Коран и Библия.

“Мухаммедова истина находится в Священной книге, а Христова – в святой жизни” (Милнс).

Коран 22 – священная книга, «Библия» магометанства. Это их вероучение, свод законов и литургия. Считается, что Коран написан по божественному вдохновению архангела Гавриила, который выполняет ту же функцию, что и Святой Дух в Писании 23 . Магометане различают два вида откровения: те, которые были переданы напрямую, сказанные ангелом (называются Уахи Матлу, или Божье слово), и те, которые создают впечатление вдохновленного наставления через слова пророка (называются Уахи Гхайр или Хадис). Имя пророка упоминается только пять раз, однако во всей книге Гавриил употребляет слово «Скажи», обращаясь к получателю и священному писцу откровений. Коран состоит из 114 Сур 24 и 6 225 стихов. Каждая сура (кроме девятой) начинается выражением (еврейского происхождения): «Во имя Бога милостивого и милосердного»25 .

Ритм и рифма Корана несовершенны: обычны и легки как на арабском, так и на итальянском языках. Его речь считается самым чистым арабским. Его поэтичность чем-то напоминает еврейскую поэзию в Восточном воображении, прослеживается тот же параллелизм или соответствие предложений, но теряет свое очарование при переводе; тогда как Псалмы и Пророчества можно воспроизвести на любой язык, не потеряв их первоначальную силу и красоту. Коран суеверно почитали и считали, до недавнего времени, слишком священной книгой, чтобы переводить ее и продавать, как обычную книгу 26 .

Мухаммед составлял и диктовал Коран время от времени, когда получал откровения и преуспевал в своей карьере, либо по памяти, либо из копий, записанных друзьями. Писал не для читателей, а для слушателей, давая место действию и воплощению общественного изложения. Отсюда такая целенаправленная и фрагментарная особенность Корана. Примерно через год после его смерти Зайид, главный писарь Пророка, под руководством Абу-Бакра, его свекра и преемника, собрал отдельные части Корана «из пальмовых листьев, дощечек из белого камня и людских сердец», но, не заботясь при этом о хронологии или связности темы. Абу-Бакр отдал эту копию на сохранение одной из вдов Мухаммеда – Хафзе. Копия оставалась образцом в течение десяти лет халифата Омара. Так как чтение разных копий давало повод для серьезных споров, то Зайиду и нескольким корейшитам поручили сохранить чистоту текста на мекканском диалекте, а все предыдущие рукописи изъять из обращения и сжечь. Утвержденный Зайидом текст передаётся без изменений из поколения в поколение, вплоть до настоящего времени, щепетильно и осторожно, и другие варианты текста почти не известны; различия остались только в гласных, которые ввели позже. Коран содержит много несовместимостей и противоречий; но толкователи придерживаются того факта, что поздние постановления смещают ранние.

Восстановление хронологического порядка сур необходимо для правильного понимания последовательного развития Ислама в мышлении и личности автора 27 . Между сурами раннего, среднего и позднего периода есть значительные различия. В ранних сурах преобладают поэтические, дикие и восторженные элементы; в средних – прозаичные, повествовательные и миссионерские; в поздних сурах – официальные и законодательные элементы. Мухаммед начал с описания естественных вещей, суда, неба и ада, пылкими и отрывистыми высказываниями, в основном краткими предложениями. Их продолжили догматические и исторические изложения из иудейских и христианских источников, проповеднические обращения и высказывания. А завершил он диктаторскими приказами законодателя и воина. «В Мекке он увещеватель и убеждающий человек, в Медине – законодатель и воин, который требует послушания, используя другое оружие, а не перо поэта и книжника. Когда дело требовало немедленных действий, как в Медине, поэзия уступает место прозе 28 , и хотя иногда вкрадываются элементы поэзии, и вплоть до самого позднего периода ему приходится доказывать, что он не просто поэт, однако это исключительный случай в мединских сурах. Мы удивлены, читая о послушании Богу и Апостолу , о Божьих дарах и дарах Апостола , об угождении Богу и Апостолу ; все это сказано на одном дыхании, а эпитеты и атрибуты, относящиеся к Аллаху, открыто приписываются Мухаммеду, как, например, в Суре IX ”.

Материалы Корана, помимо воображения самого автора, были взяты из изменчивых преданий Аравии и Сирии, раввинского иудаизма и искаженного христианства, и использованы в корыстных целях.

В путешествиях Мухаммеду приходилось соприкасаться с людьми, исповедующими различные религии. Так, в первом путешествии с погонщиками верблюдов он повстречал Несторианского монаха с Бастры, которого именуют по-разному (Бохари, Бахира, Сергиус, Георг), и который радушно принял молодого пророка с предзнаменованием будущего величия. Говорят, что его жена, Хадиджа, и ее двоюродный брат, Варака, (его считали христианином, или более вероятно иудеем) были хорошо знакомы со священными книгами иудеев и христиан.

