдесса, Иоанн Кантакузен (или вернее, монах Мелетий, бывший магометанин, который оправдывал свое обращение при помощи императора в четырех апологиях и четырех речах); Ефимий Зигабен; Геннадий, патриарх Константинополя. В римско-католической церкви выдающимися последователями были: Петр, аббат Клуньи ( XII в.); Фома Аквинский; Аланус аб Инсулис; Раймунд Лулл; Николай из Кузы; Рикольд или Ришар (доминиканский монах, проживший долгое время на Востоке); Савонарола; Джованни де Туррекремата.
Авторы средневековья, как греческой, так и римской церквей, отзываются о Мухаммеде как об обманщике и главном еретике, который соткал свою ложную религию, в основном, из иудейских (талмудических) небылиц и христианских ересей. Они считают, что предсказание Даниила о малом роге зверя относится к нему; и Откровение упоминает о нем, как о «лжепророке». Они обвиняют его в связи с несторианским монахом, Сергием; а некоторые – с якобитом Багирой, который наставил Мухаммеда и мог бы обратить его в христианство, если бы злобные евреи не начали сеять клевету. Вот так он и стал лукавым и эгоистичным пророком псевдо-Евангелия, которое являет собою смесь вероотступнического иудаизма и христианства с заметными остатками родного аравийского язычества. Данте определяет ему место в девятой пучине ада, где главный еретик и раскольник будет неистово терзаем и наказан, и
«где он заплатит сполна и по заслугам за то, что сеял разногласия».
Этот средневековой взгляд был основан, отчасти, либо на полном незнании, либо на искажении фактов. В те времена они считали магометан язычниками и идолопоклонниками, проклинающими имя Христа; хотя сейчас известно, что они ненавидят идолопоклонство, а Христа почитают, как высшего пророка, следующего за Мухаммедом.
Реформаторы и протестантские богословы более раннего периода придерживались практически такой же точки зрения, осуждая Коран и его автора без достаточных знаний. Нам следует помнить, что вплоть до конца XVII века Турция была злейшим врагом Европы, посягающим на ее мир. В 1540 году в Виттенберге Лютер издал немецкий перевод книги Ришара «Опровержение Аль-Корана» , с острыми заметками, чтобы продемонстрировать «постыдность, ложность и отвратительность Аль-Корана». Мухаммеда он называет «дьяволом и первенцем Сатаны». Он даже задается вопросом, кто хуже – папа или Мухаммед; и приходит к выводу, что папа, все же, хуже и что он – настоящий Антихрист. Эпилог он завершает так: «Бог дарует нам Свою благодать и наказывает и папу, и Мухаммеда, вместе с их бесами. Я сделал свое дело истинного пророка и учителя. Кто не захочет слушать – это их дело». Даже мягкий и образованный Меланхтон соотносит Мухаммеда с малым рогом из Даниила, или скорее с Гогом и Магогом из Откровения, обвиняя его секту в «богохульстве, грабеже и похотливых вожделениях». Не удивительно, что в пылу эпохи споров и дискуссий католики обвиняли лютеран, лютеране кальвинистов, потом они по очереди обвиняли католиков, но единогласно выступали против магометанской ереси 48 .
В XVIII веке это мнение постепенно пересматривалось. Ученый Дэн Придо все еще считал Мухаммеда жестоким обманщиком и, одновременно, Божьим бичом для справедливого наказания грехов восточных церквей, которые превратили нашу святую религию «в головню ада для прений, споров и насилия». А свою книгу «Жизнь Мухаммеда» он представил, как часть «Истории Восточной церкви», хотя не воплотил свой замысел.
Вольтер и остальные деисты тоже продолжали считать Мухаммеда самозванцем, прослеживая также всю религию, вплоть до вмешательства духовенства в светские дела и обмана. Спанхейм, Сейл и Гагнер стали склонятся к более свободным и благоприятным взглядам. Гиббон предоставляет спокойное историческое повествование; и, подводя итог своего суждения, он колеблется: «какое звание больше подходит этому незаурядному человеку – энтузиаст или самозванец… От энтузиазма к плутовству всего один рискованный и скользкий шаг; злобный дух Сократа приводит памятные примеры того, как мудрец может обманываться, как хороший человек может обманывать других, и как совесть может дремать в замешательстве и неопределенности между самообольщением и добровольным обманом».
Дин Милман воздерживается от решения, заявляя: «Был ли Мухаммед героем, мудрецом, обманщиком, фанатиком, или смесью всего, и в каком соотношении, со всеми противоречащими чертами его характера? На этот вопрос лучше всего ответить благоговейным исламским выражением: «Бог знает».