В Коране, особенно в ранних сурах, часто и уважительно упоминается о Писании. Его называют «Божьей Книгой», «Божьим Словом», «Тоуратом» (Тора, Пятикнижие), «Евангелием»; а иудеев и христиан – «народом Книги», «Писания» или «Евангелия». Коран утверждает, что в Писании имеются пророчества о Мухаммеде и его успехе; он содержит повествования о падении Адама и Евы, о Ное и Потопе, Аврааме и Лоте, гибели Содома и Гоморры, об Иосифе и Моисее, Иоанне Крестителе, Деве Марии, Иисусе. Иногда используется текст Библии, но в большинстве случаев слова Библии искажены и смешаны с раввинскими и апокрифическими баснями 29 .

Вполне возможно, что Мухаммеду читали некоторые отрывки из Библии, но уж точно невозможно, чтобы он читал их сам; ибо в соответствии с общепринятым преданием мусульман, он вообще не умел читать; да и не было тогда арабских переводов, только после завоеваний магометане распространили арабский язык на захваченных территориях. Кроме того, если бы он прочитал Библию, то даже при малейшей степени осторожности, он не смог бы сделать таких вопиющих ошибок. Несколько намеков на фразеологию Священного Писания: «давать милостыню, чтобы видели люди», «никто не прощает грехи, кроме Бога», могли возникнуть из-за личного опыта, либо известных преданий. Об Иисусе ( Иса ) говорится как о «Сыне Марии, укрепленном Святым Духом». Ной ( Нух ), Авраам ( Ибрахим ), Моисей ( Муса ), Аарон ( Харун ) часто упоминаются с почтением, но, по-видимому, всегда из неполных преданий или апокрифических источников 30 .

Коран – это, без сомнений, одна из великих книг мира. Это не только книга, но установление, свод гражданских и религиозных законов, претендующих на Божественное происхождение и достоверность. Коран оставил отпечаток на многие столетия. В наши дни он подпитывает посвящение, упорядочивает частную и общественную жизнь более ста миллионов человек. В Коране есть много отрывков, передающих поэтическую красоту, религиозное рвение и мудрые советы, но они смешаны с нелепым, напыщенным, бессмысленным образом и низкими вожделениями. Изобилует повторениями и противоречиями, которые не удается просто исключить. Коран то притягивает, то отталкивает, кроме того, это самая утомительная книга для чтения. Гиббон называет Коран «славным свидетельством единого Бога», но также, и очень точно, «бесчисленной бессвязной рапсодией басни, предписанием и декламацией, которая редко ободряет дух или мысли, иногда ползущая в пыли, и порой теряющаяся в облаках». Рейске называет его самой нелепой книгой и бичом для читателя со здравым умом. Гёте, лучший эксперт в области литературы и поэтических достоинств, характеризует стиль Корана как строгий, сильный, ужасный и временами возвышенный. «Подробные приказы, - говорит он, - разрешенных и запрещенных вещей, легендарные рассказы о иудейской и христианской религии, разные объяснения и беспредельные тавтологии и повторения образуют структуру этого священного тома, которая отталкивает всякий раз, когда мы к ней обращаемся, в следующий раз притягивает снова, наполняет восторгом и, в конце концов, вынуждает к почитанию». Гёте находит суть ислама во второй Суре, где сопоставляется вера и неверие с раем и адом, как их непременными наградами. Карлайл называет Коран «запутанным ферментом грубой великой человеческой души; грубой и невоспитанной, даже не умеющей читать, но пылкой, искренней, старающейся изо всех сил выразиться словами». О магометанстве же он говорит следующее: «Не называйте его ложным, не смотрите на его ложность; посмотрите на его истинность. Ибо на протяжении этих двенадцати столетий оно было религией и руководством в жизни для пятой части всего человеческого рода. Прежде всего, это религия, в которую искренне уверовали». Однако наряду со всем восторгом, Карлайл признается, что чтение Корана на английском – «самая трудная задача», которую ему приходилось когда-либо выполнять. «Изнурительная, беспорядочная смесь, непродуманная, плохо составленная; бесконечные повторения, многоречивость, запутанность; неоправданная глупость, короче говоря, только чувство долга может заставить какого-то европейца вникать в Коран. Мы читаем Коран, как работники из Отдела документации: нечитабельные кучи хлама, из которых можно увидеть некоторые проблески удивительного человека». И все же, находятся доктора магометанства, которые утверждают, что прочитали Коран семьдесят тысяч раз! Какое различие в национальном и религиозном пристрастии! Эммануил Дойч полагает, что грандиозность Корана проявляется, в основном, в особенности арабского стиля изложения мысли: «особая величественность, выразительность, естественная звонкость семитских звуков и языка; его “sesquipedalia verba” , со множеством префиксов и аффиксов, каждый из которых строго занимает свое определенное место, непосредственно влияя на главный корень слова, окутывая его, словно одеяло со многими складками, или, как избранные придворные, сопровождающие помазанника-короля». Е. Х. Пальмер говорит, что притязание Корана на сверхъестественное красноречие, как бы абсурдно ни звучало это для западного уха, было и остается бесспорным фактом для арабов. Этим они объясняют огромное и постоянное влияние Корана на арабское мышление, ввиду того, что «он состоит не просто из воодушевляющих высказываний личности, но из популярных поговорок, избранных частей красноречия и любимых легенд о древних племенах пустыни». Арабские авторы часто упоминают об известности древних арабских ораторов, среди них - Шайбан Вайл. К сожалению, к нам не дошли экземпляры их работ. Однако, Коран дает возможность судить о речах, которые так сильно воздействовали на их соотечественников».