Гёте и Карлайл, высказываясь о Мухаммеде и Коране, замечают там колебания между ортодоксальным злоупотреблением и противоположной крайностью – пантеистическим поклонением герою, которого явно переоценивают. А преувеличение роли откровений и вдохновения стирает грань, которая отделяет христианство от остальных религий. Стэнли, Р. Восворт Смит, Эммануил Дойч и другие придерживаются более или менее этого свободного и милосердного либерализма. Многие ошибки и предубеждения рассеялись, как и благоприятные черты ислама и его последователей, их навыки посвящения, воздержания от спиртного и подчинения, которые стыдили и изумляли христианский мир. Сейчас признают, что сам Мухаммед начал честным реформатором, претерпел за веру много гонений, успешно разрушил идолопоклонство, был свободен от корыстных целей, прожил в строгом единобрачии на протяжении двадцати пяти лет, с юности и до зрелого возраста, и в необычайной простоте до самой смерти. Многобрачие, исказившее последние двенадцать лет его жизни, можно назвать умеренным, по сравнению со многими другими восточными деспотами – халифами и султанами, – и побуждалось отчасти благосклонными мотивами в отношении вдов своих последователей, которые пострадали, служа его религии 49 .
Однако энтузиазм, который у Карлайла вызвал пророк из Мекки, был значительно приостановлен более полной информацией с оригиналов изученных биографий, написанных Вейлом, Нёльдеке, Спренгером и Мьюиром. Они предоставляют подлинные материалы в размеренном, проницательном и беспристрастном суждении, которое более или менее смягчено религиозным мировоззрением и сочувствием историков. Спренгер представляет Мухаммеда дитем своей эпохи, смешивая похвалу и порицание, не пытаясь при этом давать психологический анализ и излагать философскую позицию. Сэр Вильям Мьюир заостряет внимание на его естественной честности и ревности как реформатора и увещевателя, но допускает постепенное ухудшение, вплоть до иудейской слепоты заблудшего сердца, и даже до некоторого сатанинского вдохновения в последних откровениях. «Мы можем с готовностью согласиться», – говорит он, – «что в начале Мухаммед действительно верил, или убедил себя в том, что верит, что его откровения ниспосланы ему божьим посланником. Безусловно, когда он жил в Мекке, он не преследовал никаких личных целей или недостойных мотивов, могущих опровергнуть этот вывод. Там он был Пророком, претендовавшим на то, чтобы быть «простым проповедником и увещевателем»; народ отрицал, презирал и отвергал такого учителя; и у него явно не было иной скрытой цели, кроме их реформирования. … Однако развитие действия полностью изменяется в Медине. Приобретение временной власти, расширение и самовосхваление смешались с возвышенной целью прежней жизни пророка; он взыскал их и достиг совершенно таким же образом. Послания с небес свободно использовались для оправдания его политической деятельности, наравне с религиозными постановлениями. Велись сражения, массово налагались смертные казни, присоединялись земли как бы с согласия Всевышнего. Мало того, даже самые низкие поступки не просто находили оправдание, но и поощрялись, прикрываясь божьим одобрением и повелением. … Студенты, изучающие историю, без затруднений проследят, насколько чистые и возвышенные стремления Мухаммед имел поначалу, и как он постепенно опустился до полусознательного самообмана, и как в процессе этого истина слилась с ложью, искренность – с хитростью: эти противоположные принципы часто сосуществуют в его поведении, и даже активно действуют. Читатель возразит: наряду с неистовым желанием аннулировать идолопоклонство, распространить религию и добродетели в мире, в глубине сердца пророк потакал своей распущенности и порокам; а под конец, осмелившись провозгласить себя любимцем небес, он оправдал свои самые вопиющие нарушения нравственности «откровениями» от Бога. Студенты заметят, что лелея добрую и нежную склонность «плакать с плачущими», и пытаясь привязать к себе сердца своих последователей, посредством жертвенной и самозабвенной любви и дружбы, Мухаммед, вместе с тем, мог наслаждаться жестоким и вероломным убийством, злорадно наблюдать за истреблением целых племен и беспощадно предавать невинное детище адскому огню. Подобные несовместимости появляются в его жизни с приездом в Медину; и только изучая эти несовместимости, можно правильно воспроизвести его характер. Развязку ко многим трудностям этого описания можно найти, как я полагаю, в главе «о вере Мухаммеда в свою боговдохновенность». Дерзнув однажды выдумать имя Вышнего Бога, как залог и непреложность своих собственных слов и действий, он положил начало зародышу, из которого свободно и неизбежно выросли все последующие ошибки.
Мы не можем закрыть эту главу о магометанстве Востока без каких-либо замечаний по поводу ненормального американского феномена – мормонства, возникшего в XIX веке, и представляющего собой поучительную аналогию предыдущего. ДЖОЗЕФА СМИТА (родился в Шароне, штат Вермонт, в 1805 году; был убит в Нейву, штат Иллинойс, в 1844 году), основателя, или скорее, БРИГЕМА ЯНГА (умер в 1877 году), организатора секты, можно назвать американским Мухаммедом, хотя он много уступает аравийскому пророку в одаренности и силе.
Сходства многочисленны и разительны: притязание на сверхъестественное откровение, переданное ангелом; отмена ранних откровений последующими и более выгодными; откровения записаны в богодухновенной книге; эклектический характер системы, составленной из иудейских, языческих и всевозможных элементов сектантского христианства; интенсивный фанатизм и героическая выносливость первых мормонов среди жестокого изгнания и преследования из одного штата в другой, пока они не нашли пристанище в пустыне Юты, которую они превратили в сад; миссионерская целенаправленность, когда посланники отправляются в далекие земли, а новообращенные переправляются в Эльдорадо святых, подальше от необразованного населения Англии, Уэльса, Норвегии, Германии и Швейцарии; единство религии и правительства, что прямо противоречит американскому разделению церкви и государства; институт многобрачия, наперекор социальному порядку христианского общества. Бригем Янг превзошел Мухаммеда в чувственности и жадности; после смерти он оставил в Солт Лейк Сити семнадцать жен, шестнадцать сынов и двадцать восемь дочек (всего у него было 56 или больше детей), а имущество оценивалось в два миллиона долларов 50 .
Правительство Соединенных Штатов не имеет доступа к мормонам и их религии; однако оно может регулировать связанные с ними социальные институты, так как Юта находится под непосредственным полномочием Конгресса. Многобрачие запрещено законом данной страны, а президент Хейз предупреждал иностранные правительства (в 1879 году), что новообращенные мормоны, эмигрирующие в Соединенные Штаты, подвергаются риску быть наказанными за нарушение местного закона. Президент Гарфильд (в своём неофициальном обращении, 4 марта 1881 года) занял ту же позицию в отношении мормонов, говоря: «Мормонская церковь не просто оскорбляет нравственное сознание человечества, узаконивая многобрачие, но и препятствует восстановлению справедливости посредством обычного закона. Я считаю, что долг Конгресса, при всём уважении к крайне сознательным убеждениям и религиозной совести каждого гражданина, запретить в рамках своих полномочий всю преступную деятельность, особенно ту, что направлена на разрушение семейных отношений, и подвергает опасности общественный порядок. Ни одной духовной организации, даже в наименьшей степени, не разрешается посягать на полномочия и власть Национального правительства».
Его преемник, президент Артур, в своем последнем послании Конгрессу, за декабрь 1884 года, снова поручает Конгрессу «взять на себя обязательство полного политического контроля территории Юты», и добавляет: «Я все еще убежден, что если эту отвратительную деятельность (многобрачие) возможно сдержать законом, то необходимо применить самое основное законодательство, которое согласуется с ограничениями Конституции». Светская и религиозная пресса Америки, за исключением некоторых, поддерживает такое мнение главных государственных чиновников.
Со времени присоединения Юты к Соединенным Штатам, после Мексиканской войны, «язычники», так называли тогда христиан, вошли в мормонские поселения, и в Солт Лейк Сити организовались полдюжины церквей различных направлений. Но самые многочисленные – «Святые последних дней», которые распространяются на прилегающие территории. Время покажет, возможно ли повлиять на мормонов и их эмиграцию, не прибегая к военной силе.
Примечания:
(Нажмите на номер сноски, чтобы вернуться к ней или найти ее в тексте).
48 Марацци, Вивальдус и другие писатели-католики указывают на тринадцать или более ересей, в которых мусульмане и лютеране схожи: иконоборчество, отказ от поклонения святым, многобрачие (в случае Филиппа Гесского), и т.д. Кальвинист Реланд находит аналогию с католическими заблуждениями в мусульманских молитвах за умерших, посещениях могил пророков, паломничестве в Мекку, посредничестве ангелов, установленных постах, похвальных милостынях, и т.д.
49 Апологет-мусульманин, Саид Амир Али, придает большое значение этому факту, и полностью оправдывает многобрачие Мухаммеда. Хотя на Айше он, несомненно, женился не из-за благотворительности и щедрости (дочь-девственница Абу-Бакра), также как и на Зейнаб (законной жене его вольноотпущенника Зейда), и на Сафийи (еврейке). Али и сам должен признать, что «некоторые браки Мухаммеда, вероятнее всего, состоялись из-за желания иметь сына-наследника». Чувственность, как повод для женитьбы, он полностью отбрасывает.
50 Как утверждает New York Tribune за 3 сентября 1877 года.