Изо всех религиозных книг, не исключая Веды, Коран – единственная мощная книга, могущая составить конкуренцию Библии, но определенно уступающая в содержании и форме.

Обе книги содержат нравственный и религиозный свод законов для своего народа; а Коран, подобно Ветхому Завету, является еще гражданским и политическим сводом. Обе книги написаны в восточном стиле и воображении. Обе обладают характерной свежестью случайного описания, возникшего на основе реальной исторической ситуации и особых желаний. Однако только Библия предлагает подлинное откровение об истинном Боге во Христе, примирившего мир с Собою; Коран же – мнимое откровение без Христа и искупления. Все истинное в Коране позаимствовано из Библии; а все новое там – ложь или пустяк. Библия – это историческое произведение, воплощающее благороднейшие стремления человеческой расы во все века до скончания века; Коран же начинается и заканчивается Мухаммедом. Библия сочетает бесконечное разнообразие с единством, всеобщую применимость с частным приспособлением; Коран – однообразный и монотонный, ограниченный одной страной, одной общественной структурой и одним типом мышления. Библия предназначена для всего мира, и постоянно распространяется до краев земли, принося духовную пищу всем расам и всем слоям общества; Коран же остаётся на востоке, и кажется безвкусным каждому, кто попробовал истинное слово живого Бога. Даже поэзия Корана никогда не сравнится с великолепием и возвышенностью Иова или Исайи, лирической красотой Псалмов, сладостью и любвеобильностью Песни Соломона, нравоучительной мудростью Притчей и Екклезиаста.

Нескольких примеров должно быть достаточно для иллюстрации.

Первая Сура , называемая «Сурой хвалы и молитвы», которую мусульмане рассказывают по несколько раз во время каждой из пяти ежедневных молитв, служит им вместо Господней Молитвы, и содержит такое же количество прошений. Мы приводим ее в стихотворной форме и более литературном переводе:

«Во имя Аллаха, Милостивого и Милосердного!
Хвала Аллаху, Создателю трех миров,
Милостивому, Милосердному,
Царю дня Воздаяния,
Тебе только мы поклоняемся, и Тебя только просим о помощи.

Веди нас прямою стезею –
Стезею тех, к кому Твоя любовь велика,
А не тех, на ком Твоя ненависть,
И кто уклоняется с пути! Аминь.

«Во имя Бога, Милосердного и Милостивого.
Да будет хвала Богу, Господу миров!
Милосердному и Милостивому!
Царю судного дня!
Тебе единому мы поклоняемся, и к Тебе взываем о помощи.
Веди Ты нас праведною стезею,
Стезею тех, к кому Ты милостив;
А не тех, на кого Ты гневаешься,
И не тех, кто сбился с пути».

А вот самый свежий вариант в прозе:

«Во имя милостивого и милосердного Бога.

Хвала принадлежит Богу, Господу миров, милостивому и милосердному, правителю судного дня! Тебе мы служим и Тебя мы просим о помощи. Веди нас путем правильным, путем тех, к кому Ты милостив; а не тех, на ком Твой гнев; и не тех, кто заблуждается».

Подобно тому, как эта Сура побуждает к сравнению с Господней Молитвой, в котором последняя имеет бесспорное преимущество, так и описание рая в Коране уступает описанию Небесного Иерусалима Иоанном:

«Возрадуются в тот день обитатели Рая о своём пребывании там;
В тени, на брачных кушетках возлягут они вместе со своими супругами:
Там будут плоды и всё, что они пожелают:
«Мир!» - произнесёт милосердный Господь.
Но вы, грешники, будете отделены в этот день!»

(Сура 36)

* * * * * * *

«Для искренних слуг Божьих
Уготован пир
Из плодов; в почёте будут они
В садах наслаждения,
На ложах лицом к лицу.
Им будут подносить чашу с водой, что из источника,
Прозрачной и вкусной для пьющих;
Она не помрачает рассудок, от неё не пьянеют,
И будут с ними те, с большими глазами и скромным взором,
Пристойные, как яйцо в скорлупе». 31

Примечания:
(Нажмите на номер сноски, чтобы вернуться к ней или найти ее в тексте).

22 Арабское слово quran означает «чтение» или «то, что следует прочитать», «книга». Её перечитывают снова и снова, во всех мечетях и школах.

23 Сура 53:

«Коран – не что иное, как откровение, открытое ему:
Некто могущественный (Гавриил, т.е. Сильный Божий) обучил его этому.
Наделенный мудростью, держа равновесие, он стоял
На высшей точке горизонта.
Он подошел ближе и совсем близко,
На расстоянии двух поклонов, или даже ближе, –
И открыл своему рабу то, что открыл».

Я прилагаю еще мнение современного ученого мусульманина, Саида Ахмеда Хан Бабадора, который утверждает: «Мухаммед получил Святой Коран не в форме высеченных каменных скрижалей, и не посредством раскаленных языков пламени; также последователи Мухаммеда не нуждались, подобно последователям Моисея, в образце или копии, в случае утраты оригинала. Получение Корана не сопровождалось, также, никакой таинственностью, ибо он был запечатлен в сердце Мухаммеда, и передавался всем арабам в устной форме. Сердце Мухаммеда было Синаем, где он получил откровение, а его каменные скрижали – это сердца истинных верующих».

24 «Сура» означает «откровение», или «глава», или «часть целого». Мусульманские толкователи соотносят их, прежде всего, с последовательностью тем и частей, подобно рядам кирпичей в стене. Названия давались сурам, в основном, исходя с главной темы или слова в суре: «Солнце», «Звезда», «Осуждения», «Рассеяние», «Поклонение», «Паук», «Женщины», «Лицемеры», «Свет», «Пещера», «Ночное путешествие», «Корова», «Сражение», «Победа».

25 “ Bismillahi ‘ rrahаmani ‘ rrahim ”. Согласно Уламе (знаток религии и закона), «милостивый Бог» значит «милостивый в великих событиях»; «милосердный» относится к маленьким событиям. Однако Лейн полагает, что «первое выражает случайные чувствования, а второе – постоянное качество!» Другими словами, одно относится к действию, а другое – к неизменному атрибуту.

26 Эти сомнения постепенно отступают, по крайней мере, в Индии, где «обычно используются печатные экземпляры, с подстрочным переводом на персидский и урду, хотя перевод слишком дословный и труден для понимания». Мьюир. Копии манускриптов в мечетях, в библиотеке Кедиве, что в Каире, и во многих европейских библиотеках, приравниваются по красоте каллиграфии к самым изящным средневековым манускриптам Библии.

27 Мьюир: «Нынешний порядок, практически, полная перестановка естественного хронологического порядка; самые длинные, относящиеся к последнему периоду Мухаммеда, поставлены вперед, а самые короткие – в конец». Вейл, Спренгер и Мьюир особо обратили внимание на хронологическое устройство. Нёльдеке, также расположил Суры, довольно достоверно, опираясь на мусульманские предания и исследования текста; его поддержал Родвелл в английской версии.

28 Хотя орнамент ритма и рифмы полностью сохранены.

29 Мьюир приходит к выводу, что Мухаммед знал Библию, и верил в ее божественное происхождение и авторитет.

30 Мьюир и Стэнли, в качестве доказательства слабого знания канонического Евангелия, приводят рассказ о рождении Иоанна Крестителя в Коране и использование Мухаммедом имени Параклит, в извращенной форме Периклит, Известный. Но еще больше поражает взятое им из Евангелия от Луки, иначе как бы он мог допустить такую вопиющую хронологическую ошибку, отождествив Марию с Мариам , сестрой Моисея. И обещание о Параклите, упомянутое только в Евангелии от Иоанна, должно быть, являлось известным преданием, поскольку это слово употребляется также в Талмуде. Если Мухаммед читал Иоанна, то должен был заметить, что Параклит – это Святой Дух, и отождествил бы Его с Гавриилом, а не с собою. Палмер полагает, что Мухаммед не умел ни читать, ни писать, и черпал все знания с преданий, которые были распространены в Аравии среди иудейских и христианских племен.

31 Яйцо страуса тщательно оберегалось от пыли. Сура 37. Невесты и жены всегда фигурировали в мусульманском раю.

К началу страницы

<< Часть 2   |   Содержание   |   Часть 4 >>

Главная страница